Небесный ветерок играл с облаками. Духовные птицы парили в высоте. Повсюду разносился мягкий и хрустальный звук духовного колокола. Сидя на облаке, они проплывали между двенадцатью пиками. Кто-то играл на флейте, окутывая пик Пурпурного бамбука нежной мелодией. Зал у подножия главной вершины был все таким же величественным, и люди, стоящие у входа, были прежними, но что-то неуловимо изменилось.

Пик Наньхуа вчерашний и Наньхуа сегодняшний отличались так, словно миновали века.

Чун Цзы сидела на камне, обхватив колени руками, и смотрела на искрящиеся благовещие облака. Сердце наполняла пустота, будто в нем не хватало чего-то знакомого и в то же время чуждого.

Демонический меч вернулся, и весь мир бессмертных возликовал. Глава Чжо Яо из Цинхуа, главы школ Куньлунь, Маошань и других собрались в школе Наньхуа, чтобы обсудить, что делать дальше. Узнав историю Чу Буфу, многие главы грустно вздохнули. Даже суровый Минь Юньчжун, известный своей резкостью, сказал лишь: «В тот день он поступил глупо». Словом, меч был благополучно возвращен, и это главное. Но среди бессмертных оказался вражеский лазутчик! Все были шокированы и возмущены. Дело требовало особых мер. Учеников очень много, последствия могут быть непредсказуемыми, поэтому Ло Иньфань решил пока держать все в секрете, а главам школ дал поручение провести тайное расследование.

Гун Кэжань ушла, но в школу Чаншэн так и не вернулась. Сейчас никто не знал, где она.

Жизнь Чун Цзы в этот период была беспокойной. Ло Иньфань до поздней ночи обсуждал с главами школ обряд очищения демонического меча, хотя Янь Чжэньчжу и другие ученики, хорошо относящиеся к Чун Цзы, часто навещали ее. У нее не было свободного времени подумать о своем.

Каждый раз, когда Чун Цзы просыпалась ночью, словно кем-то разбуженная, лицо было все в слезах, но никто больше не обнимал и не утешал ее.

Бессмертный в белоснежном одеянии с длинными черными волосами, повелитель демонов в черных одеждах с красными волосами. Ласковая улыбка, мелодия Лазурного моря, сыгранная на цине… Все это исчезло, оставшись лишь в ее памяти.

Маленькая демоническая змея потянула Чун Цзы за край одежды. Протянув руку, девушка погладила ее по голове.

Произошедшее в землях Вань Цзе теперь казалось сном, и только змейка напоминала о том, что все было реальностью.

Когда хозяин исчез, маленькая демоническая змея выбрала Чун Цзы и ни при каких обстоятельствах не соглашалась уходить. Змеи Пустых небес являлись очень редкими и коварными демоническими зверями, многие последователи школ бессмертных пострадали от их укусов. Минь Юньчжун хотел разрубить ее мечом, однако Ло Иньфань провел обряд, избавивший змею от ядовитых зубов. После этого Чун Цзы разрешили взять ее с собой в школу Наньхуа. Демонический зверь лишился своих ценных ядовитых клыков и, когда прибыл на пик Пурпурного бамбука, до ужаса был поражен видом духовного журавля. К счастью, журавль был духовной птицей и не собирался есть змейку, только иногда пугал.

Теперь змейка могла довольствоваться лишь такой жалкой и скромной жизнью.

Сейчас чешуйчатая беззаботно обвивала руку Чун Цзы. Ластилась, не зная печали и не понимая, что, если Чун Цзы когда-нибудь покинет школу Наньхуа, покинет ее, она может оказаться в беде. Сможет ли Чун Цзы защитить змейку в будущем?

Девушка почувствовала грусть. Они приподняла змейке голову и спросила:

– Где ты была последние два дня? Помнишь мои слова? Никогда нельзя покидать пик Пурпурного бамбука.

Маленькая демоническая змея кивнула.

