Его влажные губы прикоснулись к ее губам, черные волосы касались груди, а рука, что привыкла держать меч, способный сотрясти все шесть миров, сейчас обнимала ее за талию.

Ее сердце не выпрыгивало из груди, напротив, им овладел бесконечный мир и безмятежность. Пусть даже смерть настигнет ее сейчас, она не будет сожалеть ни о чем.

Длинные ресницы медленно опустились.

Получив письмо от Цинь Кэ, Ло Иньфань узнал, что его маленькая ученица спустилась с горы и последовала за ним. Он был поражен, разгневан, но одновременно с этим в сердце засело необъяснимое тревожное предчувствие. Мужчина бросил все дела и поспешил в Линьхэ, не останавливаясь ни днем, ни ночью. Прибыв в город, он не нашел ее там, где ожидал. Расспросив учеников школы Куньлунь, находящихся в городе, мужчина отправился к терему Водной почты. Мог ли он подумать, что встретит здесь и ее, и Вань Цзе?! К счастью, повелитель демонов быстро скрылся. Увидев, что души Чун Цзы, атакованные демонической ци, нестабильны, он в порыве отчаяния поцеловал ее, делясь с ней ци золотого бессмертного.

Ситуация оказалась не такой серьезной. Полубессмертное тело смогло защитить души, повреждения были незначительными.

Ло Иньфань был поражен, но списал все на счастливый случай. Подняв голову, он отпустил ученицу.

Чун Цзы открыла глаза, ее взгляд был затуманен.

Ло Иньфань нахмурился, чувствуя смущение. Он прожил на этом свете много сотен лет и умел понимать человеческие чувства. Мужчина знал, как подобные действия могли выглядеть со стороны, но было верно и то, что в его собственных глазах Чун Цзы являлась всего лишь ребенком. Ситуация сложилась критическая, времени было мало, к тому же их с Чун Цзы отношения – связь учителя и ученика. Даже если бы здесь был кто-то посторонний, это не имело бы никакого значения.

Ло Иньфань обратил внимание на нечто более серьезное.

Он был поражен, когда лично увидел, как врожденный темный дух Чун Цзы стал помощником, придав форму Печати Обиталища духа лин-тай и многократно усилив ее. Тревожным было и то, что повелитель демонов Вань Цзе, похоже, тоже все видел. По логике вещей, он вообще не должен был успеть ее спасти. А ученица не только жива, но и практически не ранена. Еще никому не удавалось настолько легко уйти из лап Вань Цзе. Повелитель демонов всегда следовал своим желаниям, убивая людей без разбора, однако на этот раз вдруг решил ее пощадить. Для благородства не было никаких причин, к тому же если вспомнить, что Чун Цзы – ученица Ло Иньфаня.

Все определенно не так просто, как кажется.

Мужчина продолжал думать, не замечая, как покраснела стоящая перед ним Чун Цзы.

Сердце, только что пребывавшее в спокойствии, снова бешено заколотилось, мучаясь и разрываясь. Она знала, что наставник поцеловал ее только во имя спасения. Понимала, что ее мысли жалки и постыдны, но ничего не могла с собой поделать. Абсолютно ничего…

Последние дни в сердце был лишь его образ, а сейчас перед ней стоял реальный человек. Человек, который всегда спасает и защищает ее.

Он не узнает.

Чун Цзы сделала два шага назад, крепко вцепившись в посох Сияния звезд.

Ло Иньфань уже опомнился и, увидев ее замешательство, вдруг яростно прошипел, наступая:

– На колени!

За прошедшие годы это был первый раз, когда он говорил с ней настолько резко и сурово. Глаза Чун Цзы покраснели, и она тут же упала на колени, опустив голову.

Маленькая ученица всегда была послушной и здравомыслящей, но в этот раз проявила своеволие и ушла с горы Наньхуа без разрешения, вдобавок едва не погибла. Воспоминания о недавней сцене заставляли Ло Иньфаня чувствовать себя бессильным, а оттого еще больше злили и ужасали. Если бы повелитель демонов Вань Цзе действительно захотел убить Чун Цзы, даже золотая бессмертная ци Ло Иньфаня не спасла бы ее. К тому же Вань Цзе увидел, что в ней есть врожденный темный дух, и никто не может знать, как он применит это знание в будущем.

– Ни во что не ставишь приказы своего наставника? Считаешь, что сама можешь решать? Так вот какова ученица дворца Чунхуа?!

Чун Цзы молчала, не осмеливаясь даже поднять глаз.

Его тон был непривычно холодным и жестким.

