Услышав, что ей предстоит соревноваться с Цинь Кэ, Чун Цзы почувствовала облегчение. Это всяко лучше, чем иметь дело с Вэнь Линчжи и остальными. Девушка бесшумно проскользнула обратно к Янь Чжэньчжу и села рядом.

Подруга заметила ее и повернулась.

– Где ты была? Скоро твоя очередь.

Чун Цзы посмотрела на обрыв под скалой, на белые облака, клубящиеся внизу, и спросила:

– Там правда вход в загробный мир?

– Внизу установлен барьер, иначе дикие призраки[43] могли бы прорваться наверх. Загробный мир – это место перерождения. Владыка Янь[44] всегда держится в стороне, не ввязываясь в дела бессмертных или демонов. Их сила мала, но Призрачные врата по велению Небес всегда закрыты. Ни бессмертные, ни демоны не могут войти, пока не умрут. Призрак, входящий в Призрачные врата, теряет свою духовную силу, и все, что ему остается, – перейти в следующее воплощение. Когда Верховный демон Ни Лунь завоевал мир нечисти, он напал и на загробный мир, желая объединить уже три мира, но был вынужден сдаться.

Чун Цзы кивнула.

– Правильно. Неважно, человек ты, демон или бессмертный, смерть для всех беспристрастна. Хотя бессмертные могут долго избегать цикла перерождений, даже они рано или поздно умирают. Могущественные предки, чей уровень совершенствования был недостижим, не избежали неотвратимого конца. Смерть – лишь вопрос времени.

Янь Чжэньчжу улыбнулась.

– Ты так говоришь, будто не видишь никакой разницы между бессмертными и обычными людьми. И зачем же мы стремимся к бессмертию?

Та покачала головой и с серьезным выражением на лице сказала:

– Разница между бессмертными и простыми смертными в том, что первые рождены для защиты шести миров, а последние – нет. Поэтому главное, что совершенствуют бессмертные, – это безграничная любовь. Они сильнее простых людей и живут дольше, чтобы нести на плечах тяжелую ответственность за шесть миров. В любой момент они готовы отдать свою жизнь.

Янь Чжэньчжу слушала ее, ошарашенно раскрыв рот. Прошло несколько мгновений, и она вдруг рассмеялась.

– Как такая молодая девушка может рассуждать о великих принципах?

Чун Цзы покраснела.

– Просто я сама задавала этот вопрос наставнику. Это его слова.

– Ну конечно, ты же помнишь каждое слово почтенного.

Девушка смущенно улыбнулась и опустила голову.

Пока они болтали, закончился еще один этап.

Совсем скоро настанет очередь Чун Цзы. Переживая, она коснулась посоха Сияния звезд и молча попросила:

– Сияние звезд, хотя ты и был со мной совсем недолго, знай: ты – выбор наставника, и я буду любить только тебя, беречь и дорожить. Ни за что не оставлю. Когда выйдем на арену, мы покажем свое истинное лицо, чтобы никто не мог смеяться над нами.

Посох Сияния звезд сверкнул, будто поняв значение ее слов, и чуть дернулся.

Чун Цзы удивленно застыла, но Янь Чжэньчжу подтолкнула ее и сказала:

– Поторопись. Твоя очередь.

Оказалось, что последнее состязание из-за огромной разницы в силе соперников завершилось очень быстро. Настало время ей и Цинь Кэ ступить на арену. Юноша уже ждал у обрыва Вознесения, паря на мече над белыми облаками. Его брови были чуть нахмурены, но выражение лица изменилось. Он снова выглядел так, как привыкли его видеть окружающие: сдержанным, зрелым, а оттого еще более привлекательным.

Юноша был последним учеником главы и вел себя надлежащим образом, чтобы не посрамить репутацию наставника.

