– Откуда у тебя шрам на руке?

– Наставник…

– Твой шрам, откуда он?!

– Наставник… – Чун Цзы беззвучно заплакала.

Как она может объяснить, если сама не знает? Она может рассказать о своем кошмаре, но кто поверит ее словам?

Не понимая значения ее жалобного плача, Ло Иньфань разозлился еще больше.

Она обманывала его столько лет. Неужели думает, что он станет ее защищать?

– Это ты?

– Может быть… но… я не знаю…

Чун Цзы находилась в смятении и ужасно боялась. Ситуация была слишком запутанной, поэтому она не могла сказать что-то вразумительное. Привыкая к чьей-то поддержке, человек, сам того не осознавая, становится слабым. Все эти годы находясь рядом с наставником, Чун Цзы вела мирную и благополучную жизнь, но, вдруг столкнувшись с большой бедой, она почувствовала себя так же, как в тот день, когда трагически потеряла своих родителей. Это было трудно вынести.

Видя, что ситуация развивается очень плохо, Му Юй поспешно вышел вперед и сказал:

– Почтенный, прошу вас, умерьте свой гнев. Вы лучше всех знаете, какой человек Чун Цзы. За годы, проведенные в школе Наньхуа, она не сделала ничего плохого. Возможно, есть некий деликатный нюанс, который она не может нам рассказать?

Вэнь Линчжи тихонько фыркнула.

Одна из учениц рядом быстро все поняла и сказала:

– Брат Му забыл, что среди людей есть поговорка: «Можно знать лицо человека, но нельзя знать его сердце».

Ло Иньфань нахмурился.

Юй Ду тут же строго выкрикнул:

– Почтенный задал вопрос ученице, как ты смеешь вмешиваться?! Прочь!

Ученица замолчала.

Глядя на Чун Цзы у своих ног, Ло Иньфань негромко произнес:

– Как твой наставник, я спрошу еще раз: это ты сделала или нет?

Он все еще хотел дать ей шанс, надеясь, что воспитанница ответит: «Нет». Если она действительно невиновна, он непременно докопается до правды, но если в ее сердце скрываются дурные помыслы… Она родилась с темным духом, и, если встанет на демонический путь, итог будет очень трудно предсказать. Нельзя поручиться, что рано или поздно она не обернется вторым Ни Лунем. Бессмертный не решится выгораживать свою ученицу, рискуя причинить вред простым людям.

Заметив сомнение в его взгляде, Чун Цзы вдруг обрела смелость. Чуть успокоившись, она, рыдая, рассказала о странном кошмаре, который видела прошлой ночью:

– Не знаю, было ли это сном или реальностью. Только, когда утром наставник спросил меня о шраме, я почувствовала неладное. Этот жетон Верховного демона… Мне всегда снились кошмары после того, как я впервые увидела его. Я старалась держаться от него подальше, какой мне резон искать его по собственной воле?

Ло Иньфань молчал.

– Столько оправданий! – произнес Минь Юньчжун.

– Я никогда бы не посмела обмануть наставника, – воскликнула Чун Цзы. – Бессмертный надзиратель, прошу вас, расследуйте это дело.

Ситуация снова сильно запуталась, Юй Ду тяжело вздохнул про себя и, сдержав Минь Юньчжуна, сказал:

– Если ты солгала, то совершила проступок и будешь наказана по тяжести обоих преступлений. Осознаешь ли это?

Чун Цзы уткнулась лбом в землю:

– Я бы не посмела солгать.

Юй Ду кивнул:

– Я поверю тебе, но, раз ты сама не уверена в своих словах, пусть почтенный Тяньцзи посмотрит, дабы исключить несправедливость.

Чун Цзы снова поклонилась до земли.

Син Сюаню ничего не оставалось, кроме как с печальным видом достать фолиант Небесной тайны.

Обычно Тяньцзи не пользуется тем же влиянием, что совершенствующиеся с помощью меча, но сегодня пришел его черед. В год, когда Син Сюань опрометчиво предложил этой девчонке погадать на ее судьбу, он едва не угодил под мощный магический откат. Ему пришлось на шесть месяцев отказаться от использования силы, чтобы полностью восстановиться. От нее сплошные неприятности. Неизвестно, сколько духовной силы придется потратить на этот раз…

Засияв золотистым светом, фолиант завис в воздухе, открылся и начал медленно увеличиваться в размерах, пока наконец не превратился в пустой свиток.

Все присутствующие завороженно смотрели на чистый лист. Чун Цзы очень переживала, но и многие из учеников сочувствовали ей и жалели, держа за нее кулаки.

Прошло довольно много времени, однако на фолианте Небесной тайны так ничего и не появилось.

Син Сюань нахмурился. Старик сложил мудры[55], произнося заклинание. Ученики были очень удивлены: вообще-то, для почтенного Тяньцзи ничего не стоит посмотреть в прошлое, обычно и вовсе не нужны никакие заклинания. Лишь в день, когда был украден демонический меч, он прилагал столько усилий при гадании. Та попытка оказалась неудачной.

Время шло, и на свитке стало постепенно проявляться изображение.

Место было очень знакомым: пустой темный зал, жемчужины Ночи, испускающие тусклый свет. Вдруг высокие двери зала распахнулись, внутрь хлынул холодный лунный свет, из которого появилась стройная фигура.

Держа в руке посох, она медленно подошла к алтарю.

Капля крови упала на жетон.

Губы зашевелились, словно произнося заклинание.