– В результате твоих самовольных действий старший ученик был наказан, а ученик главы получил ранение. Ты осознаешь свою ошибку?

Чун Цзы прикусила губу и кивнула. Слезы текли по ее щекам.

Ло Иньфань не стал ее утешать, как обычно. Он понимал, почему маленькая ученица сбежала. Действовать по велению сердца, а не разума свойственно всем неоперившимся птенцам. Теперь, когда ее отругали, воспитанница наверняка будет чувствовать себя обиженной, но она молода и безрассудна, делает все, что вздумается, не заботясь о последствиях, и должна получить урок. Сейчас ей еще повезло, но что будет дальше? Если он снова проявит мягкосердечие, это вечное попустительство может привести к большой проблеме.

Магический барьер был уничтожен, и ученики школы Куньлунь тут же прибыли в терем Водной почты. Они почтительно поприветствовали Ло Иньфаня из-за двери. Видя положение дел, один из старших учеников вышел вперед, чтобы просить о снисхождении.

Ло Иньфань хмуро взглянул на него.

Незримое давление легло на плечи ученика так, что волосы на голове встали дыбом. Он тут же опустил глаза, не осмеливаясь произнести задуманное. Теперь он не знал ни куда смотреть, ни что вообще делать.

К счастью, другой находчивый ученик вышел вперед и сказал:

– Глава нашей школы приглашает вас к себе, почтенный.

Ло Иньфань кивнул и, даже не взглянув на стоявшую на коленях Чун Цзы, сказал:

– Как вернешься в школу Наньхуа, месяц стой на коленях, размышляя о своих ошибках.

Терем Водной почты очень скоро снова был заполнен учениками школы бессмертных, несущими дежурство. Ло Иньфань отправился в школу Куньлунь, чтобы встретиться с Юй Сюем. Глава школы Цинхуа Чжо Яо и глава школы Шушань уже были там. Никто не мог понять, как Вань Цзе узнал о засаде школы Куньлунь и о тайной тропе. Но что случилось, то случилось, разговорами уже не поможешь. Юй Сюй рассказал всем, как ему стыдно, – его утешили, похлопали по плечу и разошлись.

Ло Иньфань попрощался со всеми и тут же поспешил в Линьхэ, чтобы забрать Чун Цзы и отправиться в школу Наньхуа.

К этому времени девушка уже три дня стояла на коленях. Ноги потеряли чувствительность, и она едва могла держать равновесие. Никогда прежде ее так не наказывали. Физическая боль – ничто, уязвленное сердце – ничто. Единственное, что по-настоящему пугало Чун Цзы: как бы смиренна и послушна она ни была все эти дни, Ло Иньфань по-прежнему оставался холоден и равнодушен. Это говорило о том, что он действительно очень зол.

Ло Иньфань чувствовал некоторое раскаяние. Мужчина хотел, чтобы ученица усвоила урок, и думал, что она простоит на коленях два больших часа. Кто ж знал, что девушка будет настолько послушной и проведет в таком положении три дня.

И пусть он сожалел, все равно продолжал злиться.

Если потакать детям, они не осознают серьезности своего проступка и в итоге могут навредить сами себе. Дети страдают, не зная, что наибольшую боль в этот момент причиняют близким. И чем дальше, тем хуже.

Ло Иньфань был зол, но, глядя на то, как ученица тяжело встает, опираясь всем весом на посох, он не стал ее снова ругать. Вечером они прибыли в небольшой городок, чтобы найти постоялый двор для ночевки.

Было еще рано, и по городу бродило много людей.

– Моя дочь выросла такой красавицей, а ты хочешь, чтобы я продал ее тебе за двадцать лянов?!

– Дрянная распутница, смеешь заводить любовника за моей спиной?!

Вокруг царила странная атмосфера. Отовсюду раздавались бранные крики, плач и звуки потасовок.

Чун Цзы инстинктивно жалась к Ло Иньфаню, чувствуя удивление и тревогу. Она сама не знала почему, но, как только они вошли в город, возникло необъяснимое чувство. В голове закопошились непрошеные мысли. Когда две женщины, разговаривающие неподалеку, опираясь о дверь, похотливо и распутно посмотрели на Ло Иньфаня, Чун Цзы пришла в ярость. Как смеют они осквернять подобными взглядами человека, которого она бесконечно уважает?!

Общая атмосфера маленького города казалась тяжелой и неправильной.

Ло Иньфань будто ничего не замечал, идя сквозь толпу, но вместо того, чтобы искать постоялый двор, он вошел в старинный переулок и остановился у двери неприметного дома.

