Тем временем даос Хай Шэн по наставлению Ло Иньфаня основал собственную школу Фушэн. Дева Чжо Юнь создала лекарство, и все отравленные ядом были излечены. Ло Иньфаню больше незачем было задерживаться в городе, он попрощался с девой Юнь и вместе с Чун Цзы вернулся в школу Наньхуа. Цинь Кэ и другие ученики уже были на горе. Минь Юньчжун порадовался, что Вэнь Линчжи благополучно встретила Минь Суцю, но, когда услышал о происшествии в Юньчжоу, помрачнел. К счастью, Цинь Кэ никому не рассказывал о Печати Обиталища духа лин-тай, созданной Чун Цзы, потому Минь Юньчжун и остальные не были в курсе и не касались этой темы.

То, что произошло дальше, стало для Чун Цзы полной неожиданностью.

Ло Иньфань не стал напоминать ей об ошибках и не велел размышлять о своих поступках в уединении. Вместо этого он сурово наказал Му Юя, приказав высечь его в соответствии с правилами школы, лишил ранга старшего ученика и велел отправляться в зал Предков, чтобы поразмыслить о своей вине.

Почтенный Чунхуа никогда не был строг с учениками, и столь суровое наказание для Му Юя для всех стало неожиданностью. Однако никто не смел возразить. Если подумать, молодая ученица нарушила правила, а старший ученик не только не остановил ее, но и помог все скрыть. Даже Минь Юньчжун в такой ситуации оказался беспомощен. Хотя бы Цинь Кэ отделался легким наказанием.

Чун Цзы, навлекшая угрозу на двух учеников, чувствовала тяжесть на сердце и большую вину. Ее мольбы о снисхождении для Му Юя и Цинь Кэ были непреклонно проигнорированы.

Обычно ласковый и добрый наставник вдруг стал строгим и неуступчивым. Но хуже всего то, что после возвращения на пик Пурпурного бамбука он с каждым днем отдалялся от нее, становясь холодным и равнодушным. Даже перестал разрешать ей заходить в главный зал и помогать ему в делах.

«Наставник все еще сердится?» Чун Цзы так сильно раскаивалась, что ее кишки позеленели[53]. Она каждый день послушно практиковала Печать Обиталища духа лин-тай вместе с суань-ни, никуда не отлучалась в надежде, что все образуется.

В день, когда ученики собрались на главной вершине для обсуждения текущих дел, она наконец смогла воспользоваться удобным случаем и незаметно пробраться в зал Предков, чтобы увидеть Му Юя.

У дверей зала никого не было, стояла мертвая тишина.

Чун Цзы поднялась по ступеням, и на нее снова нахлынуло странное чувство ужаса. Она замедлила шаг. В мыслях вдруг возник взгляд кроваво-красных глаз…

Девушка чувствовала, как жетон Верховного демона смотрит на нее через дверь и смеется!

Му Юй и остальные ученики видят его каждый день, и ничего не происходит, почему же она так реагирует на жетон? Неужели из-за того, что рождена с темным духом, как и предыдущий владелец?

Как бы то ни было, артефакт запечатан повелителем демонов с помощью запретной техники. Теперь это просто кусок металла, в нем нет ничего страшного. Чун Цзы утешала себя, но продолжала в нерешительности топтаться перед закрытой дверью, боясь протянуть руку и толкнуть ее.

В этот момент вдруг раздался скрип, и дверь открылась изнутри. На пороге появился Му Юй, одетый в привычное бело-голубое одеяние. Его манеры были все такими же мягкими и сдержанными.

– Чун Цзы.

– Брат Му… – Лицо Чун Цзы залила краска стыда.

– Что такое? – Он посмотрел на нее сверху вниз и улыбнулся. – Со мной все хорошо. Только не говори, что просила для меня пощады и почтенный отругал тебя.

Его взгляд был по-прежнему ласковым, а голос, казалось, звучал еще добрее.

Чун Цзы всегда любила ластиться к нему и по-детски кокетничать, но сейчас она чувствовала такую вину, что не сдержалась: бросилась к старшему брату по учению, обняла и зарыдала.

Му Юй обнял ее в ответ.

– Я не виню тебя. Разве это суровое наказание? Не плачь.

Чун Цзы заплакала еще сильнее.

