В боковом зале школы Наньхуа находились только Юй Ду и Ло Иньфань. Ло Иньфань держал в руках конверт и все больше хмурился.

Юй Ду улыбнулся:

– Школы Цинхуа и Наньхуа всегда поддерживали дружеские отношения. Глава Чжо – не чужой нам человек, потому он лично обратился по этому вопросу. Она твоя ученица, вдруг ты…

Ло Иньфань решительно отверг:

– Это невозможно.

Глава Юй кивнул:

– Она рождена с темным духом, и пока он не очищен, не подобает выходить замуж. Но если бы девочка не пришла в школу Наньхуа, чтобы обучаться магии, в этом возрасте в мире людей она как раз должна была бы выйти замуж.

– Раз уж так получилось, теперь ей не следует покидать школу Наньхуа.

Юй Ду отрицательно покачал головой:

– Я не стану много говорить, брат, но все же это дело касается всей ее дальнейшей жизни. Не думаешь ли ты, что с твоей стороны бессердечно отказать, даже не поставив ее в известность?

– Она еще молода, и у нее нет родственников. Как наставник, я имею право принять решение сам.

Глава возразил, явно лелея в сердце какой-то план:

– Мне кажется, стоит ей хотя бы рассказать. А вдруг она сама захочет уйти? Молодой господин Чжо – талант в мире бессмертных. Одаренный юноша сам проявил инициативу и сделал ей предложение, пожалуй, против такого никто не сможет устоять. Я слышал от Чжэньчжу, что… он и Чун Цзы очень хорошо общаются между собой.

Ло Иньфань замер и медленно поднял на главу взгляд.

Юй Ду улыбнулся:

– Если она действительно согласится, мы с тобой ни в коем случае не должны препятствовать. Я уже все обдумал. Если глава Чжо не будет против, нет никакой разницы, где находится девочка – в школе Наньхуа или в школе Цинхуа. К тому же, будь у нее муж и дети, она еще крепче станет привязана к миру бессмертных. И если в будущем… произойдет нечто непредвиденное, у нас появится больше поводов для контроля над ней.

Ло Иньфань резко встал и молча вышел, сжимая письмо в руках.

Главный зал Чунхуа был пуст, маленькой ученицы нигде не было видно. На стенах и колоннах колыхались темные тени бамбука, делая помещение еще более пустым и безмолвным.

Наверное, он чересчур беспокойный наставник, но он не может позволить ей покинуть школу Наньхуа, пока темный дух не будет очищен. Возможно, слова Юй Ду и имели свое рациональное зерно, однако, будучи учителем, Ло Иньфань не мог согласиться с таким расчетливым подходом.

«И как ей об этом сказать? Хочешь ли ты выйти замуж в школу Цинхуа?»

Ло Иньфань горько усмехнулся.

Они прожили вместе так долго, неужели он не поймет ее? Надо только сказать: «Не соглашайся», и она ни за что не уйдет.

Постояв некоторое время молча, он протянул руку и толкнул дверь.

Все в комнате было таким же, как обычно, – чистым и аккуратным. На столе лежали маленькие вещицы: гребень из красного дерева, отделанный слюдой, зеленая нефритовая птица, возвещающая о наступлении рассвета, – и гребень, и птицу он сам выбрал для нее в год, когда взял в ученицы, – также на столе были аккуратно расставлены несколько маленьких нефритовых флакончиков со снадобьями. И все. Даже зеркала не было…

Хотя нет, зеркало все же имелось.

Только необычное – такие используют для передачи сообщений. Очень редкая вещь. Откуда она у нее? Ло Иньфань нахмурился, подошел и взял его в руки. На поверхности отразился дерзкий, уверенный в себе Чжо Хао: он улыбнулся, а затем глубоким волнующим голосом признался в любви.

Ло Иньфань был немного смущен, случайно увидев то, что предназначалось не ему.

Невинная маленькая ученица выросла. У нее появились свои секреты, к которым ему сложно будет привыкнуть.

Брат Юй Ду был прав. Молодой господин Чжо действительно имел намерение жениться. Однако воспитанница понятия не имеет об отношениях между мужчиной и женщиной, в этом смысле она наивна и глупа.

Легко заставить ее остаться, нужно только сказать пару слов, только попросить.

Легко, но… нельзя ошибиться.

Ло Иньфань молчал.