Дверь открыла пожилая пара. Услышав, что учитель и его ученица хотят остановиться на постой, люди переглянулись в нерешительности:

– Ну…

Занавеска приподнялась, и из внутренней комнаты вышла бессмертная. Она была одета в зеленое платье, а ее лицо было чистое и спокойное, словно лотос. В руках она держала корзину, полную лекарственных трав. Чун Цзы застыла от удивления.

Девушка грациозно шагнула вперед и поприветствовала:

– Чжо Юнь рада видеть почтенного.

Ло Иньфань и бровью не повел.

– В этом месте нет той отравляющей энергии, что витает в городе. Я сразу понял, что ты здесь.

Дева Чжо Юнь улыбнулась.

– Вчера я случайно оказалась здесь и увидела нечто странное. Изучив все, я поняла, что горожане отравлены ядом желания, потому поселилась в доме уважаемой пары, чтобы приготовить лекарство.

Ло Иньфань молча кивнул.

Увидев, что гости и их постоялица знакомы, старики облегченно выдохнули и поспешили пригласить наставника и его ученицу в дом. Тяжело вздыхая, они рассказали:

– Раньше с горожанами все было хорошо, но совсем недавно все изменилось. Они начали ссориться и драться, и мы уже боимся выходить на улицу, чтобы не попасть в неприятности. К счастью, бессмертная сказала, что их можно вылечить. Главное – сделать лекарство.

Ло Иньфань посмотрел на деву Чжо Юнь:

– Ты хотела сделать лекарство? Не нужно ради меня это откладывать.

Та улыбнулась и действительно вышла.

Старушка провела гостей в свободную комнату. Чун Цзы поспешила прибрать постель, вытерла начисто стол и вышла за чашей с водой. Хотя существовало очищающее заклинание, Чун Цзы знала, что учитель предпочитал каждый день мыть руки водой. Ло Иньфань снова разозлился:

– Думаешь, я хочу, чтобы ты делала это?

Чун Цзы опустила голову и покраснела. В отличие от девы Юнь, она ничего не умеет: не может приготовить лекарство и спасти простых людей. Ей остается лишь это.

– Ученица осознала свою ошибку, я больше не буду сбегать. Наставник, пожалуйста, не злитесь.

«Осознала ошибку?» Выражение лица Ло Иньфаня чуть прояснилось.

– И в чем твоя ошибка? Только в том, что убежала и заставила своего учителя злиться?

Чун Цзы растерялась. Она посмотрела на него тревожно и недоумевающе.

Ло Иньфань почувствовал свое бессилие.

Совсем не повзрослела. Воспитанница решает, что ей делать, а что нет, основываясь только на собственных предпочтениях. Она не понимает, что его просьбы предельно просты: думать о последствиях, во всем полагаться на своего учителя и уметь защищать себя. Однако его ученица так часто попадала в беду, что Иньфань задавался вопросом: достоин ли он вообще звания почтенного Чунхуа.

Она не слушается, когда это необходимо, но очень покорна, когда ее наказывают. Она простояла на коленях три дня, потому что он приказал ей, но так и не осознала своей ошибки. Эта маленькая ученица послана небом, чтобы разозлить его!

– Ступай прочь.

– Наставник…

– Прочь!

Яд желания расползся по городку. Мешкать было нельзя, поэтому всю ночь дева Чжо Юнь готовила противоядие. Ло Иньфань продолжал злиться, и Чун Цзы не могла уснуть. Девушка решила помочь с приготовлением эликсира, думая, что наставник будет этим доволен, но, к сожалению, она ничего не смыслила в магии, максимум ее помощи – сортировка трав. Когда дело дошло до самого приготовления, Чун Цзы могла только сидеть в сторонке и смотреть на чужой труд.

Видимо, из-за странной атмосферы в городке, она была крайне подавлена.

Дева Юнь могла приготовить лекарство и спасти людей, но сама Чун Цзы ни на что не была способна. К тому же в этот раз совершила большую ошибку и разозлила наставника как никогда прежде. Начнет ли он когда-нибудь снова хорошо к ней относиться?

– Почтенный наказывает тебя ради твоего же блага.

Чун Цзы замерла, не зная, как реагировать. Значит, и дева Юнь поняла, что наставник зол на свою ученицу?

Дева Чжо Юнь произнесла заклинание над сосудом, в котором варилось лекарство, а затем тихо сказала:

– Я никогда не видела, чтобы он злился.

Чун Цзы покраснела.