Молодой человек понимал, о чем она думает, и продолжил уговаривать:

– Это временно. Когда я выйду за эту дверь, снова стану лучшим учеником. Зачем же так убиваться? Не стоит снова злить почтенного.

– Тебя выпороли. – Чун Цзы хотела осмотреть его раны.

– Всего лишь десять плетей. Пустяки, – остановил ее Му Юй.

Она вытерла глаза и после долгого молчания прошептала:

– Брат Му, тебя наказали из-за меня. Почему ты так добр ко мне?..

– А сама как думаешь?

Чун Цзы покачала головой.

Му Юй несильно хлопнул ее по лбу и улыбнулся:

– Потому что ты Чун Цзы.

Девушка по-прежнему ничего не понимала.

Му Юй мягко отстранил ее, снова сказал несколько утешительных слов, а затем настойчиво попросил вернуться на пик Пурпурного бамбука. Также он велел ей больше не приходить в зал Предков, чтобы никто не увидел и не сообщил старшим наставникам. Чун Цзы обняла брата по учению и с неохотой ушла.

В главном зале дворца Чунхуа Ло Иньфань с прямой спиной сидел на месте хозяина. На столике рядом с ним стояла чашка горячего чая. Янь Чжэньчжу сидела внизу на месте гостя. Она была по натуре живой и непоседливой, однако в этот момент была сдержанна и чувствовала неловкость. Ее поза была смиренна и почтительна, но руки крепко цеплялись за подлокотники кресла. Она была смущена неожиданной милостью и выглядела так, будто в любой момент готова вскочить и выполнить приказ.

Обычно почтенный редко общался с учениками, не говоря уже о том, чтобы специально пригласить кого-то на пик Пурпурного бамбука. Нетрудно догадаться, что темой разговора станет Чун Цзы. Любишь дом, люби и ворон на его крыше[54].

Чай медленно остывал, Янь Чжэньчжу продолжала волноваться. Ло Иньфань готовил вступительную фразу.

– Слышал, Чун-эр скучает по тебе.

Янь Чжэньчжу поспешно подскочила:

– Букашка… Характер сестрицы простодушный и искренний, я очень люблю ее. Мы близки.

Ло Иньфань кивнул:

– Садись.

Та послушно села.

Прошло совсем немного времени, прежде чем бессмертный снова заговорил:

– Как проходит твое совершенствование?

Янь Чжэньчжу почувствовала душевный подъем, услышав вежливое обращение почтенного к простой ученице, не удержалась и снова подскочила.

– Все идет хорошо. Спасибо за вашу заботу, почтенный.

– Если у тебя есть вопросы, можешь задать их мне.

«Почтенный так заботлив!» Девушка была так взволнована, что ее глаза наполнились слезами, и она дважды произнесла: «Хорошо».

Ло Иньфань жестом вновь попросил ее сесть.

Янь Чжэньчжу села.

У Ло Иньфаня много знакомых, и он часто принимает гостей. Однако, если подумать, сегодня он впервые старался расположить кого-то к себе с конкретной целью. Некоторая неестественность неизбежна в подобной ситуации.

После паузы он сказал:

– Чэн Фэн тоже талантливый ученик, за последние годы он добился определенных успехов.

Чэн Фэн – муж Янь Чжэньчжу. Услышав похвалу в его адрес, Янь Чжэньчжу снова встала и скромно сказала:

– Почтенный слишком добр.

Ло Иньфаня не выдержал:

– Не нужно церемоний, просто садись.

Ученица села в третий раз. Она чувствовала удивление и не понимала, что происходит.

«Нет, все это очень странно! Почтенный, который всегда был немногословен, ни с того ни с сего завел разговор о пустяках. Обычно бесстрастный и холодный, он вдруг стал дружелюбным. Подозрительно, как ни посмотри! И как все это понимать?!» Очевидно, Ло Иньфань позвал ее не ради простой беседы. Чего же он хочет? Разгадать его намерения очень тяжело, отчего Янь Чжэньчжу ощущала еще большее давление…

Ло Иньфань начал с разговора ни о чем, потому что в глубине души ему было очень неловко. И когда он успел стать таким сплетником?

Наконец мужчина решил, что лучше сказать напрямик, и, сохраняя равнодушный вид, произнес:

– Чун-эр – еще совсем ребенок. Наверняка она доставила тебе немало хлопот.