Чун Цзы немного успокоилась. Если бы она выползла за пределы пика Пурпурного бамбука, то могла бы быть поймана Вэнь Линчжи или кем-то еще и ее разрубили бы мечом. Глава Юй Ду никогда бы не привлек к ответственности ученика, убившего демонического зверя. Но на пик Пурпурного бамбука никто не зайдет. Здесь безопасно.

– Чун Цзы.

– Брат Му.

Увидев, что кто-то приближается, маленькая змейка послушно уползла.

Му Юй подошел к Чун Цзы и с улыбкой сел рядом.

– Ты вернула демонический меч, это большая заслуга. Учитель уже дал согласие на помилование. Теперь тебе не грозит заточение во льдах гор Куньлунь.

Чун Цзы опустила взгляд и вскоре сказала:

– Мне все равно, отправят на гору Куньлунь или нет. Возможно, даже ледяная тюрьма была бы хорошим решением.

Молодой человек покачал головой:

– Старший брат Вань Цзе ушел, я понимаю твое горе. Тем не менее он сделал это для того, чтобы ты могла искупить вину и остаться в школе Наньхуа. Не говори о страданиях в школе Куньлунь, иначе его жертва станет напрасной.

Чун Цзы застыла.

Му Юй обнял ее.

– Есть много людей, которые переживают за тебя и заботятся о тебе – например, брат Му. Ты не можешь просто так сдаться, понимаешь?

Девушка почувствовала тепло в сердце и прошептала:

– Я была не права. Брат Му, не переживай.

– Цинь Кэ многократно просил о снисхождении для тебя, – вспомнил брат Му. – Глава отправил его на пик Нефритового рассвета и запретил спускаться. Я рассказал ему о тебе. Навести, когда будет время.

Теперь понятно, почему Чун Цзы до сих пор его не видела. Он подвергся наказанию, потому что вступился. А она так и не спросила о нем, как вернулась. Ощутив вину, девушка тут же закивала.

«Сколько бы обид и страданий ты ни перенесла, обязательно найдется тот, кто поверит и полюбит тебя, как я».

Дядя был прав. Она не одна. Он отдал жизнь, чтобы дать ей шанс вернуться. Нельзя его подвести и так легко оставить школу Наньхуа.

Похоже, совещание по обряду очищения демонического меча завершилось, поскольку Ло Иньфань вернулся сегодня раньше обычного. Чун Цзы пошла за ним в зал, чтобы прислуживать. Стоя в отдалении у края стола, она растирала тушь. В последнее время девушка совсем не тренировала Печать Обиталища духа лин-тай и говорила все реже. Ло Иньфань хорошо понимал характер своей ученицы. Смерть Чу Буфу сильно повлияла на нее, она совсем опустила руки, не в силах принять произошедшее.

– Наставник, демоническая змейка любит ползать снаружи. Боюсь, суань-ни, охраняющий горы, может случайно обидеть ее.

– Не может.

Чун Цзы решила, что учитель уже дал приказ суань-ни, потому просто сказала: «Угу» и снова надолго замолчала.

– Наставник, а вдруг слова дяди были правдивы? Если я и правда как-то связана с повелителем демонов Ни Лунем? Что тогда делать?

Ло Иньфань тоже постоянно думал об этом, но, услышав ее вопрос, ответил:

– Не связана.

Чун Цзы опустила голову.

Он сказал «не связана», а не «не бойся».

Отложив кисть, Ло Иньфань пристально посмотрел на нее.

– Чу Буфу поддался демоническим чарам ради своего учителя, и это заслуживает сочувствия. Но если бы не его слабость, демонический меч не сохранился бы до наших дней. Ради наставника подставить под удар все живое – поистине большой грех. Годами он был одержим демонической ци и погубил немало жизней. Удивительно, что смог остановиться и искупить вину. Через тысячелетия энергия неба и земли естественным образом соединится, рождая великое множество новых форм. Для всего сущего изначально нет «жизни» и «смерти», ты не можешь подвести Чу Буфу и пренебречь благими намерениями.

Все знают его как повелителя демонов Вань Цзе, только учитель все еще называет его настоящим именем.