– Бессмертная дева Юнь умная и добрая, на вас он бы никогда не разозлился.

Собеседница не стала продолжать эту тему. В свете огня ее лицо стало еще нежнее и прекраснее.

– Ты знаешь, что такое яд желания?

Девушка отрицательно покачала головой.

– Яд желания исходит из демонического дворца. Для здоровья он безвреден, но может безгранично усиливать человеческие желания. Даже самые тайные. Этот яд разжигает ссоры и заставляет людей убивать друг друга. Из-за него люди делают то, о чем потом будут жалеть. Он превращает их в демонов.

– Тогда почему эта семейная пара в порядке?

– Эти старики честные и добрые, потому избежали общей участи. – Дева Чжо Юнь улыбнулась. – Видимо, лишь те, кто довольствуется малым, самые счастливые.

Чун Цзы на мгновение замерла, а затем спросила:

– Какие желания у людей на сердце?

– О, их очень много. Алчность, ненависть, похоть, а еще желание любви.

Дева Чжо Юнь закончила с лекарством, достала из сосуда пилюлю, внимательно ее осмотрела и продолжила разговор:

– Каждый чего-то желает. Последователи школ бессмертных тоже не могут избежать этого. Если бы человек, отравленный ядом желания, смог подавить свои страсти всего на три месяца, он бы излечился безо всякой помощи и последствий. К сожалению, почти никто не обладает столь твердой волей.

Девушка протянула открытую ладонь, в которой лежала пилюля.

– В этом городе небезопасно, а ты только в начале пути совершенствования. На всякий случай возьми противоядие.

Чун Цзы молча забрала пилюлю.

Дева Чжо Юнь достала из сосуда все пилюли и положила внутрь новые ингредиенты. Тихо вздохнув, она сказала:

– Опасны не сами желания, а неспособность их контролировать. Я знала бессмертную из школы Тяньшань, которая не была отравлена ядом, но все равно не смогла противостоять страстям. Она совершила большую ошибку и в итоге присоединилась к демонам. Невозможность справиться с собой гораздо опаснее яда.

– Это была Темный нарцисс?

– Да, – сказала дева Юнь, не отрываясь от зелья.

Чун Цзы смотрела на спокойное и прекрасное лицо девы Юнь, чувствуя одновременно стыд и восхищение.

«Были ли эти слова случайностью или же намеком? Она дала Чун Цзы противоядие, очень мудро! Наставник, неужели она вам совсем не нравится?»

Увидев пот на лбу бессмертной, Чун Цзы не удержалась и вытерла его рукавом.

– Началось, – вдруг сказала дева Чжо Юнь.

При свете факелов толпы отравленных ядом людей окружили дом. Здесь были мужчины и женщины, старики и дети – все они держали в руках дубинки или другое оружие. Их лица были перекошены от злости, но при более внимательном взгляде можно было заметить, что к злобе у каждого примешивается и другое чувство. У кого-то самодовольство, у кого-то презрение, у кого-то алчность…

– Старик Хань, быстро открой дверь и дай нам войти!

– Отдай нам этих людей!

– …

Пожилая пара не знала, что происходит снаружи. Они открыли дверь, чтобы посмотреть, и, увидев напирающих людей, очень испугались.

– Что вы делаете?..

Толпа кричала.

– Отдайте ведьму!

Старик ничего не понял.

– Какую ведьму?

Один из горожан холодно усмехнулся:

– Думаете, мы не знаем, что вчера в город пришла ведьма? Вы, двое старикашек, прячете ее у себя. У ведьмы с собой были травы. Должно быть, она замыслила причинить нам зло!

– Вы все неправильно поняли! – попытался объяснить старик. – Это бессмертная с горы Цинхуа, она пришла спасти нас.

– Ерунда! С нами все в порядке, от чего нас спасать?

– Бессмертная действительно делает лекарство против вашей хвори.

– Хвори? Да это вы, немощные, больны! – сердито крикнул мужчина. – Это не лекарство, а яд! У вас злые намерения, вы хотите убить всех в городе, чтобы забрать наше имущество и деньги!

Старик горячо возразил:

– Как бы мы посмели?!

– Не слушайте его! – стал размахивать руками мужчина. – Скорее войдем и найдем ведьму!

Пожилая пара растерялась, но попыталась остановить людей. В этот момент дева Чжо Юнь и Чун Цзы подняли занавеску и вышли. Дева Юнь покачала головой, останавливая стариков.

– Они отравлены и не будут слушать. Ничего, заходите внутрь и не выходите, что бы ни произошло.

Пожилая пара была напугана и поспешила спрятаться в своей комнате.