Выяснив, что дело в Чун Цзы, Янь Чжэньчжу немного расслабилась и вытерла пот со лба.

– Почтенный, о чем вы говорите? Чун Цзы ничем не обременяет меня.

– Хотя Чун-эр выше тебя по порядку поколений, она молода и у нее меньше опыта. Многого не понимает. Нынче у меня много дел, потому надеюсь, что ты сможешь дать ей ответы на некоторые вопросы.

Девушка поспешила ответить:

– Чжэньчжу обо всем позаботится. Можете не беспокоиться, почтенный.

Ло Иньфань слегка кашлянул и произнес со скрытым смыслом:

– Возможно, у нее на сердце груз. Буду благодарен, если ты все ей верно объяснишь. Нехорошо, если ее продолжат занимать посторонние мысли, мешающие совершенствованию.

Объяснять и наставлять ученика – обязанность учителя. С чего бы почтенному просить молодого последователя о помощи? Янь Чжэньчжу это показалось странным, но она не стала задавать лишних вопросов и без колебаний согласилась.

Ло Иньфань взял чашку со столика и сменил тему:

– Я слышал, ты практикуешь заклинание двойника?

– Совершено верно.

– Какого уровня уже достигла?

– Дошла до восьмого.

– Восьмой уровень заклинания двойника – весьма неплохо. Думаю, ты можешь пока остановиться на этом и переключиться на другую технику. – Ло Иньфань отпил из чашки. – Что еще практикуешь?

Было ясно, что Ло Иньфань решил оказать Янь Чжэньчжу услугу и дать несколько советов. Наверняка все это делалось ради его маленькой ученицы.

Янь Чжэньчжу, казалось бы, должна обрадоваться такой возможности, однако она неожиданно смутилась, хотя все же ответила, не таясь:

– Мы с мужем практикуем гармонию инь и ян, технику парного совершенствования.

Ло Иньфань снова поднес чашку к губам, но, услышав ответ, вдруг замер. Прошло несколько мгновений, прежде чем он как ни в чем не бывало медленно сделал глоток и поставил чашку обратно на стол.

– Забудь, ты занята совершенствованием, а дела Чун Цзы могут и подождать. Поговорим о них позже.

Ну не так уж и занята, вряд ли они будут практиковать парное совершенствование средь бела дня.

– Для меня это нетрудно. Сестра Чун Цзы…

Ло Иньфань перебил:

– Она очень много практикуется, так что тебе лучше не отвлекать ее и спуститься с горы. Если случится что-то важное, я скажу ей тебя найти.

И это всё? Он правда позвал ее сегодня, чтобы выпить чаю и побеседовать? Ян Чжэньчжу была в замешательстве, но не стала спрашивать и вышла.

Опустевший зал в последнее время казался холодным и заброшенным. Все стало чужим и мрачным, даже цвет стульев изменился. Ло Иньфань встал, сохраняя бесстрастное выражение лица, взмахнул рукавом, убирая стулья и чайный столик, подошел к письменному столу и взял кисть, собираясь заняться привычными делами.

– Наставник. – За дверями зала вдруг появилась знакомая фигура.

Мужчина кивнул, подзывая ее к себе.

Чун Цзы тут же вошла, полная радостного предвкушения.

– Учитель звал меня?

Ло Иньфань быстро перевел взгляд на книгу, стараясь не смотреть на ученицу. Голос его оставался спокоен.

– Почему бы тебе не пойти в горы и не попрактиковать Печать Обиталища духа лин-тай? Ты ведь не собираешься лениться?

Воспитанница впервые видела своего богоподобного наставника таким эмоциональным. Она округлила глаза и с недоумением произнесла:

– Наставник велел мне вернуться пораньше, поэтому я так спешила, боясь задержать.

Почувствовав ее внимательный взгляд, Ло Иньфань ответил, сохраняя равнодушие на лице:

– Чжэньчжу в последнее время очень занята совершенствованием, не следует ее беспокоить.

Чун Цзы что-то удивленно пробормотала. Тут ее взгляд упал на полупустую чашку, она по привычке потянулась к ней:

– Я заварю снова…

Но в тот же миг чашка сама наполнилась до краев.