Уйти или остаться? Мужчина не знал, какой выбор правильный. Может быть, ему стоит позволить ей решить самой? Вдруг, покинув школу Наньхуа, она избежит многих ошибок? Но тогда дворец Чунхуа снова опустеет, никто не будет ждать его возвращения, сидя у источника Четырех морей…

И когда он успел привыкнуть к чьему-то присутствию рядом?

Он что, не может с ней расстаться? Ло Иньфань резко вздрогнул, разум вмиг прояснился. Мужчина невольно покачал головой, грустно смеясь над собой. После сотен лет совершенствования он все еще может думать о вещах вроде тяжести разлуки?

Ло Иньфань отложил зеркало и перевел взгляд на небольшую нефритовую бутылочку.

Бессмертный страж был заражен ядом желания, но по обыкновению положился на свой высочайший уровень совершенствования и не стал обращать внимания. Однако сейчас он был потрясен, обнаружив, что даже спустя три месяца в организме, по-видимому, еще остались следы яда.

Нефритовый пузырек блеснул отраженным светом в его руках. Внутри было противоядие, приготовленное в тот день девой Чжо Юнь. Если выпить его, все сразу пройдет.

Ло Иньфань совершенствовался сотни лет и достиг высшего ранга золотого бессмертного. Он считал, что познал саму суть мира, освободил сердце от любых чувств, считал, что его разум спокоен, точно стоячая вода. Кто бы мог подумать, что он не сможет справиться с этим ничтожным количеством яда желания и будет вынужден воспользоваться противоядием? Это ли не насмешка судьбы?!

Взгляд мужчины стал холодным, в нем мелькнула искра высокомерия.

Его духовная сила так велика, что может сотрясти шесть миров. Даже если яд желания еще остался в организме, разве он сможет оказать должный эффект?

Ло Иньфань решительно поставил нефритовую бутылочку на место.

Высокомерие… Слишком много вреда оно причинило людям за всю историю. Видимо, даже бессмертным не спастись от этого чувства. Они считают, что сотни лет совершенствования сделают их невосприимчивыми, ледяным панцирем закроют сердца от потрясений мира, не понимая, что достаточно лишь искры любви или ненависти, чтобы растопить этот лед.

«Что ей сказать?» Ло Иньфань продолжал подыскивать слова, когда Чун Цзы толкнула дверь и вошла.

Уловив движение позади себя, Ло Иньфань развернулся и случайно поймал взгляд больших черных глаз. Сердце пропустило удар, однако мужчина не изменился в лице и спокойно отвел взор.

Почему наставник в ее комнате? Чун Цзы была удивлена, что сразу же отразилось на ее лице. Она хотела подбежать, но вдруг смутилась и тихо спросила:

– Учитель… искал меня?

Ло Иньфань кивнул:

– Учитель хочет тебе кое-что сказать.

Чун Цзы протянула неразборчивое: «О-о-о…» и медленно подошла. Вдруг она что-то увидела и залилась краской.

Зеркало лежало не на том месте, где она его оставила.

Решит ли она, что он из тех наставников, кто сует нос в секреты своих учеников? Ло Иньфань был смущен.

– Молодой господин Чжо из школы Цинхуа прислал тебе письмо. Думаю, ты уже в курсе.

«Наставник сердится?» Чун Цзы посмотрела на него с тревогой.

Ло Иньфань сохранял хладнокровие, стараясь, чтобы его голос звучал естественно.

– Вчера глава Чжо из школы Цинхуа прислал главе школы Наньхуа письмо, в котором выступил сватом для своего сына, молодого господина Чжо Хао. Сегодня я специально искал тебя, чтобы спросить твое мнение…

«Выступил сватом? А Чжо Хао настроен серьезно!» Чун Цзы была ошарашена.

Ло Иньфань жестом дал понять, что ждет ее ответа.

Лицо девушки из красного превратилось в совершенно белое.

– Я… сделаю так, как скажет наставник, – пробормотала она.

Маленькая ученица и впрямь решила стать самой послушной. Ло Иньфань вздохнул с облегчением.

– Твой учитель думает, что ты еще слишком мала и многого не знаешь. Ты рождена с темным духом, который пока не удалось очистить, поэтому тебе рано покидать школу Наньхуа. Если намерения молодого господина Чжо серьезны, мы можем попросить его подождать…

Но сколько придется ждать? До сих пор неясно, сможет ли он освоить технику Зеркального сердца даже через двести лет. Двести лет! Удастся ли юным ученикам справиться со столь длительным ожиданием?