Все присутствующие в шоке распахнули глаза, но больше всех была поражена Чун Цзы. Прежде чем картинка пропала, она закричала:

– Нет! Это не может быть правдой! Он сам подлетел ко мне! У меня не было посоха, и я не читала никаких заклинаний!

Минь Юньчжун холодно взглянул на нее:

– Хочешь сказать, что почтенный Тяньцзи несправедливо обвиняет тебя?

Девушка потеряла дар речи, неподвижно стоя на коленях.

В такой ситуации она не сможет доказать свою правоту. Ведь только ей известно, что все было совсем не так, как показал Син Сюань! Чары Крови? Она даже не знает, что это!

Ло Иньфань тоже был ошеломлен. Син Сюань просто не мог ошибиться, однако реакция маленькой ученицы показывает: что-то не так. Когда сегодня утром он спросил ее о ране, ее удивление определенно не было притворным. Воспитанница не лгала. Скорее всего, все произошло, когда она находилась в некоем трансе.

Почувствовав его внимательный взгляд, Чун Цзы обрела каплю уверенности.

Пусть никто ей не верит, но он ведь должен понять, верно? Пускай она одурачит всех вокруг, его обмануть ей не под силу.

– Нет, наставник, я правда не лгу! Он сам подлетел ко мне. Я ничего не знаю о чарах Крови…

Минь Юньчжун пришел в ярость, перебивая ее:

– Жетон Верховного демона был установлен в зале Предков лично главой Юй Ду. Кроме меня, главы, бессмертного стража и Син Сюаня, кто бы еще смог им управлять? Неужели в школе Наньхуа завелся скрытый гений? Более того, жетон запечатан запретной магией демонического дворца, разве он мог просто спуститься к тебе? Ты явно хитришь!

Многие закивали. Даже те, кто верил девушке, не знали, что на это возразить.

Но Чун Цзы не сдавалась:

– Я понимала, что ничего нельзя скрыть от почтенного Тяньцзи, поэтому рассказала всю правду. Я видела сон и ничего не знала. Зачем мне выдумывать историю и вызывать еще большие подозрения? Умоляю главу и почтенных наставников расследовать это дело!

Она снова прижалась лбом к земле.

Услышав ее оправдания, многие подумали, что в них действительно есть смысл, и стали перешептываться.

Наконец Янь Чжэньчжу не выдержала и вступилась:

– Сестра Чун Цзы правильно сказала. Если бы она хотела обмануть и уйти от ответственности, зачем говорить неправду? Глава, прошу, расследуйте внимательнее.

– Необязательно, – вклинилась Вэнь Линчжи. – Я слышала от почтенного Тяньцзи, что судьба Чун Цзы скрыта. Возможно, она самоуверенно решила, что почтенный не сможет узнать ее прошлое, и таким образом хотела избежать наказания.

Эта девушка с детства издевалась над ней. Чун Цзы была молода и не смогла стерпеть новую обиду.

– Вэнь Линчжи, что я тебе сделала? – сердито закричала она. – Почему ты клевещешь на меня?

Та покраснела и бросила на Чун Цзы злобный взгляд:

– Не поливай меня грязью, я просто озвучила одну из возможных версий. Школа Наньхуа не потерпит учеников с дурными помыслами. Я ученица бессмертного надзирателя. Разве посмею быть корыстной и безосновательно клеветать на сестру по учению?

Чун Цзы пришла в ярость.

– Ты…

Но, прежде чем она успела что-то сказать, Ло Иньфань перебил ее:

– Замолчи.

Минь Юньчжун холодно усмехнулся:

– Обман, оскорбление, неуважение к старшим. Хорошего ученика получила школа Наньхуа.

В гневе Чун Цзы забыла о старшинстве поколений их с Вэнь Линчжи наставников. Она испугалась и замолчала.

Юй Ду нахмурился:

– Все факты налицо, но ты по-прежнему отказываешься их признать. Не в твоем положении винить других за неверие. Почтенный Тяньцзи никогда бы не стал обвинять кого-то незаслуженно.

Янь Чжэньчжу вдруг пришла в голову одна мысль.

– Осмелюсь заметить. Я помню, что в демоническом дворце Ушедшего от перерождений был Демон кошмаров, который мог управлять людьми во сне. И хоть сейчас он бесследно исчез, в демоническом дворце Девяти глубин есть демоницы грез. Возможно, Чун Цзы попала под их чары?

– Хочешь сказать, что демоница грез пробралась в школу Наньхуа? – спросил Минь Юньчжун.

Янь Чжэньчжу опешила, не зная, чем парировать.

– Может быть…

– Чушь! – перебил Минь Юньчжун. – Школа Наньхуа тщательно отбирает учеников. Их прошлое досконально известно. Вдобавок гору охраняют духовные звери и птицы – никто не смог бы пробраться сюда незамеченным. Тем более ничтожная демоница грез. Ты явно слишком снисходительно относишься к предателям школы. Может быть, сама являешься соучастницей преступления? Будешь много говорить, понесешь наказание вместе с ней!

Янь Чжэньчжу оставалось лишь отступить.

Юй Ду дал знак Син Сюаню.

– Проверь, не подвергалась ли она воздействию сонных чар. Если вдруг кто-то еще сомневается.

Син Сюань вышел вперед и прикоснулся правой ладонью ко лбу Чун Цзы. Через миг он убрал руку и покачал головой.

Му Юй, стоящий рядом, вдруг произнес:

– Если чья-то сила превосходит силу почтенного Тяньцзи и он пожелает скрыть реальное положение дел, почтенный не сможет увидеть истину, как не смог увидеть в день кражи демонического меча.