Увидев двух прекрасных девушек, появившихся в дверях, горожане застыли от изумления. Мужчины не скрывали похотливых взглядов, а лица женщин исказились от ревности.

– Они пришли за вами. Кажется, ими кто-то руководит, – сказала Чун Цзы.

– Демон желаний, – нахмурилась дева Чжо Юнь. – Эти люди отравлены его ядом и находятся в его власти. К сожалению, противоядие еще не до конца готово.

– Поспеши с приготовлением, – раздался за спиной голос Ло Иньфаня.

– Я признательна, почтенный, – улыбнулась дева Юнь и передала Чун Цзы большой пузырек с пилюлями. – По одной пилюле на человека.

Бессмертная вернулась в дом.

Воцарившуюся тишину вдруг нарушили крики:

– Это они! Ведьма и ее помощники!

– Вперед!

Разъяренная толпа нахлынула, словно волна, мощная и страшная. Но она не достигла дверей, остановившись у самого порога. Никто из людей не мог даже пошевелиться, застыв в нелепых позах.

Ло Иньфань по-прежнему стоял в проеме, спокойно заложив руки за спину.

Чун Цзы все поняла и поспешила выйти вперед. Стараясь угодить наставнику, она вынула пилюлю из пузырька и засунула в рот ближайшего мужчины.

Хотя толпа не могла двигаться, народ продолжал ругаться. Крики доносились со всех сторон, непрерывно нарастая.

Мужчина резко выплюнул пилюлю, на его лице отразился ужас:

– Осмелилась дать мне яд?..

Не успел он договорить, как пилюля снова отправилась ему в рот. Мужчина хотел выплюнуть ее, но маленькая рука уже сомкнула его челюсти и сжала щепотью гортань, заставив пилюлю провалиться в желудок.

Проглотивший «яд» человек так испугался, что забыл и про сопротивление, и про ругань. Он побледнел и недоуменно вытаращил глаза.

Чун Цзы улыбнулась:

– Считай, что это конфетка.

Остальные тоже пытались сопротивляться, ни за что не соглашаясь открывать рты. На их счастье, Чун Цзы всегда была хороша в розыгрышах, и в конце концов ни один из пришедших не избежал участи быть накормленным пилюлей.

Когда лекарство закончилось, первые «жертвы» Чун Цзы уже почувствовали себя лучше.

Они будто очнулись ото сна. Выражение гнева, ненависти, тревоги на их лицах постепенно сменилось на замешательство, а затем и стыд. Они опускали глаза, болезненно хмурились, готовые провалиться сквозь землю. Было понятно, что их терзают воспоминания о постыдных вещах, которые они успели совершить.

Неудивительно, что яд желания может склонить людей на сторону демонов. Чун Цзы не сдержалась и тихо прошептала, успокаивая:

– Вы просто были отравлены. Это не ваша вина.

Кто-то вдруг громко зарыдал:

– Я все же… делал те вещи. Я хуже животного. Бессмертная, прошу, убейте меня!

После отчаянного крика многие тоже не сдержались и заплакали.

Чун Цзы тут же нашла выход.

– Не переживайте. То, что вы помните, никогда не происходило. Все было лишь в вашей голове. Вы что, мне не верите?

Конечно, слова бессмертной не могли быть ложью. Мало-помалу слезы высохли, люди стали озадаченно переглядываться, стараясь понять, как все произошло.

Для них будет лучше все забыть.

– Если не верите мне, поверьте моему учителю. Он почтенный бессмертный с горы Наньхуа, – сказала Чун Цзы, сохраняя спокойствие.

Все одновременно перевели на него взгляд.

Мужчина в белом одеянии спокойно стоял в дверях, освещаемый факелами. Его взгляд был невозмутим: в нем не читалось ни грусти, ни радости, но мягкость сияющих глаз заставляла людские сердца биться ровно и спокойно.

«Несомненно, это почтенный бессмертный из школы Наньхуа, кем еще он может быть?» Народ застыл в оцепенении.

Маленькая ученица так старалась утешить людей, что гнев наставника постепенно утих. Он внимательно посмотрел на толпу и чуть склонил голову.

Жители городка слепо поверили словам Чун Цзы. По сути, у них не было никаких оснований для такой веры, но это их единственная надежда. Они вынуждены верить, чтобы жить дальше.

Чун Цзы посмотрела на фигуру в белом и опустила глаза.

Ло Иньфань же вдруг резко вскинул руку, духовной силой притягивая ученицу к себе.