Чун Цзы медленно убрала руку и замерла в недоумении.

– Разве все эти годы я не учил тебя, что следует делать, а что нет?! – строго бросил Ло Иньфань. – Вместо того чтобы тратить время на подобные глупости, лучше бы ты усерднее практиковала Печать Обиталища духа лин-тай и не заставляла меня вечно о тебе беспокоиться. Твой врожденный темный дух когда-то помог тебе, но в один прекрасный момент он может и навредить. Нельзя надеяться только на счастливый случай. Если будешь поступать как вздумается, то перестанешь себя контролировать и неизбежно ступишь на демонический путь!

Ученица была ошеломлена и непонимающе уставилась на него.

– На демонический путь?

Похоже, наставник до сих пор винит ее за то, что она не смогла обуздать свой темный дух.

Видя, как в больших глазах зарождается обида, Ло Иньфань пожалел о своей резкости. Он хотел что-то сказать, но не нашел нужных слов.

– Ступай.

Чун Цзы опустила голову и молча покинула главный зал.

Прошло два месяца, но отношения Ло Иньфаня и Чун Цзы нисколько не улучшились. Они по-прежнему редко виделись, и даже в такие моменты Ло Иньфань давал воспитаннице лишь несколько наставлений и уходил. Это уже не было гневом: он нарочно отдалялся от нее. Учитель и ученица еще никогда не были так далеки друг от друга.

Чун Цзы была в растерянности, она не знала, что думать, боялась сделать что-то не так. Каждое мгновение девушка терзалась беспокойством: с одной стороны – из-за холодности учителя, с другой – из-за тех событий, что произошли во время путешествия.

Чун Цзы была послушна и не искала Янь Чжэньчжу, но подруга нашла ее сама.

– Ты так долго не приходила, совсем забыла свою сестру?

– Наставник сказал, что ты очень занята, – оправдалась Чун Цзы.

В тот день, когда Янь Чжэньчжу вернулась с пика Пурпурного бамбука, она долго размышляла о том, зачем Ло Иньфань ее позвал. В конце концов она пришла к выводу, что, должно быть, его воспитанница столкнулась в путешествии с чем-то, что ранило ее сердце, поэтому почтенный решил поручить Янь Чжэньчжу важную миссию исцеления душевных травм. В последнее время с Чун Цзы было сложно встретиться, так что сейчас Янь Чжэньчжу не могла держать все в себе и без обиняков спросила:

– Есть ли у тебя в сердце узел, который ты не можешь развязать?

Чун Цзы ничего не поняла.

– Какой узел?

Подруга потянула ее, усаживая рядом с собой.

– Когда мы расстались в городе Линьхэ, случилось ли нечто, что не дает тебе покоя?

«Не дает покоя?» Чун Цзы долго молчала, а потом неожиданно произнесла:

– Я видела Вань Цзе.

Янь Чжэньчжу была ошеломлена.

Чун Цзы помялась и неловко позвала:

– Сестра Чжэньчжу…

Та пришла в себя и поспешно схватила Чун Цзы за руку:

– Неудивительно! Ты испугалась, да? Он причинил тебе вред…

– Я в порядке, – покачала головой девушка. – Но… он очень похож на братца-небожителя, которого я встречала в детстве. Похоже, фамилия того человека была… Чу.

Янь Чжэньчжу долго молча смотрела на Чун Цзы.

– Его фамилия действительно Чу… Значит, тебе не рассказывали? – Она тяжело вздохнула и продолжила: – Перед тем как ступить на демонический путь, он был бессмертным, которого звали Чу Буфу. Он был первым учеником школы Чаншэн, знаменитым в мире бессмертных.

То, о чем Чун Цзы боялась даже думать, оказалось правдой. Она почувствовала пустоту в сердце.

– Школа Чаншэн? Заклинатели? – пробормотала Чун Цзы.

Подруга кивнула.

Чун Цзы побледнела еще больше.

Никто не говорил ей, что Вань Цзе когда-то был учеником школы Чаншэн и что его настоящая фамилия Чу.

Получается, это один и тот же человек?

То же лицо, но нежная улыбка превратилась в жестокий и свирепый оскал. Мог ли богоподобный братец, спасший ее в детстве, стать повелителем демонов, которого все боятся и ненавидят?