В школе Наньхуа только три человека превосходили в силе Син Сюаня. Из них Ло Иньфань никогда бы не навредил своей ученице.

Минь Юньчжун пришел в ярость:

– Негодяй! Хочешь сказать, что твой учитель или глава Юй подставили ученицу?

– Наставник, прошу, успокойтесь. У меня и в помине не было таких мыслей. – Му Юй слабо улыбнулся и тихо произнес: – Я предположил это, поскольку слышал, что в городе Линьхэ Чун Цзы встретила повелителя демонов Вань Цзе…

Минь Юньчжун взмахнул рукавом, обрывая объяснения.

– Смеешься?! Она видела кошмар, будучи в школе Наньхуа. Как может Вань Цзе, который находится за тысячи ли отсюда, быть в этом замешан? В школе Наньхуа тысячи учеников, но только ее сон стал реальностью. Очевидно, что это уловка, лживое оправдание, а сон – лишь предлог для обмана. Иначе как объяснить чары Крови? Даже если ее слова правдивы, это значит, что у нее были дурные мысли: она возжелала власти жетона Верховного демона, потому ей и приснился этот сон.

Чун Цзы поспешила оправдаться:

– Я никогда не стремилась получить жетон Верховного демона!

– Рожденная с темным духом, ты рано или поздно станешь демоном!

– Я никому не причинила вреда.

– Нельзя изменить свою природу!

Услышав это, Чун Цзы подняла взгляд и прямо посмотрела на бессмертного надзирателя.

Зная, как предвзято Минь Юньчжун к ней относится, она все эти годы вела себя скромно и осторожно, стараясь завоевать его расположение. А в итоге услышала лишь фразу: «Нельзя изменить свою природу!»

– Почтенный сказал правду, – медленно произнесла Чун Цзы. – Я родилась с темным духом, ну и что с того? Я не хотела этого. За эти годы я не сделала ничего плохого, не говоря уже о том, чтобы кому-то навредить. Уважаемый бессмертный надзиратель школы Наньхуа, в его власти награждать и наказывать. Но почему он так несправедлив ко мне? Разве это не то же самое, что судить человека по внешности? Я не согласна с этим!

Минь Юньчжун никак не ожидал, что она осмелиться возразить. Он открыл рот, но не мог ничего сказать, задыхаясь от злости. Повисла звенящая тишина.

– Бесстыжая!

– Наставник.

– Разве для того я взял тебя в ученицы, чтобы ты дерзила старшим, проявляла неуважение и болтала вздор?!

Чун Цзы склонила голову.

– Я осознала свою ошибку.

– Почему бы тебе тогда не извиниться перед почтенным наставником?

Чун Цзы проглотила обиду и поклонилась Минь Юньчжуну.

– Чун Цзы невежественна. От волнения я наговорила много лишнего и заслуживаю наказания.

Прекрасно зная о своих недостатках, Минь Юньчжун придавал большое значение статусу. Младшая ученица признала свою вину, не стоит и дальше спорить. Язвительно улыбнувшись, он сказал:

– Ученица бессмертного стража остра на язык. Думаю, она бы не согласилась, если бы я сам назначил ей наказание. Но, раз факты ясны, пусть страж сам примет решение.

Ло Иньфань помолчал некоторое время, а затем, когда собрался что-то сказать, вдруг услышал голос Юй Ду:

– Не торопись, брат. Это дело непростое.

Юй Ду привлек к себе жетон Верховного демона, обернулся и взглядом позвал одного из старших учеников. Тот понимающе кивнул, шагнул вперед и поднял правую руку. Сложив два пальца, он провел линию на запястье, откуда тут же вытекла алая кровь и струйкой полилась на жетон Верховного демона.

Юй Ду дал знак ученику отойти.

– Брат, с твоим уровнем совершенствования тебе не составит труда смыть это пятно крови.

Ло Иньфань молча протянул руку к жетону.

Понимая, что просьба произнесена не просто так, он осознанно применил заклятие Чистой воды самого высокого уровня. Капли крови, только что попавшие на жетон, в тот же миг исчезли, не оставив ни следа.

Юй Ду взглянул на него.

Ло Иньфань потрясенно смотрел на жетон Верховного демона, не в силах поверить своим глазам.

Хотя свежие пятна исчезли, кровь Чун Цзы по-прежнему осталась на жетоне. Она не исчезла и стала даже ярче, будто слившись с жетоном в единое целое.

Заклятие Чистой воды самого высокого уровня, смывающее любую грязь, не могло так подвести!

Глава предвидел его реакцию.

– Мы с почтенным Минь Юньчжуном перепробовали все способы, но так и не смогли удалить кровь. Это странно. Я думал, что с рождения темный дух – всего лишь совпадение. Кто бы мог предугадать, что девочка как-то связана с жетоном Верховного демона.

– У Ни Луня не было кровных родственников, и жетон по-прежнему запечатан.

– Возможно, но ситуация все равно очень серьезная…

Ло Иньфань поднял руку, давая понять, что больше ничего не надо говорить. Повернувшись, он посмотрел на Чун Цзы.

Произнесенные только что слова были переданы с помощью техники Родства душ. Никто другой не слышал их. Все удивленно переглядывались, а лицо Чун Цзы стало белее мела.

Равнодушное выражение на лице учителя не изменилось, но она почувствовала, что в тот миг он отдаляется от нее.

Чун Цзы стояла на коленях абсолютно неподвижно.

– Наставник, я не лгу, – пробормотала она.