Девушка была атакована странным зеленовато-голубоватым туманом, который появился из ниоткуда, будто принесенный легким летним ветерком. Этот туман оставлял после себя ощущение томления и духоты. Промахнувшись мимо цели, он развернулся, словно живой, и снова устремился к Чун Цзы.

– Что это?! – ошеломленно выкрикнула Чун Цзы.

– Яд желания. – Ло Иньфань взмахнул рукавом, загораживая ученицу.

Зеленый туман коснулся белого рукава и исчез где-то в теле мужчины.

Он что, так легко позволил себя отравить?! Чун Цзы в панике стала искать пилюлю, которую дала ей дева Чжо Юнь.

– Учитель, у меня есть противоядие!

Ло Иньфань покачал головой.

Это был не первый раз, когда он сталкивался с ядом желания. Конечно, можно было применить особые техники и развеять туман, но зачем? Для тех, кто достиг бессмертия, нет ничего сложного в том, чтобы подавить свои желания. Яд не опасен для бессмертного, не стоит вообще придавать этому хоть какое-то значение. Однако уровень совершенствования юной ученицы еще мал, ей было бы трудно контролировать себя, а значит, ее отравление могло бы доставить проблемы.

Если яд желания проявился, то и демон желания где-то рядом.

Ло Иньфань следил за обстановкой, а Чун Цзы вспомнила слова девы Чжо Юнь, и на душе сразу стало полегче. Если сохранить душу чистой и подавлять свои желания три месяца, яд исчезнет сам собой. Разумеется, такому человеку, как учитель, не нужно противоядие.

Оглянувшись, Чун Цзы не увидела на улице людей. И те, кто был излечен, и те, кто еще оставался отравлен, были перенесены куда-то Ло Иньфанем.

Все больше и больше зеленого тумана приближалось к ним, клубясь и заполняя небо. Ло Иньфань нахмурился. Он хотел что-то предпринять, но вдруг услышал вдалеке протяжный зов. Туман, будто получив приказ, тут же отступил к источнику звука.

Зов был чистым и праведным – определенно, это кто-то из своих. Ло Иньфань быстро установил магический барьер, чтобы защитить деву Чжо Юнь, пока та готовит оставшиеся порции противоядия. Он хотел отправиться на зов и все проверить, как вдруг его взгляд упал на Чун Цзы. Его маленькая ученица уже столько раз попадала в неприятности, и, если оставить ее здесь, он точно не будет чувствовать себя спокойно.

Взмахнув рукавом, мужчина исчез, взяв ее с собой.

За городом на холме поднимался зеленый туман. Он клубился в холодном лунном свете прямо над пустырем. Множество обнаженных мужчин и женщин совокуплялись прямо на земле, они лизали друг друга, кусали, ласкали, издавая при этом абсолютно непристойные, развратные звуки. Даос лет тридцати в темных одеждах и одиннадцать его учеников сидели в центре толпы скрестив ноги. Вместе они образовывали странную магическую формацию. Двенадцать мечей над их головами повторяли тот же строй. Энергия клинков поднималась вверх, сталкиваясь с зеленым туманом.

Видимо, этот даос узнал о хаосе, устроенном демоном желания, и привел своих учеников. Выслеживая демона, они столкнулись с ним на пустыре и тут же вступили в бой. Обе стороны оказались равны в силе и никак не уступали друг другу. Демон прибегал к различным уловкам, создавая иллюзии. Он надеялся поколебать волю даосов, но все было тщетно.

Ло Иньфань наблюдал издалека, не спеша помогать. С каждым мгновением формация клинков даосов вызывала у него все больше восхищения.

Бессмертный был знаком со многими формациями мечей в мире бессмертных, но никогда не видел настолько необычного построения. Должно быть, этот человек сам его создал. И хотя формация несовершенна, она уникальна. Магические техники, применяемые им и его учениками, самобытны и ни на что не похожи. Даоса окружали искушающие иллюзии, однако он сохранял полное хладнокровие. Мужчина уже добился неплохих успехов в совершенствовании. Пожалуй, еще лет десять, и он сможет получить бессмертные кости.

Ло Иньфань совершенствовался сотни лет и достиг высшего ранга золотого бессмертного. Он проникал в саму суть, не поддавался страстям и желаниям. Вот и сейчас он смотрел на непристойные иллюзии и будто не видел их. Но в этот раз он забыл о серьезной проблеме… Только когда Чун Цзы тихонько охнула рядом с ним, Ло Иньфань опомнился. Увидев ее красное лицо, полное смущения, он осознал свой промах. Сожалея о том, что дал ученице это увидеть, Ло Иньфань поспешил запечатать часть ее сознания, скрывая иллюзию.