– Он стал учеником сто лет назад и сразу же снискал известность, – продолжила Янь Чжэньчжу. – Десять лет назад я встретила его на одном из приемов бессмертных. Я помню тот день: он стоял в отдалении, одетый во все белое, словно воплощение лунного света. Все девушки на той встрече были очарованы им. Я была слишком далеко и не могла разглядеть его лица. Когда ближайший ученик спросил, кто это, я не задумываясь ответила, что это, должно быть, почтенный Чунхуа. Лишь позже узнала, что ошиблась, – на самом деле мужчину звали Чу Буфу. Всех, кто видел его в те годы, привлекала его нежность и красота. – Вспоминая былое, Янь Чжэньчжу не удержалась и улыбнулась. – Если кто-то и мог тогда сравниться с почтенным Чунхуа, то только братец Чу. Слышала, он не только был хорош в искусстве заклинателей, но и обладал замечательным характером. Даже почтенный Чунхуа хвалил его.

– Это правда? – опешила Чун Цзы.

Янь Чжэньчжу кивнула.

– Именно поэтому я и в прошлый раз спрашивала тебя, как он теперь выглядит, но, к сожалению… – Она вздохнула. – Восемь лет назад трем тысячам учеников школ бессмертных было приказано доставить демонический меч в школу Наньхуа для ритуала очищения. Чу Буфу и старый глава школы Чаншэн были среди них. Никто не предполагал, что, пролетая мимо Чэньчжоу, все ученики трагически погибнут в одну ночь. Только он выжил. Выжил, но превратился в демона. Бессмертные выслеживали его, чтобы отомстить и забрать демонический меч, однако он отказался возвращать оружие и не стал объяснять причину. За эти годы он убивал людей, не моргнув и глазом. Десятки тысяч человек погибли от его рук. Ни Лунь был Верховным демоном и еще при жизни запечатал часть своей силы в демоническом мече. Думаю, Чу Буфу овладела алчность и он решил завладеть этой силой. Демоническая ци проникла в его сердце, навечно поселившись там.

Янь Чжэньчжу покачала головой.

– Все были потрясены, когда узнали эту новость. Почему такой человек обернулся чудовищем?

– Я не верю, – прошептала Чун Цзы.

– Хоть он и стал повелителем демонов, в его действиях совершенно отсутствует коварный умысел: им движет лишь любовь к бессмертной Гун. Демонический меч по-прежнему в его руках, но мы должны вернуть клинок, чтобы, во-первых, провести ритуал очищения, а во-вторых, не допустить, чтобы оружие попало к повелителю демонов Цзю Ю. Если Цзю Ю получит его, ситуация станет критической.

– Из-за демонической силы меча? – спросила Чун Цзы.

– Не совсем. Бессмертные подозревают, что владыка демонического дворца Девяти глубин, повелитель демонов по имени Цзю Ю, на самом деле – Тянь Чжисе.

– А кто такой Тянь Чжисе?

– Тысячеликий демон некогда был левым стражем магии демонического дворца Ушедшего от перерождений. Он был самым способным помощником повелителя демонов Ни Луня и пользовался его полным доверием. Он был хитер и коварен. И хотя Ни Лунь владел безграничной силой, всеми делами в демоническом дворце занимался Тянь Чжисе.

– Я о нем даже не слышала.

Янь Чжэньчжу вздохнула:

– Да, пусть Ни Лунь и был невероятно могущественным, не с его подачи бессмертные получали больше всего беспокойств и страданий. Самые масштабные события, например захват мира нечисти, предлагал и организовывал именно Тянь Чжисе. Сегодня все знают о Ни Луне, но никто не слышал о Тянь Чжисе. Все потому, что он уже мертв. Двадцать лет назад Ни Лунь убил его как предателя.

Чун Цзы не поверила.

– Если он действительно был так умен и коварен, то не стал бы давать Ни Луню повод действовать против себя.

Подруга улыбнулась:

– Заслуги подданного превзошли заслуги господина. Ни Лунь всегда был эгоистичным и высокомерным, разве он мог позволить кому-то себя превзойти?

– Раз Тянь Чжисе мертв, как он и Цзю Ю могут быть одним и тем же демоном?