– Уровень совершенствования вашей ученицы слишком мал, и хотя я головой понимаю эти принципы, однако не могу постичь их в полной мере. Его ведь вынудили сделать это, – прошептала Чун Цзы.

Ло Иньфань нахмурился.

После смерти Чу Буфу тот, кто стоит в тени, должен стать осторожнее. Мир бессмертных велик, учеников очень много, вряд ли расследование даст результаты. Теперь заговорщик не осмелится действовать неосмотрительно. Похоже, не стоит предпринимать резких шагов. Меч Ни Луня вот-вот пройдет через ритуал очищения. Боясь, что лазутчик снова может использовать его ученицу, Ло Иньфань установил на пике Пурпурного бамбука магический барьер. Что бы там ни происходило, об этом тут же станет известно.

– Мы с главой Юем расследуем дело Чу Буфу. А ты пока не покидай пик Пурпурного бамбука или попроси Му Юя тебя сопровождать. Что касается всего остального, не накручивай себя.

Чун Цзы кивнула. Видя, что учитель поднял руку, она торопливо налила чашку чая, поставила перед ним, а затем отступила.

Взяв чашку, Ло Иньфань сказал:

– Молодой господин Чжо из школы Цинхуа пришел с тобой увидеться. Школа Цинхуа сделал многое для твоего спасения. Не забудь поблагодарить его.

Чжо Хао действительно ждал у подножия пика Пурпурного бамбука. На нем больше не было павлиньего наряда, теперь юноша был одет в белые одежды, подчеркивающие цвет его лица. В руке он держал белый веер, излучая решимость и дерзость.

Увидев Чун Цзы, он тут же сложил веер и поприветствовал:

– Уже давно хотел увидеться с тобой, однако отец отправлял меня к тете, поэтому только сегодня смог добраться до школы Наньхуа. Сестренка… ты не ранена?

Чун Цзы вежливо поклонилась.

– Все в порядке, спасибо за заботу.

Чжо Хао нахмурился, а затем вдруг сказал:

– Смотри.

Был день, а небо вдруг стало темным, и над головой появились тысячи звезд!

Синие, очень маленькие и очень красивые. Они были отчетливо видны, но не ослепляли. Их было так много, что невозможно было пересчитать. В какой-то момент звезды стали двигаться и затем начали падать одна за другой.

Звездный дождь походил на летящий тополиный пух или на светлячков летней ночью. Зрелище было нереальное и прекрасное.

– Что это за техника? – Чун Цзы ошеломленно смотрела в небо.

– Знаменитый атакующий прием школы Цинхуа, который называется «Морское пламя».

– Правда? – Чун Цзы была в восторге. – Брат, покажи снова!

Чжо Хао улыбнулся.

– Думаешь, все так просто? Это смертоносный прием. Не удержишь контроль – причинишь вред невинным. Я совсем недавно его освоил, еще трудно контролировать.

Глядя на ее разочарованное лицо, он притянул девушку к себе и мягко сказал:

– Когда достаточно хорошо освою, буду показывать тебе каждый день.

Чун Цзы попыталась отступить.

– Брат Чжо, наставник рассказал мне. Спасибо…

– Рад, что ты вернулась, – перебил юноша, держа ее маленькую ладошку в своих руках. – С тех пор как Вань Цзе тебя похитил, я не мог спать. Очень испугался. Впервые за двадцать лет я был в ужасе. Неужели заслужил всего пару вежливых фраз?

Его слова были искренними, и Чун Цзы после долгого молчания произнесла:

– Брат, спасибо, что беспокоился.

Чжо Хао раскрыл веер, пряча их с Чун Цзы лица и снова притягивая ее к себе.

– Я правда беспокоился. Если маленькая госпожа захочет поиздеваться надо мной в будущем, пусть вспомнит об этом и проявит хоть немного снисхождения.

Встретив его дразнящий взгляд, Чун Цзы запаниковала и попыталась вырваться, чем только раззадорила Чжо Хао.

– Говорят, ты давно не покидала пик Пурпурного бамбука. Тебе, наверное, скучно. Я прогуляюсь с тобой.