Ло Иньфань на миг замолчал, а затем неуверенно продолжил:

– Если хочешь уйти, я…

Бледность Чун Цзы быстро ушла, и она радостно перебила:

– Тогда я останусь здесь, вместе с наставником.

Встретившись с ней взглядом, Ло Иньфань первым отвел глаза и кивнул.

– Ладно, вернемся к этому вопросу, когда темный дух будет очищен.

Увидев, что он собирается уходить, Чун Цзы не удержалась и воскликнула:

– Наставник!

Ло Иньфань обернулся.

– Наставник все еще сердится на меня? – Девушка, кусая губы, вдруг упала на колени. – Чун-эр осознала свою вину. Я обязательно доведу до совершенства Печать Обиталища духа лин-тай и перестану своевольничать. Наставнику не придется волноваться за меня. Учитель, молю… не злитесь больше.

В слово «молю» она вложила другой смысл. Молю, не будьте так холодны. Молю, не отталкивайте меня. Чун Цзы могла вынести что угодно, только не это.

Бессмертный, опустив голову, смотрел на девушку у своих ног.

Шесть лет. Такие короткие шесть лет – и эти большие черные глаза утратили былую хитрость и лукавство, зато обзавелись тенью тревоги, страха и… слезами.

Она считает, что учитель зол на нее? А он просто чувствует свою вину.

Все эти шесть лет он был плохим наставником и много раз причинял ей боль. Чтобы не ставить его в затруднительное положение, она терпела обиды и ни разу не жаловалась. Теперь же, какие бы ошибки она ни совершила, это не ее вина. Это вина наставника, который плохо обучил свою ученицу.

Ло Иньфань наклонился и помог Чун Цзы подняться.

– Хорошо, что ты осознала свои ошибки. Тренируйся усерднее. Мне нужно уйти, чтобы решить некоторые вопросы. Вернусь завтра.

Наставник простил ее? Чун Цзы была невероятно счастлива.

– Значит, теперь я снова могу входить в зал и помогать наставнику?

Мужчина не сказал ни «да», ни «нет». Отпустив ее, он вышел из комнаты.

Чун Цзы была бесконечно рада. Она провожала его взглядом до тех пор, пока учитель не покинул пик Пурпурного бамбука. Затем она спустилась по ступеням и до темноты сидела у источника Четырех морей. Лишь после этого девушка вернулась в свою комнату.

В полночь зал Предков был пуст. После трех месяцев наказания Му Юй покинул свою «тюрьму», на улице не было даже дежурных учеников. Холодный лунный свет проникал сквозь щели дверей зала, создавая странную безжизненную атмосферу. Лица основателей на портретах выглядели еще более суровыми и величественными, неугасимые благовония на алтаре красными искорками блестели в темноте.

Над головой раздался пронзительный короткий смешок.

Подняв голову, Чун Цзы увидела насмешливый взгляд кроваво-красных глаз.

Девушка вздрогнула.

Уже глубокая ночь, она точно заснула в своей комнате во дворце Чунхуа. Так как же сейчас могла оказаться здесь?

Жетон Верховного демона медленно опустился.

Разве он не запечатан? Почему он может двигаться по своей воле? Чун Цзы была одновременно удивлена и напугана. Она инстинктивно застыла, не отводя от жетона глаз. В тот же миг в ее разум проник странный туман.

Они связаны! Чун Цзы отчетливо поняла, как они близки!

Темно-красный мерцающий свет демонически притягателен. Он способен завладеть душами.

Словно завороженная, Чун Цзы сделала шаг навстречу. Маленький, никому не слышный и никем не увиденный шаг…

Свежий ветер рассеял долгую ночь, туманная дымка принесла рассвет, но во дворце Чунхуа было тихо и безлюдно.

Утренняя роса еще лежала на листьях бамбука, когда Ло Иньфань вернулся, стоя на мече.

С тех пор как вчера вечером он спустился с пика Пурпурного бамбука, его не покидало чувство беспокойства, поэтому он быстро закончил с делами и поспешил назад в школу Наньхуа. Войдя через ворота, он увидел маленькую ученицу, сидящую у источника Четырех морей. Ее лицо было немного бледным, хотя настроение явно улучшилось. Ло Иньфань испытал облегчение, но в то же время был удивлен.