Когда в своем первом состязании он продемонстрировал невероятную технику Погибельной падающей звезды, все ученики прониклись к нему уважением и восхищением. К тому же он ученик главы, а значит, им нельзя пренебрегать. Однако сейчас его соперницей будет Чун Цзы, которая ничего не умеет. Сильнейший и слабейший ученики сойдутся в поединке – результат очевиден, здесь даже гадать не надо. Обычно над Чун Цзы всегда издевались и смеялись Вэнь Линчжи и другие ученицы. Ее слова и поступки не были такими изворотливыми, как у ученицы бессмертного надзирателя Миня, зато она имела добрый нрав и никогда не провоцировала ссору. Ее внешность тоже вызывала симпатию, поэтому со временем отношение учеников сменилось с презрения на жалость. Сейчас многие жалели ее, считая, что без навыка владения мечом она неизбежно выставит себя в дурном свете. Ученики, сжав за девушку кулаки, ожидали развязки.

Вэнь Линчжи развернулась в сторону сидящих рядом товарищей и завела беседу. Она не смотрела на арену, хотя уголки ее губ уже приподнялись в победной ухмылке.

Увидев это, Янь Чжэньчжу фыркнула. Она разговаривала с Чун Цзы и уже знала, что та научилась летать на магическом оружии.

– Уверена, что сможешь взлететь? – все же обеспокоенно поинтересовалась Чжэньчжу, останавливая Чун Цзы рукой. – Если хочешь, я замолвлю за тебя слово, и тебе не придется выходить на арену.

Девушка встала, держа посох Сияния звезд в руках, и с волнением взглянула в сторону каменной платформы.

Он тоже смотрел на нее. Его взгляд был полон нежности, спокойствия, утешения и ободрения, наполнял силой и мужеством.

Всего один взгляд, а бушующее сердце стало тихим, точно водная гладь.

Любые мысли совершенно лишние. Покуда учитель не испытывает к ней неприязни, какое ей может быть дело до того, что думают другие?

Чун Цзы отвела руку Янь Чжэньчжу и покачала головой.

– Все в порядке.

Она решительно разжала руку, и посох Сияния звезд упал к ее ногам, послушно застыв в воздухе, словно успокаивая и поторапливая.

Чун Цзы ступила на него.

Каждые пять лет устраивалось состязание, в котором в обязательном порядке принимали участие новички школы. Пропускать его абсолютно недопустимо. Это делалось для того, чтобы проверить, чему воспитанники научились за пять лет и нет ли у них пробелов в учебе. Правило было установлено еще основателями, чтобы вдохновлять и подстегивать учеников прославлять школу Наньхуа. Однако вряд ли предки ожидали, что много тысяч лет спустя в школе Наньхуа появится ученица, которая будет совершенствовать только бессмертный дух, но не магию, иначе они тоже не знали бы, что с этим делать.

Юй Ду посмотрел на Ло Иньфаня.

– По-моему, лучше остановиться…

Но не успел он закончить фразу, как едва уловимый серебряный росчерк оторвался от земли и взмыл в небеса, заставив зрителей удивленно охнуть. Глава бросил взгляд на арену и увидел девушку в белом одеянии, которая уже стояла над облаками под обрывом Вознесения, а сияющий след от ее посоха медленно таял за спиной.

Мертвая тишина опустилась на гору.

Она стояла, опустив взгляд, длинные рукава развевались на ветру, а тело казалось очень хрупким и худым. Конечно, ее формы не были столь пышными и привлекательными, как у Вэнь Линчжи, однако в ней было нечто особенное, неземное, то, чего определенно не было у Вэнь Линчжи.

Все ученики на мгновение застыли: кто-то с удивлением, но большинство с недоверием.

Главное при управлении мечом – скорость, устойчивость и точность. Освоив эти три пункта в совершенстве, можно обеспечить себя неоспоримым преимуществом и застать противника врасплох. Если ученик талантлив, как, например, Цинь Кэ, он сможет добиться должного уровня за несколько лет. Однако, по слухам, эта девушка совсем не практиковалась, как же она смогла достичь такого прогресса?

Может быть, все разговоры были неправдой?

Не только ученики терзались сомнениями, трое бессмертных, восседавших на высокой платформе, тоже выглядели плохо, а в их взглядах читались смешанные чувства. Один лишь Му Юй взглянул на Чун Цзы с улыбкой.

Минь Юньчжун посмотрел на Ло Иньфаня, натянуто улыбаясь.

– Ученик, достойный бессмертного стража.

Юй Ду сначала нахмурился, но очень скоро успокоился.