– В битве у школы Наньхуа Ни Лунь и Небесный владыка умерли вместе. Демонический дворец пал. Однако в те же годы стали появляться слухи, что Тянь Чжисе, убитый Ни Лунем, являлся двойником. Если подумать, после смерти Ни Луня прошло меньше пяти лет, и тут из ниоткуда появился Цзю Ю. Он смог возродить демонический дворец в Пустых небесах, создав новое пристанище для всех демонов. Он обладает такой духовной силой, которая недоступна простому повелителю демонов. Но самое главное – в той битве победа демонов уже была практически решенным делом: шесть миров должны были вот-вот пасть к их ногам, а Ни Лунь – осуществить мечту всей своей жизни. Почему же он собственноручно сжег за собой мосты? Зачем запечатал огромную часть силы в демоническом мече прямо перед началом решающей битвы? Никто из бессмертных до сих пор не может этого понять. Тянь Чжисе много лет был его ближайшим помощником и, возможно, знает разгадку тайны. Если меч попадет к нему в руки…

После этого рассказа Чун Цзы не знала, что и думать. Посидев еще немного рядом с Янь Чжэньчжу, она молча встала и ушла на пик Пурпурного бамбука.

Землю накрыла ночь. Пустой главный зал дворца Чунхуа освещала яркая жемчужина Ночи. Было так тихо, что не слышался даже шорох ветра. Абсолютная тишина и пустота.

У дверей лежало запечатанное письмо.

Чун Цзы долго смотрела на него в оцепенении, но наконец пришла в себя и подняла.

«От кого оно?» Может быть, небесный журавль что-то напутал и вместо того, чтобы доставить письмо наставнику, принес ей?

Однако на конверте красивым почерком было четко написано ее имя.

Чун Цзы была удивлена, но открыла конверт.

Внутри не было ни бумаги, ни букв, только зеркальце. На первый взгляд, оно было сделано из бронзы и нефрита, на деле же это оказался какой-то другой материал. В зеркале отражалось лазурное море: морские птицы с криками проносились мимо, был слышен шум волн, который создавал полное ощущение присутствия. Прямо над морем возвышалась гора бессмертных, окруженная облаками. Пейзаж был таким знакомым. Где она могла его видеть?

Угол зрения сместился, и в зеркале появился молодой человек в роскошной одежде, стоящий внутри облаков. Он выглядел красиво и непринужденно.

Увидев это постылое лицо, Чун Цзы наконец вспомнила, где она видела этот пейзаж.

– Моя маленькая госпожа, – дерзко улыбнулся молодой человек, глядя на Чун Цзы из зеркала.

Девушка чуть не лопнула от злости, едва не уронив зеркало. Опасаясь, что человек из пейзажа снова скажет что-то неприличное, Чун Цзы поспешно перевернула прибор. Затравленно оглянувшись, она поспешила в свою комнату и, только закрыв дверь, вновь развернула зеркало.

Чжо Хао, заложив руки за спину, молча смотрел на море. Лишь спустя несколько мгновений он обернулся лицом к зеркалу и вопросительно приподнял бровь.

– Тебе нужно так много времени, чтобы найти место без посторонних? Мне уже можно говорить?

Чун Цзы молча испепеляла его взглядом.

Молодой человек напустил на себя строгий вид.

– Еще помнишь тех двух черепах? Тогда я был сурово наказан из-за тебя и полгода простоял лицом к стене, думая о своем проступке. Недавно мы встретились снова, но ты не проявила ко мне никакого внимания и участия. Из-за этого я… не могу ни есть, ни спать, думая о том, какую компенсацию взять с тебя за это.

Это было так слащаво, что Чун Цзы хотелось рассмеяться ему в лицо, однако вскоре ей стало не до шуток.

Чжо Хао пристально взглянул на нее через зеркало и, улыбнувшись, прошептал:

– Я решил: почему бы мне не взять тебя в жены?

Чун Цзы ошеломленно замерла.

– Просто подумал, что это неплохая идея. Сестрица, прошу, не вини меня за дерзость. – Его брови в форме мечей были чуть приподняты, взгляд полон нежности, а тон серьезен и соблазнителен. – Если станешь моей женой, я всегда буду хорошо с тобой обращаться, буду позволять издеваться над собой и больше никогда не стану смотреть на других сестричек. Ты… согласна?