– Учитель запретил мне покидать пик, – поспешно ответила Чун Цзы.

– Днем здесь многолюдно, к тому же я рядом. Чего ты боишься? – успокоил Чжо Хао, будто что-то знал. – Слышал от отца историю Вань Цзе. Кто бы мог подумать, что он допустит роковую мысль и ошибется. Не печалься. Когда найдем того, кто за всем стоит, мы отомстим за Вань Цзе.

Убрав веер, он нежно сказал:

– Возмутительно, что тебя незаслуженно обвинили. К счастью, правда раскрыта. Когда мы прилетим в школу Цинхуа, ты больше не будешь страдать от несправедливости.

Чун Цзы застыла.

– Брат Чжо, я…

Чжо Хао приподнял веером ее подбородок.

– Брат?

– Я пришла, чтобы поблагодарить тебя. Но… я никогда не покину школу Наньхуа.

Чжо Хао застыл, нахмурившись.

– Из-за врожденного темного духа? Ты не виновата. Не слушай тех, кто говорит всякий вздор. Братишка Чжо Хао не принимает пересуды всерьез.

– Заговорщик следит за мной и так просто не сдастся. Я уже приняла решение. Останусь на пике Пурпурного бамбука с учителем. Мне не нужны неприятности.

Чжо Хао рассмеялся:

– Вздор! Разве можно следовать за наставником вечно?! К тому же в школе Цинхуа ты будешь в большей безопасности, чем в школе Наньхуа. Боишься, что скажет отец? Я уже говорил с ним. Он всегда хорошо к тебе относился и обещал помочь.

Чун Цзы только покачала головой.

Юноша вздохнул и притянул девушку ближе.

– Видишь мое к тебе отношение, но все еще не веришь?

Как она могла не верить? Он ведь рисковал жизнью, защищая ее. Даже был тяжело ранен. Любая была бы тронута.

Однако людям порой сложно убедить самих себя. Чун Цзы вдруг вырвалась из его объятий и отступила на шаг.

Чжо Хао с сожалением обернулся и улыбнулся:

– Сестра Минь?

Минь Суцю изначально искала его, но, увидев положение дел, опустила взгляд.

– Брат Чжо, я не могла тебя найти, а ты, оказывается, здесь. Дядя Чжо ищет тебя.

Чун Цзы не могла многого сказать в ее присутствии.

Услышав, что его ищет отец, молодой человек не стал задерживаться.

– Сейчас пойду к отцу, но завтра вернусь снова. Не выдумывай ерунды.

Чун Цзы долго стояла в оцепенении, провожая их взглядом. Вдруг она вспомнила слова Му Юя и подумала, не навестить ли ей Цинь Кэ, пока на улице светло и многолюдно. Девушка поспешила в главный зал дворца Чунхуа, чтобы отпроситься у Ло Иньфаня. Получив разрешение, она вскочила на посох Сияния звезд и полетела на пик Нефритового рассвета.

На этой вершине Юй Ду совершенствовался в свои молодые годы. Здесь росли огромные деревья, которые достигали высоты в несколько десятков чжанов. Их ветви тесно переплетались, образуя подобие моста, достаточно широкого и длинного, чтобы по нему можно было пройти пешком.

Под ногами Чун Цзы плыли благовещие облака, а чуть поодаль то и дело пролетали ученики на мечах. Чун Цзы несколько раз облетела пик Нефритового рассвета, никак не решаясь спуститься. Пока она терзалась в раздумьях, рядом раздался знакомый спокойный голос.

– И долго будешь размышлять?

Посмотрев вниз, девушка увидела человека, одетого в белое. Он сидел на вершине огромного дерева, под которым бурлил лазурный поток.

Чун Цзы спустилась к нему и радостно спросила:

– Как ты узнал, что я приду?

Цинь Кэ не ответил, а лишь скосил на нее взгляд.

– Я рад, что ты вернулась в школу Наньхуа. Оставайся с почтенным и не нарывайся на неприятности.