– Это всего лишь техника полета на мече. Ученики школ бессмертных должны ее знать, чтобы не упасть в грязь лицом. Уважаемый Минь, не стоит слишком волноваться.

Бессмертный надзиратель больше не проронил ни слова.

Син Сюань тоже попытался смягчить углы:

– У этой девочки выдающиеся природные данные. Неудивительно, что за несколько лет практики она достигла таких результатов.

Ло Иньфань с абсолютно прямой спиной сидел в своем кресле. Ни одна мышца на его лице не дрогнула, будто он даже не слышал разговора трех почтенных бессмертных.

Он издалека смотрел на свою маленькую ученицу, и в его взгляде плескалось потрясение.

Лишь он один знал правду.

Три дня! Всего три дня понадобилось Чун Цзы, чтобы объединить свой разум с посохом Сияния звезд. Уровень, которого обычные ученики достигают спустя больше десяти лет тренировок!

Трудно описать чувства учителя в этот момент. Пожалуй, это была грусть или жалость.

Столь редкий талант обычно считается величайшей удачей для ученика школы бессмертных. Однако Чун Цзы рождена с темным духом, и ее удача превратилась в беду. Если сейчас раскрыть правду, ситуация обернется еще большими подозрениями в ее адрес. Все наставники в мире бессмертных гордятся своими талантливыми учениками, но Ло Иньфань был единственным, кто желал, чтобы его ученица была хоть немного бездарнее.

Мужчина не смог сдержать тяжелого вздоха.

Атмосфера вокруг была странной, и Чун Цзы чувствовала себя неуютно. Она не была уверена в своих силах и очень переживала. Ее взгляд невольно потянулся к платформе, ища утешения.

Он продолжал сидеть неподвижно, но этот взгляд…

Сердце Чун Цзы тревожно екнуло. Что же она сделала не так? Тщательно все обдумав, девушка так и не смогла понять ошибку. Разве полет на мече не оценивался по скорости и свободе движения? Неужели наставник недоволен именно этим?

Взглянув в знакомые большие глаза, Ло Иньфань очень пожалел. Он понял, что ученицу задела его тревога. В конце концов, она еще ребенок, и в происходящем нет ее вины. Не стоит слишком много думать об этом.

Взяв себя в руки, он вновь посмотрел на воспитанницу и чуть кивнул в знак одобрения.

Чун Цзы почувствовала облегчение и радость.

Цинь Кэ тоже уже пришел в себя. Уголок его рта дернулся, и он сказал:

– Дурнушка, ты быстро учишься.

Она наконец вспомнила, что, вообще-то, участвует в соревновании. Услышав похвалу от соперника, Чун Цзы обрадовалась еще больше и уже открыла рот, чтобы признать поражение, но тут прямо в нее устремился ослепительный синий свет, заставив охнуть и зажмуриться.

Прежде чем она успела отреагировать, холодная сила достигла ее тела, и одновременно раздался голос:

– Осторожно.

Мощная энергия, словно острые шипы, пронзила плоть, распространяясь по жилам и венам. Кровь в теле превратилась в лед. Перед глазами почернело. Не вынеся боли, Чун Цзы упала с посоха и полетела вниз.

– Букашка! – в страхе закричала Янь Чжэньчжу.

– Лови! – почти одновременно воскликнул Юй Ду.

Толпа в ужасе затихла, а белая тень уже подхватила девушку, сжимая в объятиях.

Хотя техника Подчинения льда не наносила вреда душам, смертное тело не могло выдержать такого натиска. К счастью, у Чун Цзы уже имелось тело полубессмертной, иначе она давно была бы мертва.

Ло Иньфань мгновенно рассеял заклинание, крепко взял ученицу за руку, делясь золотой бессмертной ци, чтобы защитить ее духовное ядро[45].

Цинь Кэ думал, что, раз навыки владения мечом Чун Цзы так впечатляющи, она и в других сферах достигла прогресса. Поэтому решил использовать для атаки двадцать процентов духовной силы, считая, что даже самый плохой ученик сможет избежать удара. Однако он совершенно не ожидал, что она абсолютно не владеет магией. Увидев результат, юноша бросился вперед.

– Дурнушка! – Только открыв рот, он сразу понял, что сказал лишнее, и тут же остановился.