Пока он верит в нее, обида и наказание от других людей не имели значения. Какой бы суровой ни была кара, Чун Цзы не испугается. Пусть ее души рассеются, главное, чтобы он верил.

Атмосфера стала гнетущей. Все взгляды были прикованы к Ло Иньфаню, ожидая его решения.

Он долго молчал, но наконец заговорил:

– Все доказательства налицо. Есть ли у тебя еще что сказать?

Девушка вздрогнула и подняла взгляд.

– Чун-эр не лжет. Даже если наставник пожелает моей смерти, я не скажу ничего другого…

Не договорив фразу, она упала без сил и покатилась вниз по каменным ступеням.

Ученики оцепенели, не успев ничего предпринять. В следующий миг тело Чун Цзы остановилось, поднялось в воздух и медленно вернулось на прежнее место.

Минь Юньчжун убрал меч Пагоды Будды и усмехнулся.

– Пытается отрицать очевидное. Как бессмертный страж, ты не можешь выгораживать такую ученицу!

– Раз она предала дворец Чунхуа, я сам приму меры, – спокойно ответил Ло Иньфань.

На теле и лице Чун Цзы появились ссадины и ушибы, но она, не обращая внимания на боль, подползла к учителю на коленях и дернула за длинный рукав.

– Наставник! Наставник! Эта кровь моя, но я не знаю никаких чар. Я не лгу!

– Даже теперь отказываешься раскаяться?

Этот чистый голос поколебал остатки уверенности Чун Цзы. Значит, даже после стольких лет, проведенных вместе, он не может ей поверить? Он, как и почтенный бессмертный надзиратель Минь, считает, что рано или поздно она встанет на путь зла.

Чун Цзы подняла на него взгляд, качая головой из стороны в сторону.

– Наставник.

Он выпрямился, глядя куда-то за горизонт, и произнес, чеканя каждое слово:

– Ты будешь заключена в ледяной тюрьме горы Куньлунь на сто лет.

– Нет…

Она не хотела покидать школу Наньхуа, не хотела покидать его. Уж лучше смерть.

– Сто лет ледяной тюрьмы, – повторил он.

Наказание ледяной тюрьмой обычно применялось в мире бессмертных к ученикам, совершившим тяжкие преступления, и к демонам. Кто бы мог подумать, что однажды его назначат такой хрупкой молодой девушке. Впрочем, несмотря на неожиданность, приговор был довольно разумным. Все-таки преступление Чун Цзы было серьезным. Однако в школе прекрасно знали Чун Цзы, ее характер. Она не была похожа на чудовищных злодеев прошлого, и, естественно, многим было ее жалко.

Быть замурованной в толстом тысячелетнем льду, не имея возможности пошевелиться, но при этом оставаясь в сознании… Ни солнечного света, ни энергии, лишь вечная тьма, пробирающий до костей холод и одиночество.

Толпа внизу зашумела, переговариваясь. Му Юй и многие другие ученики ошеломленно застыли. Лишь Юй Ду горько улыбнулся. Он недвусмысленно намекнул, что это редкая возможность рассеять ее души, при этом не став объектом для осуждения. Однако Ло Иньфань упрям!

Минь Юньчжун холодно усмехнулся:

– Всего лишь заточение на сто лет?

– Уважаемый наставник доверил решение мне, потому я выбрал кару на свое усмотрение. Разве я неправ?

Лицо Минь Юньчжуна стало мрачным, как никогда прежде. Фолиант Небесной тайны ясно показал преступление, все ученики школы видели это. Рассеивание душ хунь и по не было бы чрезмерным. Минь Юньчжун хотел сохранить лицо, предлагая Ло Иньфаню самому вынести приговор, но теперь не мог вмешаться, чтобы не нарушить собственное слово на глазах у учеников.

Он лишь зло пробормотал:

– Не слишком ли мягкое наказание? Боюсь, будет трудно убедить всех в правильности решения.

Ло Иньфань промолчал и холодно оглядел толпу. Никто не осмелился высказаться против, даже Вэнь Линчжи.

– Что все это значит?! – вспылил Минь Юньчжун.

Видя, что ситуация выходит из-под контроля, Юй Ду поспешил остановить возможный конфликт.

– Чун Цзы еще молода, и это ее первое преступление. Думаю, решение брата имеет смысл.

Ситуация все же запутанная. Если бы Ло Иньфань действительно хотел защитить ученицу, он бы мог придумать предлог и выбрать более легкое наказание, никто бы не смог ему возразить. Однако его решение было суровым, значит, он не закрыл глаза на преступление ученицы.

Глава сказал последнее слово – ничего уже нельзя изменить. Ученики смотрели на Чун Цзы, многие в душе чувствовали еще большую жалость к соученице, особенно если учесть странные обстоятельства произошедшего.

Янь Чжэньчжу порывисто опустилась на колени.

– Почтенный, за эти годы мы ясно узнали истинный характер нашей Букашки. Разве вы не разгадали его? У нее даже мыслей не могло возникнуть о таком преступлении!

Как только прозвучали первые слова поддержки, многие ученики последовали примеру, умоляя:

– Почтенный, будьте милостивы.

Му Юй тоже высказался:

– Чун Цзы совсем не владеет магией, как она могла знать чары Крови? Слишком многое покрыто тайной. Наказание ледяной тюрьмой слишком сурово. Прошу, почтенный, проявите снисхождение.

Кто бы мог подумать, что за девчонку, рожденную с темным духом, заступится так много людей. Даже его собственный ученик, его гордость, был околдован ею. Минь Юньчжун пришел в ярость.