Должно быть, он уже услышал от Му Юя новость о лазутчике среди бессмертных. Чун Цзы послушно кивнула:

– Брат Цинь Кэ, ты на Нефритовом пике один, будь осторожен.

Его губы чуть дрогнули. Юй Ду установил здесь магический барьер, иначе как бы он контролировал ученика? Если бы кто-то пробрался на пик Нефритового рассвета, глава Юй мигом бы узнал.

– Я тут подумал. Чтобы сохранить демонический меч, заговорщик хитростью заставил Вань Цзе отдать свое тело клинку. Используя школу Чаншэн, он угрожал ему и шантажировал, что позволило мечу до сих пор оставаться в этом мире. Недавно я слышал, как наставник и почтенный Чунхуа обсуждают обряд очищения. Боюсь, враг не сдастся и попытается снова использовать тебя для своих целей. Он захочет сорвать обряд. Почтенный наверняка это учел.

– Учитель установил магический барьер на пике Пурпурного бамбука, – быстро сказала Чун Цзы.

Цинь Кэ кивнул.

– Лучше не покидай пик в одиночку.

– Знаю. Я только сегодня ушла, специально чтобы повидаться с тобой. Я сказала наставнику. Глава Юй наказал тебя… – с тревогой добавила Чун Цзы. – Как долго он собирается держать тебя здесь?

Цинь Кэ задал встречный вопрос:

– Молодой господин Чжо тоже приехал в школу Наньхуа?

Чун Цзы смутилась:

– Брат Цинь Кэ, почему ты спрашиваешь?

– Пышные слова лучше говорить пореже. – Цинь Кэ развернулся на мече и исчез в зелени леса. – Здесь нет людей, лучше возвращайся поскорее, дабы не нажить неприятностей.

Чун Цзы хотела еще что-то сказать, но Цинь Кэ уже скрылся из виду. Все, что ей оставалось, это вернуться на пик Пурпурного бамбука. Она хотела сообщить наставнику о том, что вернулась, однако не нашла Ло Иньфаня в главном зале.

Магический барьер позади главной вершины горы Наньхуа был снят, и пик Цинтянь, который прежде был скрыт, вновь появился. Он являлся прямой дорогой к Небесным вратам – туда, где в прошлый раз проводилось испытание навыков владения мечом. Это был единственный путь, и ученикам поручили по очереди его охранять. На половине пути к вершине пика Цинтянь находилась пещера. Над пещерой имелось место для надписи, но оно осталось пустым. Названия не было. Сейчас снаружи находились только Му Юй и Вэнь Линчжи. Пещера была неглубокая, всего чжанов десять, но стен не было видно, лишь белый туман, в котором, точно в зеркале, отражались человеческие фигуры. Из-под земли бил источник.

В клубах белесого тумана парил странный темно-красный меч. Он словно плыл над водой, то появляясь, то исчезая в дымке. Рядом с ним парила табличка размером с ладонь, сделанная из того же материала, что и меч. Это был жетон Верховного демона. Предметы явно были крепко связаны заклинанием.

Юй Ду, Ло Иньфань, Чжо Яо, Юй Сюй и несколько других глав крупных школ стояли у источника. Их лица были серьезными.

Первым заговорил Юй Ду:

– Му Юй и Линчжи обнаружили это вчера, потому мы вызвали вас, чтобы все обсудить.

– Возможно, это его блуждающая душа? – предположил Чжо Яо.

– Трудно сказать.

– Может быть, нам объединить усилия и вытянуть его?

Ло Иньфань на миг задумался, а затем покачал головой:

– Жертва тела мечу – демоническая техника. Души хунь и по подпитывают дух оружия. Пока есть меч, есть и человек.

Все молчали. Кто бы мог представить, что в самый ответственный момент произойдет подобное. Жемчужина Бесконечности, артефакт школы Западного буддизма, обладающий огромной очищающей силой. Так как души человека нельзя отделить от клинка, когда демонический меч будет очищен с ее помощью, рассеются и оставшиеся внутри души. Досадно, однако даже день промедления может привести к серьезному риску. Задерживать обряд нельзя, но и решиться действовать непросто.