Образы исчезли, но Чун Цзы не сдвинулась с места, ошеломленно глядя в одну точку.

Горело не только лицо, горело все тело.

Тела тех мужчин и женщин располагались слишком близко. Это было невыносимо мерзко и распущенно, но их поцелуи… Поцелуи казались ей знакомыми. Наставник тоже целовал ее! Нежно, осторожно, без всякой развязности, но целовал. Как забыть те чувства? Как забыть и перестать желать?

Ее губы пересохли.

Неужели, глядя на этот разврат, она думает о наставнике?! Чун Цзы тут же опомнилась. Сейчас ей хотелось отхлестать себя по щекам за подобные мысли. Ей было страшно и стыдно, но она старалась не показывать вида, чтобы учитель не догадался о ее терзаниях. Боясь, что он все поймет, девушка низко склонила голову, пряча лицо.

Ло Иньфань заметил странность ее поведения. Мужчина почувствовал себя смущенным, а в сердце поселился необъяснимый страх.

Наблюдая за даосом, он упустил из виду важную деталь, забыв о своей маленькой ученице. Не следовало ему брать Чун Цзы собой. Ее уровень совершенствования еще слишком низок. Впервые увидев то, чего не следовало, она совершенно растерялась. Как наставник, он должен все объяснить, иначе груз в душе помешает совершенствованию воспитанницы и это приведет к проблемам в будущем.

«Так-то оно так, только как же ей все объяснить?»

Ло Иньфань в очередной раз убедился, что быть наставником очень тяжело.

Он размышлял, а лицо его оставалось бесстрастным.

– У людей есть семь чувств и шесть страстей. Чувства между мужчинами и женщинами возникают в сердце, но часто перерождаются в страсть. А когда страсть выходит из-под контроля и плотское желание перевешивает, появляется похоть. Демон желания создал эти иллюзии, чтобы поколебать волю того даоса и его учеников.

Чун Цзы все еще не понимала.

Она знала, что, когда мужчина и женщина нравятся друг другу, это называется любовь. Но что такое похоть? И что только что делали те мужчины и женщины?

Все эти вещи было трудно объяснить сразу, поэтому Ло Иньфань решил вернуться к теме позднее.

– Сами по себе желания не несут вреда. Однако человеческое сердце маленькое, а желания порой слишком велики. Человек, ступивший на кривой путь и поддавшийся своим желаниям, может не только потерять любовь, но и привлечь дурные помыслы. Потому необходимо совершенствоваться, очищая ум и освобождая сердце от страстей. Ничто не должно касаться тебя, в твоем сердце должна быть только забота о мире и живых существах, его населяющих.

Чун Цзы промолчала.

Да, ее наставник именно такой. Его сердце заполнено заботой о людях и шести мирах. Так будет всегда. Ни для чего другого там места нет.

– Я запомню, учитель.

Ло Иньфань молча кивнул.

В этот момент даос вдруг громко закричал, формация мечей ярко вспыхнула, уничтожая зеленый туман. Призрачные мужчины и женщины исчезли, а с пустыря с воплями разбежались черные тени.

Даос встал, но не погнался за ними.

– Вы враг или друг?

В свете луны возникли мужская и женская фигуры в белых одеждах: оба с незаурядной аурой.

Почувствовав ци золотого бессмертного, исходящую от мужчины, даос был удивлен и обрадован. Он поспешил поклониться:

– Я Хай Шэн, приветствую почтенного Чунхуа!

Услышав имя почтенного Чунхуа, ученики восторженно подскочили и синхронно преклонили колени.

Ло Иньфань дал знак, что не нуждается в церемониях.

– Наставник, ваши магические техники уникальны.

Тот смутился.

– Я никогда не обучался магии. Когда был молод, бессмертный Чу из школы Чаншэн дал мне несколько уроков. Я хотел пойти на гору бессмертных, чтобы поучаствовать в отборе учеников, но в то время на моем попечении была старая мать, нужно было остаться дома и заботиться о ней. К тому же у нас не было денег, поэтому планы отправились в долгий ящик. Каждый день я следовал наставлениям, что дал мне бессмертный Чу, смог скопить небольшое количество духовной силы и разобраться в нескольких техниках меча. Сегодня мы проходили неподалеку и случайно столкнулись с демоном желаний. Мы преследовали его, не зная, что почтенный Чунхуа рядом.