– Мы все ясно видели в фолианте Небесной тайны. Считаешь, что глава предвзят и несправедливо обвинил ее? Она избежала рассеивания душ – это уже милосердие. Будучи лучшим учеником Наньхуа, как ты можешь защищать преступника?! Ты должен был подать другим хороший пример! Тебе не хватило своего наказания? Хочешь снова отправиться в зал Предков?

– Можете наказать меня, но это дело определенно…

Он не успел закончить, потому что Ло Иньфань уже ступил на пятицветное благовещее облако.

Глаза Чун Цзы покраснели, она крепко стиснула зубы, опираясь руками о землю. Все ее тело дрожало.

Девушка вдруг подняла взгляд и громко сказала:

– Чун-эр не просит пощады. Я лишь прошу наставника задержаться ненадолго и выслушать меня.

Ло Иньфань остановился, но не обернулся.

– Как ты можешь быть такой назойливой?! – произнес Минь Юньчжун.

Чун Цзы ничего на это не ответила. Поспешно смахнув слезы, она поклонилась ученикам внизу.

– Спасибо брату Му, сестре Чжэньчжу и всем моим братьям и сестрам. Чун Цзы признает вину, вам не нужно просить о моей пощаде.

Воцарилась тишина.

Чун Цзы повернулась и поклонилась Юй Ду.

– Спасибо за милость, глава. Факты очевидны, и Чун Цзы больше нечего сказать. Я готова принять наказание.

Юй Ду был удивлен ее поступком и невольно вздохнул.

– Ступай. Я еще раз расследую это дело и, если ты действительно наказана несправедливо, обязательно пришлю людей, чтобы забрать тебя обратно.

Чун Цзы поклонилась, выражая благодарность, и обернулась к такой родной фигуре.

Когда она подняла лицо, ее большие глаза были полны слез.

– К несчастью, Чун-эр рождена с темным духом. Но наставник не оставил меня, а взял к себе и обучал. Даже смерти мало, чтобы отплатить за его доброту. Учитель заботится о защите всех людей, как же могла его ученица ступить на путь зла? Я никогда не желала власти над жетоном Верховного демона.

Она взяла обеими руками посох Сияния звезд и торжественно подняла, глядя на человека, стоящего на облаке. В ее глазах стояли слезы.

– Этот посох называется «Сияние звезд». Наставник сам выбрал его для меня. Чун-эр бы не осмелилась забыть наставления учителя и никогда бы не решилась обмануть. Сейчас я признаю свою вину только потому, что это действительно дело моих рук, хоть я и не помню всех подробностей. Однако в моих словах не было лжи: я действительно ничего не знаю о чарах Крови. Я всегда просто хотела спокойно жить на пике Пурпурного бамбука и служить наставнику. Сейчас, отправляясь на гору Куньлунь, я просто надеюсь, что наставник поверит мне и позволит вернуться в дворец Чунхуа через сто лет. Вернуться и снова служить ему.

Пока она говорила, посох Сияния звезд вдруг ярко вспыхнул.

Все были ошеломлены, включая Минь Юньчжуна.

В конце концов слезы снова хлынули из глаз девушки. Она упала на землю, задыхаясь в рыданиях.

– Лишь прошу наставника… Прошу не забывать меня и иногда приходить, если будете рядом с горой Куньлунь.

Даже если бы он пришел один раз, ей было бы этого достаточно.

Белая одежда развевалась на ветру, а меч Разгоняющий волны, казалось, чуть дрожал.

– Отправьте ее на гору Куньлунь. Немедленно, – равнодушно сказал мужчина и взмыл в небеса.

Прошло много времени, прежде чем Син Сюань вздохнул, нарушая тишину. Он посмотрел сперва на Чун Цзы, затем на Юй Ду. Его старческое лицо хмурилось, мужчина чувствовал себя неловко. Посох Сияния звезд праведен по своей сути, неужели он действительно совершил ошибку, несправедливо обвинив ее?

– Это не редкость, – сказал Минь Юньчжун, видимо думая о том же. – Магическое оружие признало хозяина и воедино слилось с ее темным духом!

Юй Ду не стал много говорить. Повернувшись, он приказал:

– Вэнь Линчжи, выслушай мой приказ. Ты должна взять пятьдесят учеников и как можно скорее доставить Чун Цзы на гору Куньлунь. Отправляйся немедленно.

Вэнь Линчжи поспешно кивнула.

Сначала Минь Юньчжун не был доволен итогом, но, хорошенько подумав, решил, что заморозить девчонку на сто лет тоже неплохо. Юй Ду уже давно предлагал этот вариант – к сожалению, в свое время его отклонили. Если девчонка будет заперта в тысячелетнем льду, какой бы могущественной она ни была, ей не удастся ничего сделать. Кроме того, когда она покинет школу Наньхуа, люди успокоятся и забудут о ней.

Все произошло так внезапно, будто во сне. Ученики переглянулись и молча разошлись.

В облаках два человека стояли друг напротив друга.

– Неужели мы действительно ошиблись? – тревожно сказал один.

– Это невозможно.

– Если это так, то почему не снята печать с жетона Верховного демона?

– Думаю, причина в том, что ее темный дух недостаточно силен, – задумчиво произнес второй.

– И что же теперь делать? Неужели мы позволим ей быть запертой в ледяной тюрьме на сто лет?

– Спускайся, я все решу.