Минь Юньчжун решительно сказал:

– Нужно отбросить сомнения.

– Уважаемый наставник Минь прав. Если меч попадет в руки повелителя демонов Цзю Ю, последствия будут ужасны, – согласился глава школы Чаншэн Мин и посмотрел на Ло Иньфаня. – Хотя просто взять и рассеять его последнюю душу хунь – тоже неправильно. Что думаете, почтенный?

Юй Ду тоже спросил:

– Что скажешь, брат?

– Обряд очищения должен быть завершен.

Все выдохнули с облегчением. Юй Ду кивнул:

– Раз он пожертвовал собой, надо полагать, был настроен решительно. Нам остается лишь положиться на волю Небес. Меч и жетон Верховного демона выкованы из железа с Сердца небосвода. Демонический дух меча, подпитываемый душами хунь и по Чу Буфу, усилился. Он уже не тот, что прежде. Мы обсудили с главами некоторых школ и решили, что есть лишь один способ защититься от риска навсегда. Сначала нужно омыть клинок в воде самого холодного источника в течение семи дней, затем, используя духовную силу Монумента Шести миров и силу жемчужины Бесконечности, сорок девять дней держать в жарком пламени. Даже самый мощный демонический дух вряд ли выдержит такое.

– Самый холодный источник – источник Четырех морей, что берет начало на пике Пурпурного бамбука почтенного, – сказал Чжо Яо. – Что же до жаркого пламени…

У Юй Ду уже была идея.

– Насколько мне известно, в горах Куньлунь есть огонь божественного феникса, а в алхимической печи школы Чаншэн используется огонь Девяти небес. Нам стоит положиться в этом вопросе на глав Юй Сюя и Мина.

Юй Сюй улыбнулся:

– Глава Юй не совсем прав. Дело касается всех бессмертных, и школа Куньлунь, со своей стороны, разумеется, приложит все силы, но боюсь, что дорога туда слишком долгая, в пути может произойти непредвиденное. Мне кажется, лучше обратиться к главе Мину.

Глава Мин поспешил ответить:

– Не беспокойтесь. Просто отправим кого-нибудь за огнем Девяти небес.

Юй Ду поблагодарил и повернулся к Ло Иньфаню.

– Когда энергия Большой Медведицы достигнет Небесных врат, мы объединим усилия, чтобы получить флакон духовной энергии Монумента Шести миров. Сейчас как раз подходящее время. Что думаешь, брат?

Ло Иньфань кивнул:

– Хорошо.

Он чуть дернул рукой, и демонический меч снова опустился в воды источника. Юй Ду повернулся к главам и улыбнулся.

– Раз все согласны, завтра я отправлю людей в школу Чаншэн за огнем Девяти небес.

Главы школ согласились, и вопрос был решен. Выйдя из пещеры, Юй Ду дал Му Юю и Вэнь Линчжи подробные указания. Видя, что Ло Иньфань собирается уходить, он тихонько его окликнул:

– Брат, подожди. Мне нужно кое-что с тобой обсудить.

Чжо Яо улыбнулся, услышав это, попрощался со всеми и ушел.

Хотя Ло Иньфань был удивлен, он не стал задавать лишних вопросов, а Юй Ду не сразу продолжил разговор. Спускаясь с пика Цинтянь, он беседовал и смеялся с главами других школ. А когда все разошлись, он, Минь Юньчжун и Ло Иньфань вошли в главный зал Наньхуа и сели на кресла.

Ло Иньфань заговорил первым:

– Брат, что произошло?

Юй Ду жестом приказал ученику, подававшему чай, удалиться. Затем, улыбнувшись, сказал:

– Я хотел поговорить о Чун Цзы.

Ло Иньфань нахмурился. Минь Юньчжун буркнул холодно:

– Не волнуйся. Вернув демонический меч, она искупила вину перед миром бессмертных. Хоть я и твердолобый, все же знаю, как воздавать по заслугам. Что касается использования Печати Обиталища духа лин-тай, то и с этим не буду спорить. Поступай как считаешь нужным. Глава Юй позвал тебя, чтобы поговорить о просьбе главы Чжо из школы Цинхуа.