Чун Цзы делала вид, что смотрит на воду, однако его возвращение заметила сразу.

– Учитель, – улыбнулась она.

Ло Иньфань кивнул и поднялся по лестнице в главный зал.

Письменный стол был чист, все принадлежности аккуратно подготовлены, стул покрывал пушистый войлок, чай на столе не был ни обжигающим, ни холодным. Увидев, что наставник взял кисть, Чун Цзы поспешно подложила бумагу, а затем привычно встала рядом, чтобы растереть чернила.

Его длинные волосы ниспадали до земли, выражение лица было по-прежнему спокойным, рука, державшая кисть, оставалась твердой, даря чувство защищенности. Точно так же уверенно и спокойно он держит меч, готовый защитить ее от всего на свете.

Сколько бы времени ни прошло на небе и на земле, Чун Цзы всегда будет тихо стоять рядом с ним. Вечно. До самого конца.

Уголки ее губ приподнялись в легкой улыбке.

Но вдруг эта улыбка стала неестественно натянутой.

Кошмар прошлой ночи посеял в ее сердце страх и дурное предчувствие. Уже несколько лет этот сон ей не снился, почему же вернулся именно сейчас? Чувство опасности внезапно стало гораздо ярче и реальнее, чем прежде. В этот раз она прикоснулась к жетону Верховного демона!

Он казался теплым и очень знакомым…

Странным было и то, что она помнила, как взяла жетон Верховного демона, но не случившееся после…

Чун Цзы изо всех сил пыталась вспомнить.

Ло Иньфань взял кисть и написал несколько строк, как вдруг почувствовал, что атмосфера стала какой-то неправильной. Он отвлекся и посмотрел на маленькую ученицу, которая механически растирала чернила. Ее взгляд был безжизненным и мутным, будто мыслями она была не здесь, а лицо было непривычно бледным.

Странно, обычно полубессмертное тело не болеет.

Ло Иньфань понимал, что ее чрезмерная привязанность к нему не приведет ни к чему хорошему. Не стоит перебарщивать с заботой.

Написав еще пару строк, Ло Иньфань наконец отложил кисть и посмотрел на нее.

– Ты плохо себя чувствуешь?

– А? – Для Чун Цзы этот вопрос стал неожиданностью. Но вскоре она поспешно покачала головой и произнесла: – Нет, все в порядке.

Маленькая ученица растет, и у нее появляется все больше и больше секретов. Ло Иньфань не стал расспрашивать, однако в какой-то момент его взгляд остановился на ее запястье.

– Когда ты была ранена?

Проследив за его взглядом, Чун Цзы с недоумением пожала плечами.

На ее левом запястье появился красный рубец. Видимо, царапина появилась недавно. Обычно полубессмертное тело залечивало раны быстрее, нежели обычное смертное. Проснувшись утром, Чун Цзы была немного не в себе и не заметила, что поранилась.

«Когда это произошло? Кошмар прошлой ночи – это сон или реальность?»

Чун Цзы побледнела, ее бросило в холодный пот.

Ло Иньфань сначала решил, что это случайная царапина, и просто спросил, ничего не имея в виду, но, увидев странную реакцию, тут же заподозрил неладное.

– Ты…

Он не успел закончить. За воротами вдруг раздался звон колокола.

Учитель и ученица застыли.

Звук колокола всегда означал, что случилось что-то особенное. В обычное время глава Юй Ду им не пользовался из-за оглушающей громкости. Услышав зов, все ученики устремились к главной вершине горы Наньхуа.

Ло Иньфань нахмурился, встал и вышел. Чун Цзы последовала за ним.

Рассвет выдался мрачным и холодным. Вокруг главного зала на пике Наньхуа уже собрались разные духовные животные, охраняющие горы. Они сидели чуть вдалеке, ожидая. Даже на крыше расположились духовные птицы. Атмосфера была крайне напряженной.

Юй Ду и Минь Юньчжун стояли на верхних ступенях. Выражение лица Юй Ду было серьезным, а у Минь Юньчжуна – еще более мрачным, чем обычно. Му Юй, Вэнь Линчжи и несколько других старших учеников также стояли по бокам, сохраняя серьезные выражения лиц. Лишь Цинь Кэ нигде не было видно.