Следуя приказу главы Юй Ду, Вэнь Линчжи собрала пятьдесят учеников и немедленно спустилась с горы, чтобы сопроводить Чун Цзы на гору Куньлунь, не дав ей даже попрощаться с Му Юем, Янь Чжэньчжу и остальными. В дороге по указке Вэнь Линчжи многие ученицы плохо относились к Чун Цзы, находя различные поводы для насмешек и унижений. Чун Цзы шла под конвоем, как преступница, и не осмеливалась возражать, боясь, что Ло Иньфань будет сердиться, если узнает об этом. Ей пришлось молча терпеть все обиды. Вновь и вновь прокручивая в голове несправедливые оскорбления и унижения, которые ей пришлось покорно выслушать, она совсем потеряла сон и, поднимаясь утром, выглядела больной и изможденной.

Чун Цзы до сих пор не могла разгадать странный кошмар. Она точно ничего не знает о чарах Крови, так почему же фолиант Небесной тайны показал ту картину?

Хотя, в сущности, разгадка уже неважна. Она не была глупой и прекрасно понимала, что слова Юй Ду о более тщательном расследовании – лишь формальность. Он и Минь Юньчжун всегда относились к ней предвзято из-за темного от рождения духа. Наверное, они очень давно хотели избавиться от нее. А ее особая реакция на жетон Верховного демона еще больше их насторожила.

Чун Цзы была безразлична к несправедливым обидам в свой адрес. Единственное, что ее тревожило, это наставник.

Сто лет в ледяной тюрьме не имели никакого значения. Почему? Почему он предпочел оставить надежду, поддаться гневу, но не поверить ей? Она всегда старалась быть самой послушной, уважала и любила его. Разве могла она лгать, глядя ему в глаза?

Шесть совместных лет, вся нежность и верность были уничтожены парой слов. Как он мог даже не оглянуться на нее?

Сколько еще до горы Куньлунь? Чун Цзы безучастно посмотрела вперед, ее большие глаза почти потеряли способность фокусироваться на объекте.

– Глаза разуй! Смотри куда летишь.

Кто-то протянул руку и толкнул ее.

Уже несколько дней Чун Цзы чувствовала слабость и в полете полагалась лишь на духовную силу посоха Сияния звезд. Она довольно уверенно стояла на посохе, но сейчас, получив толчок в плечо, не смогла удержать равновесие и склонилась набок.

Раздались испуганные возгласы.

Но главный виновник происшествия не поддался панике. Словно ястреб, он спикировал вниз, подхватывая Чун Цзы на руки.

Чун Цзы никак не могла понять, что происходит.

Он посмотрел на нее сверху вниз и улыбнулся:

– Маленькая… госпожа.

Как оказалось, Чжо Хао и несколько учеников школы Цинхуа, закончив свои дела, спешили домой, чтобы отчитаться. Школы Наньхуа и Цинхуа всегда были в дружеских отношениях, поэтому вполне естественно, что при встрече ученики обеих школ остановились, чтобы поприветствовать друг друга. Чжо Хао заметил, что лидером группы является Вэнь Линчжи, а после того случая, когда она разозлила Темный нарцисс и подвергла Чун Цзы опасности, он не очень хорошо к ней относился. Поэтому сейчас молодой человек хотел сказать несколько формальных слов вежливости и пойти своей дорогой, но вдруг перед ним из ниоткуда появился знакомый силуэт.

Чун Цзы глубоко задумалась, не обращая внимания на то, что происходит вокруг. Она положилась на посох Сияния звезд и совершенно не следила за дорогой. Несколько учениц, что летели рядом и охраняли девушку, не стали ее останавливать, желая выставить в плохом свете перед учениками другой школы.

Увидев ее тусклый взгляд и изможденный вид, Чжо Хао нахмурился и, подняв голову, посмотрел на Вэнь Линчжи, которая была неподалеку.

– Плохо выглядишь. Кто-то тебя обижает?

Чун Цзы чуть пришла в себя и покачала головой.

– Кстати, мне нужно тебе кое-что сказать. – Чжо Хао наклонился и прошептал ей на ухо: – Ты получила мое письмо? Почему не ответила?

Сватовство не было делом публичным. Чун Цзы огляделась, чувствуя смущение. Она хотела вырваться из объятий, но он лишь крепче прижал ее к себе.

Посох Сияния звезд недовольно летал вокруг.

– Брат Чжо, отпусти меня…

– Брат? – Чжо Хао приподнял бровь. – Я уже все знаю, почтенные наставники рассказали мне. Темный дух с рождения – ерунда. Не бойся, я попрошу отца взять тебя в школу Цинхуа.

Он знает, но считает это ерундой? Чун Цзы на миг замерла и отвела взгляд.

– Брат Чжо, спасибо за доброту, но… боюсь, я не смогу пойти.

Насмешливая улыбка сползла с его губ. Он ласково спросил:

– Беспокоишься о тех сестричках? Боишься, что обману тебя? Это было лишь шалостями юности, сейчас я никак не связан с ними. Не переживай, братец Чжо Хао тебя не подведет.

Чун Цзы заставила себя улыбнуться.

– Я знаю, возвращайся первым.

Чжо Хао был очень рад в душе и не забыл ее поддразнить:

– С вами так сложно встретиться, маленькая госпожа. Неужели не скажете мне еще хоть пару слов?

Чун Цзы отвернулась.

– Здесь слишком много людей, давай поговорим позже. Отпусти.

– Я хочу услышать сейчас.

– Возвращайся, я напишу письмо.

– Правда?

– Правда.

Чжо Хао пристально посмотрел на нее:

– Что случилось?

Вокруг него всегда было много девушек, и он прекрасно знал, как они обычно себя ведут. Сейчас Чун Цзы согласилась слишком легко, это было подозрительно.