Чун Цзы изо всех сил сжимала зеркало, долгое время никак не реагируя. Впервые кто-то признался ей в чувствах так открыто. Краска залила лицо и даже кончики ушей.

Чжо Хао долго молчал, а потом, опустив голову, печально улыбнулся:

– Если… если пока не можешь ответить, я подожду.

Нельзя не признать: сейчас он выглядел таким грустным и очаровательным, что от взгляда на него разбивалось сердце. Наверное, именно этим трюком он обманывал тех сестричек!

Красивое лицо Чжо Хао исчезло, и стеклянная поверхность опустела. Чун Цзы сжала губы и поспешно перевернула зеркало, оставив его на столе. Тихо выйдя за дверь, она села на ступени и, прислонившись к колонне, оцепенело уставилась на главный зал.

Двери были широко распахнуты, но знакомой фигуры нигде не было видно.

Яркий свет жемчужины Ночи отражался от туманных облаков у поверхности земли, превращаясь в Млечный Путь.

«Что он сейчас делает? Может быть, что-то пишет за столом или мирно наслаждается чаем? А может, закрыв глаза, медитирует, стараясь достичь просветления? Или практикует какую-то высшую небесную технику?»

Он был в курсе мыслей и чувств девы Чжо Юнь. Но никогда не должен узнать о чувствах Чун Цзы. Нельзя позволить ему узнать. Нельзя никому позволить понять ее мысли.

Отчаяние и невозможность смириться – эти эмоции невидимой рукой сжимали горло девушки, не давая дышать.

И тем не менее у нее и мысли не могло возникнуть о том, чтобы покинуть пик Пурпурного бамбука. Покинуть его.

Слова Янь Чжэньчжу пришли на ум, точно спасительная соломинка, приносящая надежду: «…такого человека, как почтенный Чунхуа, достойна лишь бессмертная невероятной красоты. Боюсь, он действительно никогда не женится».

Вот и хорошо. По крайней мере, она сможет всегда быть рядом с ним.

Девушка молила небо лишь об одном: пусть они навсегда останутся учителем и ученицей и будут вечно жить вместе на пике Пурпурного бамбука.

Чун Цзы думала, что ее наставник где-то в глубине зала, на самом же деле зал был пуст. Глава Юй Ду еще утром позвал Ло Иньфаня, чтобы обсудить дела, так что на пик Пурпурного бамбука он вернулся очень поздно.

Ступив на лестницу, мужчина увидел, что его маленькая ученица уснула, прислонившись к колонне.

Ло Иньфань медленно поднялся по лестнице и остановился перед ней.

Она уже так выросла. Линии маленького лица стали изящными, худые руки – грациозными и нежными. Даже под свободными белыми одеяниями не скрыть ее элегантной хрупкой фигуры. Девушка перед ним – уже не та маленькая девчонка, что хваталась за его руку и ластилась, словно котенок.

Заметив эти изменения, Ло Иньфань почувствовал легкую грусть.

Как и все родители в мире, он, с одной стороны, хотел, чтобы ребенок вырос разумным и успешным, а с другой – надеялся, что он навсегда останется маленьким, милым и невинным и будет вечно рядом.

Он даже не осознавал сейчас, насколько эгоистичные мысли посетили его голову.

В последнее время Чун Цзы все делает очень осторожно, даже во сне на ее маленьком лице читалось переживание. Это разрывало его сердце.

Му Юй был сурово наказан. Наверняка она усвоила этот урок. Ло Иньфань чувствовал раны ее сердца, понимал мысли, осторожные шаги в его сторону. Последние несколько месяцев он был намеренно холоден с ней, желая преподать урок, однако воспитанница не оставляла попыток загладить вину. Мужчина перестал пускать ее в главный зал, а она каждый день ждала снаружи, делая вид, что играет с водой или любуется звездами.

«Что же делать с этим ребенком?!»

Он не мог позволить ей ступить на ложный путь, ведь все это произошло по его вине. Он, наставник, не смог ее научить.

Ло Иньфань еще немного постоял молча, а затем взмахнул рукавом, перенося Чун Цзы в ее комнату.

Проснувшись на следующий день, Чун Цзы обнаружила, что лежит в собственной кровати. Она плохо помнила вчерашние события. Помнила только, как сидела на ступенях, ожидая возвращения наставника, и сама не заметила, как заснула.