У подножия каменной лестницы, по обеим сторонам главной дороги, затаив дыхание выстроились тысячи учеников. Они смотрели на наставников, не понимая, что происходит. Небесный колокол в последние годы звонил лишь однажды, когда был украден демонический меч и появился Вань Цзе. Должно было произойти нечто совершенно немыслимое, чтобы глава созвал учеников звоном небесного колокола.

Ло Иньфань и Чун Цзы прилетели на облаке, беззвучно приземлившись в центре главной дороги.

Увидев почтенного Чунхуа, все ученики одновременно выдохнули. Бессмертный страж здесь, и, какой бы серьезной ни была проблема, он сможет с ней справиться.

Ло Иньфань поднялся по лестнице, Чун Цзы следовала за ним.

Трое уважаемых наставников молча встали плечом к плечу, будто понимали друг друга без слов.

Вскоре прибыл и почтенный Тяньцзи Син Сюань с несколькими десятками своих учеников. Он был все таким же смешливым. Поднимаясь по лестнице, мужчина по-стариковски пыхтел и оглаживал седую бороду.

– Сегодня ночью я чувствовал, что сердце не на месте, и ожидал происшествия. Почему глава созвал нас так поспешно? Быть может, мне погадать?

Когда все собрались, Ло Иньфань посмотрел на Юй Ду:

– Что случилось?

– Кто-то проник в зал Предков прошлой ночью, – медленно произнес Юй Ду.

Воцарилась тишина, все ученики неотрывно смотрели на главу, ожидая продолжения.

Зал Предков всегда открыт, нет запрета на его посещение – любой ученик может туда войти. Сама по себе новость звучала очень странно, но, раз происшествие настолько встревожило главу, что он использовал небесный колокол, наверняка имеется нюанс.

Так и есть. Юй Ду поднял руку, выпуская некий артефакт.

Разглядев его, никто не понял, в чем дело. Однако Чун Цзы смертельно побледнела.

Жетон Верховного демона размером с ладонь парил в воздухе. Он был изогнут, напоминая глаз. Глаз, как и в кошмаре, испускавший кроваво-красное свечение. Возможно, из-за того, что вокруг было слишком много людей, его странная аура исчезла, и казалось, что в нем нет ничего ненормального.

Но только на первый взгляд. При более пристальном изучении можно было увидеть, что на жетоне появилось маленькое пятнышко особенно яркого цвета, которого не было раньше.

Кровь.

У Чун Цзы закружилась голова, а сердце тревожно забилось. Она не понимала, что это означает, но чувствовала, что дело серьезное и каким-то образом может быть связано с ней… Чем больше она об этом думала, тем страшнее ей становилось. Не сдержавшись, девушка опустила голову, посмотрев на рубец на запястье. События прошлой ночи были всего лишь жутким кошмаром, так почему же вина съедает ее?

Чун Цзы почувствовала чей-то взгляд.

Встревоженный человек особенно восприимчив к тому, что происходит вокруг. Чун Цзы быстро обернулась. Это был Му Юй. Нет сомнений в том, что он тоже заметил шрам на ее запястье. Старший брат по учению хотел что-то сказать, но промолчал, в его всегда ласковых глазах сейчас промелькнуло сомнение.

Чун Цзы оцепенело застыла, глядя на него и не зная, что делать.

Молодой человек молча протянул руку и незаметно опустил длинный рукав ее одеяния, прикрывая шрам на маленькой дрожащей руке.

Она почувствовала, как глаза наполняются горячими слезами, и поспешно опустила взгляд.

Почтенный Тяньцзи здесь, ничто не скроется от его проницательности, и рано или поздно все всплывет на поверхность. Тем не менее лучший ученик школы Наньхуа все равно предпочел помочь ей и защитить. Потому что верил в нее.

Вот только она сама не верит себе! А что, если это действительно как-то с ней связано?..

Нет, это не ее кровь! Не может быть! Ей просто приснился кошмар!

Чун Цзы утешала себя и в конце концов немного успокоилась.

Аномалию в жетоне Верховного демона заметили все ученики. Новички не осознавали серьезности произошедшего и обменивались растерянными взглядами, а те, кто разбирался в ситуации, молчали, не смея раскрыть рта.

– Известна ли вам история происхождения жетона Верховного демона? – обратился Юй Ду к ученикам.

Хотя об этом никогда не говорили публично, каждый ученик школы Наньхуа знал, что это военный трофей, ради которого Небесный владыка пожертвовал своей жизнью. Он символизировал победу школы Наньхуа в битве за шесть миров и славу всего народа бессмертных.