«Школа Чаншэн? Бессмертный по фамилии Чу?» Ло Иньфань помолчал, а затем кивнул:

– Школа Чаншэн – школа заклинателей. Ты же практикуешь техники меча, вплетая магию заклинателей. Видимо, причина в этом.

Хай Шэн снова поклонился.

– Моя мать умерла два года назад. Я пытался найти учителей в школе Чаншэн и на горе Куньлунь, однако мне много раз отказывали. Все потому, что глава Мин и глава Юй Сюй посчитали, что мой метод совершенствования слишком странный и не соответствует ни школе Бессмертного меча, ни школе заклинателей. Я не смог увидеться с бессмертным Чу, поэтому мне осталось лишь совершенствоваться самостоятельно. За последние два года я принял нескольких учеников. Их магические умения весьма посредственны и не достойны вашего внимания, но надеюсь, что почтенный будет добр к нам и позволит стать последователями школы Наньхуа.

Ло Иньфань покачал головой:

– Вам удалось соединить техники заклинателей и последователей школ Бессмертного меча. Это уникальный пример, такого нет в мире бессмертных. Вы уже создали собственную методику, зачем вам становиться чьим-то учеником? Не лучше ли основать собственную школу?

Хай Шэн был потрясен.

– Слова почтенного Чунхуа возлагают на меня слишком большую ответственность. Мои навыки примитивны, разве посмею я решиться на такой шаг?

– Вы практикуете технику, которая несовместима ни с техниками школ Бессмертного меча, ни с техниками заклинателей. Даже если сломаете себя и станете последователем одной из школ, все равно потерпите неудачу. Если посмотреть в прошлое, можно увидеть, что никто из основателей школ на начальном этапе не был совершенен. Не попробуешь, не узнаешь. Вы слишком принижаете свои способности.

Услышав слова бессмертного, ученики радостно воскликнули:

– Слова почтенного Чунхуа не могут быть ложью. Пусть ваши ученики не так способны, мы готовы следовать за учителем. Пожалуйста, будьте решительны.

Хай Шэн тоже был воодушевлен и будто что-то осознал.

– Слова почтенного Чунхуа открыли мне глаза. Наша школа будет основана благодаря вам. Пожалуйста, дайте ей название.

Ло Иньфань не стал отказываться.

– Последователи школ бессмертных должны помогать простым людям и защищать их. Такова обязанность совершенствующихся. Иначе, даже владея магией, нельзя стать настоящей школой. Почему бы уважаемому брату не взять для своей школы название «Фушэн», что значит «поддерживать жизнь»?

Хай Шэн и его ученики с благодарностью приняли новое имя.

Ло Иньфань продолжил:

– В этом городе нет последователей школ бессмертных. Поскольку вы основали свою школу в этих землях, можете здесь обосноваться, защищая жителей и обучая учеников. – Он указал на горы. – Та вершина – средоточие духовной силы, она может стать надежным укрытием.

– Я запомню это, почтенный.

Ло Иньфань достал Благовония посланий со свитком и дал их даосу.

– На начальном этапе вам будет трудно. Если демоны снова нападут, зажгите Благовония посланий, и ученики, которые будут поблизости, тут же придут на помощь. К тому же я заметил некоторые изъяны в вашей формации мечей – в этом свитке записаны рекомендации, которые позволят увеличить ее силу.

Хай Шэн с радостью и благодарностью принял дары.

Ло Иньфань с Чун Цзы ушли.

Создание новой школы – дело сложное, поэтому Хай Шэн и его ученики не стали медлить. Они ступили на свои мечи и полетели к главной вершине.

На холме воцарилась тишина. Откуда-то снова стянулся зеленый туман, сконцентрировавшись в несколько сгустков. На пустыре из ниоткуда возник демон. Он с ненавистью смотрел вслед только что ушедшим людям.

– Похоже, твоим никчемным подчиненным снова придется сменить логово. Просто вернись во дворец господина и спрячься там.

– Темный нарцисс!

Женщина стояла спиной к лунному свету, а ее лицо было скрыто тьмой.

– Великий демон желаний, страж магии, даже не смеет показать лица перед Ло Иньфанем. Я думала, ты могущественнее меня.

Демон сердито рыкнул:

– Хватит с меня твоих саркастических замечаний!

– Мне нет до тебя никакого дела, – равнодушно ответила Темный нарцисс. – Господин призывает вернуться.

Из-за Ло Иньфаня он сам и его подчиненные были вынуждены раз за разом покидать свои логова. Демон скрежетнул зубами и усмехнулся:

– Однажды я, демон желаний, уничтожу школу Наньхуа!