– Почтенный наставник, я всегда честно вознаграждаю за благие дела и наказываю за проступки. Зачем говоришь такие слова? – улыбнулся Юй Ду. – Школы Цинхуа и Наньхуа всегда были в хороших отношениях. Глава Чжо дважды просил, и мне трудно уклониться от ответа. Поэтому я обращусь к тебе.

Ло Иньфань уже примерно догадался, о чем пойдет речь.

– Он спрашивает за молодого господина Чжо?

– Именно, – вздохнул Юй Ду. – Брат, не вини меня за сомнения, но на жетоне Верховного демона были лишь ее следы, а значит, подозрения Вань Цзе имеют под собой почву. Она тесно связана с Ни Лунем и может стать следующим хозяином демонического меча. Уехать в школу Цинхуа разумнее, нежели остаться в школе Наньхуа. В будущем у нее могут появиться дети, она будет заботится о них – у нас с тобой станет меньше поводов для беспокойства. К тому же глава Чжо лично прибыл, чтобы все организовать. Он будет хорошо к ней относиться.

Ло Иньфань какое-то время молчал.

– Едва ли это уместно.

– А что неуместного? – Минь Юньчжун был недоволен.

– Если не хочешь решать за нее, – понял Юй Ду, – я попрошу Чжэньчжу узнать ее мнение. Подойдет?

– Дело ученицы – слушаться наставника как отца, – буркнул Минь Юньчжун. – У нее нет родителей, значит, ты можешь принять решение. Вдобавок молодой господин Чжо молод и талантлив. Она не будет в обиде.

– С моей точки зрения, девочка не злая, – добавил Юй Ду. – Жаль, что в ее судьбе есть темный дух. Тебе просто кажется, что ты должен ей, но это не так. Твоей вины нет. Ты годами честно растил ее, заботился. Выполнил долг наставника. Рано или поздно ученик должен начать свой путь. В школе Цинхуа соблюдают традиции. Там ей будет так же хорошо, как рядом с тобой. – Немного помолчав, мужчина снова сказал: – Боишься, что девочка будет против? Думаю, они с молодым господином Чжо всегда были дружны. Слышал, молодой господин даже проигнорировал свои раны, чтобы прийти к ней на помощь несколько дней назад. Твое согласие будет им только кстати.

Ло Иньфань молчал, глядя на дверь.

Юй Ду и Минь Юньчжун тоже бросили взгляд в ту сторону.

В дверях стояла хрупкая фигура, опираясь руками о дверную коробку. Она стояла неподвижно, освещенная мягким светом с улицы, который делал ее почти прозрачной.

В зале повисла тишина.

Ее лицо было бледным, как бумага. Большие глаза блестели, когда она медленно обводила взглядом их лица. Наконец она остановилась на знакомом лице.

– Искала наставника? – доброжелательно спросил Юй Ду. – Входи, у нас как раз есть к тебе вопрос.

Чун Цзы опустила взгляд, но быстро вернула себе уверенность и спокойно вошла в зал.

– Я искала учителя. Простите, что побеспокоила. – Она опустилась на колени.

– Почему ты встала на колени? – Юй Ду жестом велел ей встать. – Вопрос, который я только что обсуждал с твоим наставником…

– Я все слышала, – перебила Чун Цзы.

Юй Ду молча смотрел на нее, ожидая.

Чун Цзы поклонилась до земли.

– Но я дала клятву не выходить замуж. Прошу главу помочь мне исполнить обет.

Минь Юньчжун не сдержал холодной усмешки.

– До чего великая клятва! Винишь нас, что давим на тебя?

Юй Ду нахмурился.

– Дитя, если ты недовольна – скажи. Разве можно решать такое дело сгоряча?