Вэнь Линчжи вышла вперед и почтительно произнесла:

– Осмелюсь сказать, что кое-что слышала об этом.

Юй Ду кивнул:

– Говори.

Она благодарно улыбнулась:

– Сто лет назад в демоническом мире появился могущественный повелитель, которому не было равных за всю историю. Он назвал себя Ни Лунь, что значит «идти наперекор колесу перерождений». Он смог получить тело Верховного демона и стал сеять хаос во всех шести мирах. Все демоны подчинились ему. Тридцать лет назад Ни Лунь объединил два мира: демонический и мир нечисти. Жадный до власти, он вторгся в мир людей и в мир бессмертных. Десятки школ бессмертных понесли серьезные потери, среди них школы Тяньшань и Шушань. Великое бедствие длилось двадцать лет. Одиннадцать лет назад Ни Лунь повел демоническое войско на школу Наньхуа, тщетно пытаясь достичь Небесных врат, разрушить Монумент Шести миров и обрести абсолютную власть над всеми мирами. Для спасения человечества Небесный владыка и его ученики приняли жестокий бой. В конце концов он применил высшую небесную технику Нирваны и убил Ни Луня своим мечом. Но тоже был тяжело ранен и впоследствии скончался.

В процессе рассказа тишина становилась все более звенящей и торжественной.

Вэнь Линчжи сделала необходимую паузу, а затем печально продолжила:

– Жетон Верховного демона принадлежал Ни Луню. На нем написана клятва демонической орды. Ни Лунь использовал его, чтобы призывать полчища демонов Пустых небес. Главная причина, почему народ демонов сейчас находится в упадке, заключается в том, что Ни Лунь запечатал жетон запретной магией. Теперь никто не способен призвать демонов Пустых небес.

Вэнь Линчжи почтительно посмотрела на главу Юй Ду и заговорила вновь:

– Но… простите, если скажу что-то не так. Мне все-таки кажется, что главная причина упадка демонов не в печати, наложенной на жетон, а в том, что мы, ученики школ бессмертных, всегда помним наставления Небесного владыки и никогда не забываем о своей священной обязанности защищать простых людей. Именно поэтому демоны не смеют бесчинствовать, а в мире людей царит покой.

Услышав эти слова, ученики согласно закивали, а вечно мрачное лицо Минь Юньчжуна немного посветлело.

Глава Юй Ду был доволен и жестом попросил ее вернуться на место.

– Жетон Верховного демона был запечатан Ни Лунем с помощью запретной магии демонического дворца. Только его ближайшие родственники могут использовать чары Крови для снятия печати. Сегодня на жетоне Верховного демона появились кровавые следы – очевидно, кто-то проник в зал Предков прошлой ночью и пытался снять печать.

У подножия лестницы раздался возмущенный гул.

– Но этот человек не добился успеха, – взял слово Ло Иньфань.

Юй Ду вздохнул и сказал громче, перекрикивая гул:

– У Ни Луня нет кровных родственников. Естественно, что нарушитель потерпел неудачу. Однако осмелился попытаться пробудить жетон Верховного демона явно со злыми намерениями. Если такой ученик останется в школе Наньхуа, в будущем непременно случится большая беда.

Ло Иньфань согласно кивнул, но его сердце вдруг пропустило удар.

В данной ситуации он не мог просто повернуться и спросить, оставалось лишь терпеливо ждать и в душе успокаивать себя. Маленькая ученица все эти годы была рядом с ним. Пускай другие не смогли разглядеть натуру девочки, он ведь должен был понять ее? Воспитанница сердечная и добрая по природе, она послушна и никогда бы не сделала ничего подобного. Он доверяет ей.

Юй Ду повернулся к ученикам, его голос был суровым и величественным:

– В школе Наньхуа есть особые правила. Само небо доверило нам охранять Небесные врата, и мы не можем стерпеть того, что среди нас появился человек с волчьим сердцем и злыми намерениями. Для начала я бы хотел дать ему совет: на этот раз тебе не спрятаться, лучше выйди и признай вину. Возможно, мы проявим снисхождение и смягчим наказание.

Взгляд Минь Юньчжуна был холоден и суров.