Она поняла, что дело развивается скверно, и собиралась что-то сказать, но Вэнь Линчжи ее перебила.

Подлетев на мече, она вежливо поклонилась Чжо Хао и произнесла:

– Нам нужно торопиться. Молодой господин Чжо, давайте попрощаемся. Чун Цзы, скорее.

Та что-то пробормотала себе под нос и снова попыталась выбраться из крепких объятий.

Чжо Хао видел натуру Вэнь Линчжи и хотел вспылить, но вдруг побоялся, что в дороге она еще больше отыграется на Чун Цзы, поэтому, улыбнувшись, сказал:

– Сестра, куда ты так спешишь?

Он молодой господин школы Цинхуа, лучше поддерживать с ним дружеские отношения. Приняв решение, Вэнь Линчжи улыбнулась в ответ:

– Это личный приказ главы Юя. Он очень важен и не терпит отлагательств. Извините за спешку. Надеюсь, в будущем брат Чжо будет чаще приезжать в школу Наньхуа и позволит Линчжи учиться у него.

– Я не достоин такой чести. Но хочу сказать несколько слов сестре Чун Цзы наедине. Могу попросить вас полететь вперед? Позже мы вас нагоним. Это никак вас не задержит. Что скажешь?

Вэнь Линчжи привыкла быть популярной. Она красивая, умная, и ей нравилось быть первой в школе Наньхуа. Большинство учеников поддерживали ее, но сейчас, увидев, что Чжо Хао занят исключительно Чун Цзы и не обращает на нее саму никакого внимания, Вэнь Линчжи почувствовала себя некомфортно. Сейчас она оказалась в затруднительном положении и невнятно сказала:

– Ну… брат Чжо, если хочешь что-то сказать, почему бы не сделать это сейчас?

Нередко при встречах ученики из разных школ отставали от общей группы, чтобы пообщаться. В этом не было ничего необычного. Чжо Хао был раздосадован ее нетактичностью, потому еще крепче обнял Чун Цзы, приподнял бровь и произнес очень интимным тоном:

– Сестра Вэнь, ты правда хочешь услышать, о чем говорят два человека наедине?

Та покраснела и иронично ответила:

– Значит, слухи о брате Чжо из школы Цинхуа не врут?

Чжо Хао остался невозмутим.

– Да о чем вы говорите? Я тут подумал, мы ведь с братом Цинь Кэ одного поколения – значит, его я могу назвать братом, но твой наставник выше наших по старшинству поколений. Выходит, сестру Вэнь нельзя называть сестрой. Наверное, я должен называть тебя тетушкой. Тетушка Вэнь, простите за грубость.

Чун Цзы просто лишилась дара речи. Как же хорошо у него получается злить людей.

Как и следовало ожидать, слова юноши задели Вэнь Линчжи за живое. Ее прекрасное лицо стало бордовым, она презрительно усмехнулась и произнесла:

– Что ж, тогда поторопись, иначе в будущем у тебя не будет такой возможности.

Чжо Хао помрачнел, почувствовав в ее словах недоброе.

– Что имеет в виду тетушка Вэнь?

– Спроси у Чун Цзы сам, почему мы конвоируем ее в школу Куньлунь.

Он ошарашенно замер и посмотрел на девушку.

– Конвоируете в школу Куньлунь? Ты…

Чун Цзы молча опустила глаза.

– Она пыталась пробудить жетон Верховного демона, – вклинилась Вэнь Линчжи. – Это тяжкое преступление, но почтенный проявил милосердие и сохранил ей жизнь. Он всего лишь приказал заточить ее в ледяной тюрьме на горе Куньлунь на сто лет. Она преступница, и мы не можем оставить ее без присмотра. Все ли теперь ясно молодому господину Чжо?

«Ледяная тюрьма!» Чжо Хао был так потрясен, что долгое время не мог говорить.

Он был разочарован. Теперь она являлась для него той, кто совершил чудовищное преступление. Рожденная с темным духом, да еще и пытавшаяся пробудить жетон Верховного демона… Чун Цзы медленно освободилась от его объятий.

– Сестра Вэнь, пойдем.

– Ты ведь этого не делала, верно? – Чжо Хао не дал ей уйти, взяв за руку.

В носу защипало, а к горлу подкатил горячий комок. Обиды последних дней прорвались слезами. Чун Цзы больше не могла сдерживаться, она прижалась к его груди и горько расплакалась.

– Должно быть, почтенный совершил ошибку! – Чжо Хао поднял ее. – Я отнесу тебя обратно, чтобы вы с ним могли увидеться!

Вэнь Линчжи преградила им путь.

– Молодой господин Чжо, не заходите слишком далеко.

– Уйди.

– Все уже решено, факты неопровержимы. Не стоит молодому господину Чжо вмешиваться в дела школы Наньхуа.

– Какие факты?! – яростно выкрикнул Чжо Хао. – За этим определенно что-то стоит. Нельзя обвинять ее без причины!

– Глава Юй Ду и почтенный Чунхуа лично отдали приказ. О какой несправедливости ты говоришь? Прошу, молодой господин Чжо, не пытайся нас задержать. Иначе, когда я вернусь, расскажу обо всем наставнику.

– Я отведу ее обратно и все объясню!

Чун Цзы была напугана и удержала его.

– Брат Чжо, не переживай. Я провинилась и готова понести наказание!

Хотя она чувствовала, что приговор вынесен несправедливо, если сейчас Чжо Хао действительно вернет ее, это разозлит наставника еще больше. К тому же сам молодой человек будет сурово наказан, когда весть дойдет до школы Цинхуа.