Чун Цзы покачала головой:

– Как я смею. Я рождена с темным духом и часто навлекала беды на других людей. Глава приложил немало усилий, чтобы устроить мой отъезд в школу Цинхуа. Однако я попала в школу Наньхуа как ученица. Так будет всегда… Больше мне ничего не нужно. Все, чего я хочу, это совершенствоваться на пике Пурпурного бамбука. Что до моей связи с Ни Лунем, то, если глава и уважаемый наставник Минь обеспокоены, у меня есть идея, как избежать рисков.

Юй Ду и Минь Юньчжун оцепенели.

– Демонический меч скоро будет очищен, и злодей обязательно попытается использовать меня, чтобы получить жетон Верховного демона. Надо только, чтобы я отказалась от своего смертного тела, тогда чары Крови станут недоступны и он не сможет снова меня использовать.

Юй Ду был потрясен. Если души покидают тело, они возвращаются в Призрачные врата, чтобы переродиться. Когда тело разрушено, души ни с чем не связаны. Даже если удастся найти способ удержать души, как только на них попадет солнечный свет, они тут же рассеются. Слова девушки прозвучали так, словно она собирается уйти из жизни.

Минь Юньчжун с грохотом поставил чашку.

– Бессмыслица! Полная бессмыслица!

Юй Ду тоже покачал головой:

– Это абсолютно недопустимо. Ты не должна больше никогда поднимать эту тему.

– Я не стремлюсь к перерождению, – объяснила Чун Цзы. – В главном зале дворца Чунхуа есть зеркало, связывающее душу. Могу побыть там, пока наставник не найдет способ мне помочь. Мир велик, в будущем, возможно, найдется способ избавить мое тело от темного духа.

Юй Ду и Минь Юньчжун молчали.

Она рождена с темным духом, и ее смерть с дальнейшим перерождением – плохая идея. Ни Лунь переродился трижды, прежде чем стать Верховным демоном. Однако то, что девушка предложила сейчас, может действительно испортить планы заговорщика, который за всем этим стоит. Тем более не нужно будет тревожиться о перерождении Чун Цзы. А когда Ло Иньфань овладеет техникой Зеркального сердца и уничтожит темный дух, Чун Цзы сможет снова переродиться. Это во всех смыслах хорошая идея.

– Ты заботишься о нуждах бессмертных и готова испытать тяготы. Редкое качество, – чуть мягче произнес Минь Юньчжун. – Но речь идет о твоей жизни. Ты не сможешь пожалеть и отступить, понимаешь?

Чун Цзы поклонилась в пол.

– Я все обдумала и не хочу покидать школу Наньхуа.

Юй Ду лишь горько улыбнулся, понимая, что отправить ее в школу Цинхуа не получится. Но способ, который она предлагает, тем более невозможен. Как ему, главе школы, объяснить другим, что он заставил ребенка отказаться от телесной оболочки? Даже если Ло Иньфань и Минь Юньчжун подтвердят, что таковым было ее решение.

Ло Иньфань ожидаемо молчал.

Чун Цзы медленно подняла голову и впервые за восемь лет прямо посмотрела на него. Черные глаза были бездонными, в них не было ни печали, ни радости. Лишь холодное равнодушие, прожигающее насквозь.

Для нее это было к лучшему. Она не питает больших надежд, просто хочет, чтобы учитель выполнил ее крохотную просьбу. Так она сможет жить в главном зале дворца Чунхуа. Без опасений, без горестей. Просто оставаясь рядом с ним.

– Наставник.

– Вон!

Чун Цзы была ошеломлена и быстро опустила взгляд. Она не ожидала внезапной вспышки гнева.

– Наставник, не переживайте. Души ли, телесная оболочка… Мне все равно.

– Иньфань… – начал Минь Юньчжун.

– Если сказано нет, значит, нет. – Ло Иньфань встал и холодно произнес: – Я воспитывал тебя все эти годы. Думаешь, позволю своевольничать, не считаясь с моим мнением?

Чун Цзы осталась стоять на коленях, провожая его взглядом.

Юй Ду вздохнул и махнул рукой.

– Забудь. Не будем больше об этом. Я все объясню главе Чжо. Послушайся наставника и уходи.