– Этот человек – ученик школы Наньхуа, но сердце его отравлено злом. Поправ устав школы, он совершил высочайшее преступление. Школа Наньхуа не оставит подобное отребье в своих стенах. Если он согласится добровольно принять наказание, мы с главой проявим снисхождение, отправив его на круг перерождений искупать свою вину. В противном случае он понесет суровую кару в соответствии с правилами школы. Его отправят в зал Наказаний, где за подобное тяжелое преступление души хунь и по неминуемо будут рассеяны.

Тысячи учеников тревожно молчали. Даже после всего сказанного тот человек не вышел вперед. Очевидно, он очень смел и уверен в себе.

Ло Иньфань наконец не выдержал и чуть повернул голову.

Чун Цзы смотрела прямо на него.

Она разглядела вопрос в его взгляде, но не знала, как ей следует ответить. Чун Цзы не винила наставника в его подозрении, потому что сама не была уверена в своей невиновности. Это был всего лишь сон, ночной кошмар… Почему же в реальности все так совпало?

Больше всего на свете Чун Цзы боялась разочаровать наставника. Она следовала за ним уже шесть лет и старалась вести себя так, чтобы он не пожалел о своем решении взять ученицу.

Что же случилось вчера ночью? Во сне она каким-то образом оказалась в зале Предков и увидела жетон Верховного демона, который спускался к ней по воздуху. А потом… Что же было потом?

Сжав кулаки, Чун Цзы изо всех сил пыталась вспомнить.

А потом произошло нечто странное и зловещее. Момент, который она так силилась вспомнить, вдруг четко всплыл в памяти, окатив холодом, словно вылитое на голову ведро воды. Спутанные обрывки сложились в стройную цепочку. Занавес медленно поднялся, открывая сцену!

Глубокая ночь. Жетон Верховного демона смеется, призывая ее…

Завороженная, она подходит к нему…

Левое запястье порезано о край пластины, из раны хлещет кровь. Она попадает на темно-красный жетон Верховного демона, тот ярко вспыхивает…

«Нет, не может быть. Это был просто сон! Разве можно относиться к кошмару серьезно?» Чун Цзы испуганно подняла глаза и встретила строгий взгляд Минь Юньчжуна. В тот же миг она потеряла самообладание и отступила на несколько шагов.

Ло Иньфань ясно видел реакцию своей маленькой ученицы. Он почувствовал, как кровь приливает к сердцу, вместе с отчаянием принося волну гнева.

Она была рождена с темным духом, и ее физические и духовные данные превосходно подходили для того, чтобы стать демоном. Но, взяв ее в ученицы, Ло Иньфань ни разу не раскаялся в своем решении: он был убежден, что девочка добросердечна по своей природе, думал, что сможет направить ее по верному пути и обучить. Все эти годы бессмертный по-настоящему верил в нее. Неужели совершил ошибку? Нет, он не может поверить, что его послушная, добрая ученица совершила столь тяжкое преступление.

Неужели Минь Юньчжун и остальные были правы? Неужели ей суждено ступить на путь зла?

Его сердце покрылось льдом, который следом отразился во взгляде.

Каждый цунь тела Чун Цзы был заморожен этим взглядом, она задрожала и умоляюще посмотрела на наставника.

Она не боялась наказания. Она боялась разочаровать его.

«Не сердитесь, прошу, не сердитесь! Это была не я! Это всего лишь ночной кошмар! Не сердитесь, верьте мне…»

Она хотела объясниться, но не знала как. Оглядевшись по сторонам, девушка медленно покачала головой в знак отрицания.

– Я хотел решить все мирно, – снова раздался голос Юй Ду. – Но, раз этот непокорный ученик упорствует в своем грехе, мне придется обратиться к почтенному Тяньцзи.

Минь Юньчжун холодно усмехнулся.

– Довольно разговоров. Почтенный Тяньцзи, загляните в прошлое.

– Не спешите.

Черные глаза снова стали спокойными, сейчас в них не было ни капли эмоций. Но голос, полный решимости и беспощадности, заставил похолодеть сердца всех, кто услышал его.

– Чун Цзы, – тихо и равнодушно позвал он.

Чун Цзы, не Чун-эр.

Маленькое лицо побледнело, даже губы стали смертельно белыми.

Возможно, сейчас вокруг воцарилась тишина, а может быть, наоборот, стало очень шумно. Чун Цзы не слышала, да это было и неважно. Ее сердце затихло, будто уже умерло. На глазах у всех бледная девушка встретилась взглядом со своим наставником, пошатнулась, сделала несколько слабых шагов вперед и бессильно упала на колени.