Чжо Хао побледнел.

– Нет, это невозможно! Только не ты! Наказание ледяной тюрьмой – это не шутка. Известно ли тебе, что такое ледяная тюрьма?

– Это всего лишь на сто лет. К тому же я могу там совершенствоваться, а значит, быстрее обрету бессмертные кости.

– Чушь! Я забираю тебя назад! Сейчас же!

Вэнь Линчжи холодно произнесла:

– Молодой господин Чжо упорствует в своем заблуждении. Прошу, не вини нас.

Чжо Хао усмехнулся:

– Хочешь напасть? Даже если атакуете разом, не сможете меня остановить!

– Чего вы медлите? – гневно выкрикнула Вэнь Линчжи.

Она заранее приказала ученикам школы Наньхуа преградить путь Чжо Хао, но сейчас позади нее не было никакого движения. Трое людей вздрогнули и одновременно подняли головы. Никто из них не заметил, как окружившие их ученики исчезли. Совершенно бесследно.

– Она пойдет со мной, – раздался рядом усталый голос.

Дворец Чунхуа теперь напоминал заросший пруд со стоячей водой. Тихий и глубокий. Ее комната была все такой же чистой и аккуратной, ничего не изменилось с момента ухода.

Ло Иньфань молча стоял перед кроватью ученицы, глядя в зеркало, которое держал в руке.

На стеклянной поверхности фигура в белом спускалась по каменной лестнице дворца Чунхуа, затем покидала пик Пурпурного бамбука и исчезала в облаках на мече.

Сцена была знакомой, как и фигура на ней. Это было за день до происшествия. Тогда он спустился с вершины по делам и не знал, что она шла за ним, тайно запечатлевая в зеркале. Сегодня он нашел это зеркало рядом с ее подушкой.

Не то чтобы он не понимал ее зависимости, не то чтобы он не верил ей.

Просто его вера ничего не изменит. Факты остаются фактами.

Он никогда не относился серьезно к слову «рок», но сегодня вдруг осознал, что значит быть абсолютно бессильным. Этот сон, чары Крови… Могут ли слова его братьев быть правдой? Неужели, будучи рожденной с темным духом, ей суждено пойти по демоническому пути, как бы она ни старалась этого избежать?

Он обещал защитить ее, но, когда был поставлен перед непреложным фактом, ничего не смог сделать.

– Цинь Кэ просит о встрече с почтенным, – раздался приятный голос.

Изображение в зеркале исчезло. Ло Иньфань бесстрастно швырнул его обратно на кровать и вышел из комнаты.

Туман у поверхности вод источника Четырех морей рассеялся, показывая сцену у подножия пика Пурпурного бамбука. Цинь Кэ, Янь Чжэньчжу и несколько других учеников уже несколько дней стояли на коленях.

Для Ло Иньфаня было бы лучше не видеть этой сцены, однако он в очередной раз посмотрел и разозлился.

Шесть лет бессмертный отдавал все силы духа и ума, чтобы обучать Чун Цзы, но произошло непредвиденное, и его ученица была подвергнута наказанию. Тем не менее ему не положено скорбеть, а эти ученики, преклонив колени, молят о снисхождении, превращая его, наставника, в злодея!

– Разве в этом суть законов школы Наньхуа?

– Ведь ясно, что она сделала это ненамеренно. Пожалуйста, проявите милосердие, почтенный. Разве она вынесет сто лет ледяного плена?

– Намеренно или нет, сделанного не воротишь, – равнодушно произнес Ло Иньфань. – С жетоном Верховного демона нельзя шутить. Дело касается безопасности всех шести миров, никакие поблажки здесь невозможны. Цинь Кэ, ты ученик главы и не можешь не осознавать серьезности случившегося. Ты идешь наперекор правилам школы, но из уважения к главе я накажу тебя только двадцатью ударами. Янь Чжэньчжу, ты тайно сообщила ему о произошедшем и подстрекала учеников к протесту: тебя высекут пятьдесят раз, а уровень твоего совершенствования будет сокращен на пять лет. Остальным смутьянам достанется по пять плетей.

Янь Чжэньчжу была так зла, что не обратила на слова Ло Иньфаня никакого внимания.

– Как бы ни был суров уважаемый наставник Минь, он всегда защищает своих учеников. Кому, как не почтенному, лучше всех знать истинный характер Букашки. Ради своей репутации вы, не колеблясь, перешли на сторону тех, кто ее обвинял, позволив получить столь суровое наказание. Только теперь я поняла, что почтенный действительно так бесчувственен и безжалостен, как о нем говорят!

Голос Ло Иньфаня заледенел.

– Хочешь сказать, я плохой наставник ученице дворца Чунхуа?

Никто и никогда не осмеливался говорить ему такие слова. Янь Чжэньчжу успела испугаться и открыла рот, чтобы объясниться, но была прервана.

– Бессмертный страж, Му Юй выражает вам свое почтение.

– Услышь мои слова: все, кто попросит о пощаде для нее, тоже подвергнутся наказанию.

Му Юй покачал головой.

– Я пришел сюда не для того, чтобы просить о милосердии. Я получил срочное сообщение: сестра Вэнь и группа учеников, ушедших с ней, попали в беду. Чун Цзы похищена повелителем демонов Вань Цзе, десятки учеников погибли, а сестра Вэнь и молодой господин Чжо из школы Цинхуа получили серьезные ранения. Глава приказал позвать почтенного, чтобы все обсудить.