Это наставник перенес ее в комнату? Чун Цзы почувствовала, что стала чуточку счастливее, потому что он, возможно, решил простить ее. Она быстро умылась, причесалась и отправилась на поиски суань-ни, чтобы потренировать защитную технику. Вот уже больше половины месяца она усердно практиковалась, не позволяя себе отлынивать.

В это же утро, отдыхая между тренировками, Чун Цзы вдруг услышала, как Цинь Кэ зовет ее. Она встала на посох Сияния звезд и поспешно спустилась с пика Пурпурного бамбука.

Юноша выглядел очень несчастным и даже ничего не сказал, когда увидел ее.

Чун Цзы осторожно дернула его за рукав.

– Брат Цинь, зачем ты меня искал?

Казалось, Цинь Кэ чувствует себя немного неловко. Он долго молчал, а затем все же спросил:

– Ты хочешь уйти в школу Цинхуа?

«Школу Цинхуа?» Чун Цзы была обескуражена вопросом.

– А что, тебе надо туда по делам? Ты же знаешь, я не могу уйти без разрешения, наставник снова разозлится.

Цинь Кэ проявил терпение:

– Это не я, а ты туда пойдешь.

Чун Цзы вдруг вспомнила кое-что, и ее лицо залила краска. «Неужели он имеет в виду… слова, сказанные Чжо Хао вчера? Да нет, не может быть!»

Цинь Кэ был напряжен.

– У того юнца не самая хорошая репутация. Не боишься, что он тебя обманет?

Письмо было получено ею совсем недавно, как он мог узнать об этом? Чун Цзы смущенно пробормотала:

– Я и не говорила, что собираюсь идти…

– Правда не пойдешь?

Чун Цзы было неловко, и она поспешила отвернуться.

– Никуда не пойду. Я хочу остаться на пике Пурпурного бамбука и следовать за наставником.

Настроение Цинь Кэ улучшилось, он приподнял бровь и хмыкнул:

– Тогда все хорошо. В конце концов, ты еще слишком молода, к тому же школа Цинхуа не сравнится со школой Наньхуа. Я уже сказал своему наставнику, что хочу снова пойти на пик Нефритового рассвета, чтобы практиковаться в совершенствовании.

– Ах, – воскликнула Чун Цзы и резко подняла голову. – Зачем тебе снова совершенствоваться? Сколько времени на этот раз проведешь там, прежде чем спустишься?

Видя, как ей не хочется, чтобы он уходил, Цинь Кэ невольно приподнял уголки губ.

– Возможно, лет пять. Через пять лет я обязательно найду тебя.

Как раз в тот момент, когда Чун Цзы собиралась ответить, кто-то вдруг насмешливо выкрикнул издалека:

– Мы так долго тебя искали, а ты вот где!

Обернувшись, Цинь Кэ и Чун Цзы увидели приближающихся к ним Вэнь Линчжи и Минь Суцю.

– Брат Цинь, – изящно приветствовала Минь Суцю.

Тот поклонился в ответ и посмотрел на Вэнь Линчжи.

– Сестра Вэнь.

Когда Вэнь Линчжи услышала, что Цинь Кэ по собственной инициативе взял разрешение у главы, чтобы снова отправиться на пик Нефритового рассвета для совершенствования, она ужасно расстроилась. Девушка специально искала его, чтобы попытаться переубедить, но молодого человека нигде не было. Теперь, увидев его здесь рядом с Чун Цзы, она с трудом подавила раздражение и натянуто улыбнулась.

– Не будь таким вежливым.

На прекрасном лице Вэнь Линчжи проступило притворное беспокойство, и Чун Цзы, наблюдавшая за разговором со стороны, скривилась:

– Мне нужно практиковаться.

Хотя секрет о путешествии Чун Цзы в школу Куньлунь рано или поздно бы раскрылся, но, если бы Вэнь Линчжи не написала жалобу, дело бы не получило такой широкой огласки и глава был бы более снисходительным. Тогда Ло Иньфань, возможно, не стал бы карать Му Юя и Цинь Кэ. Теперь же, когда во многом и по ее вине Цинь Кэ понес наказание, она еще смеет вести себя так, будто ничего не произошло. Отвратительно!