Лицо человека, который держал Чун Цзы на руках, было белым, словно бумага. Ло Иньфань был не просто встревожен, он был зол.

«Пока наставник со мной, кто может навредить мне?»

Ученица доверяла ему и полностью на него полагалась. Вероятно, в душе она уже давно считала наставника своим близким человеком. Они многие годы проводили вместе, разве мог он сам не привязаться к ней? Он обещал защищать ее, но снова и снова позволял страдать. Происшествие с Вань Цзе было несчастным случаем, однако в этот раз… Мужчина спокойно наблюдал, как кто-то причиняет ей боль, и не успел прийти на помощь.

Увидев, что ее души целы, Ло Иньфань почувствовал облегчение, а затем его снова затопило огромное чувство вины.

– Чун-эр, – тихо позвал он

Девушка еще не до конца пришла в себя и смотрела немного рассеянно.

Юй Ду, Минь Юньчжун и другие понимали, что такое происшествие во время испытания – дело серьезное. Они поспешили к Ло Иньфаню, чтобы узнать, все ли в порядке. Син Сюань вышел вперед, осторожно осмотрел Чун Цзы и сказал:

– К счастью, удар был несильным. Если принимать по одной пилюле Кровавого пера[46] в день, уже через полмесяца силы полностью восстановятся.

Глава вздохнул с облегчением, но затем нахмурился.

– Кэ-эр, почему бы тебе не подойти и не извиниться?!

Цинь Кэ и сам был обеспокоен ранением Чун Цзы, но, услышав слова Син Сюаня, немного успокоился. Склонив голову, он произнес:

– Младший ученик поступил безрассудно и полагается на почтенного. Накажите меня.

Ло Иньфань холодно сказал:

– Неси наказание в пещерах пика Касающегося облаков.

То, что Цинь Кэ сейчас был подвергнут наказанию, определенно повлияет на результаты состязания. Вэнь Линчжи слушала разговор издалека и сейчас поспешила заступиться за него:

– Почтенный, прошу, расследуйте это дело. Он ведь не мог знать…

Ло Иньфань хмуро взглянул на нее.

Его взгляд сильно отличался от того мягкого и нежного, к которому все привыкли. Сейчас он был холодным и жестоким – таким, от которого кровь стыла в жилах.

Этот взор ясно показывал всем, что почтенный Чунхуа, слывший отчужденным и равнодушным, готов на многое ради защиты ученицы. Его отношение к «бесполезной» девчонке было совсем не таким, как полагали другие.

Вэнь Линчжи тут же закрыла рот, не осмеливаясь даже дышать.

Цинь Кэ же, напротив, собрался с духом и произнес:

– Младший ученик признает свою вину. Я последую за бессмертным надзирателем Минем в пещеру на вершине пика Касающегося облаков, чтобы получить заслуженное наказание. Надеюсь, почтенный поскорее заберет Чун Цзы домой и вылечит ее.

– Магия изучается не для того, чтобы хвастаться. Ее нельзя использовать во время состязания.

– Младший ученик запомнит слова почтенного, – не стал спорить юноша.

Наконец-то она снова в его объятиях! Таких нежных и сильных. И эти глаза… в них явно мелькнули потрясение и гнев! Чун Цзы испытывала сейчас так много чувств: радость, грусть, нежелание расставаться… Она совсем не обращала внимания на то, что происходило вокруг. Даже телесная боль стала для нее ничем. Девушка просто закрыла глаза и прижалась лицом к его гладким черным волосам.

Думая, что ей плохо, Ло Иньфань повернулся к Юй Ду и сказал:

– Я отнесу ее на пик Пурпурного бамбука.

Тот кивнул.

– К счастью, все обошлось. Я попрошу Кэ-эр позже прийти к ней и извиниться.

Ло Иньфань ничего не сказал. Он развернулся и с Чун Цзы на руках взмыл в небо на пятицветном облаке.

Проводив взглядом учителя и ученицу, Цинь Кэ подошел к Минь Юньчжуну и со стыдом сказал:

– Я был неосторожен и чуть не совершил непоправимую ошибку. Прошу бессмертного надзирателя Миня о наказании.

Минь Юньчжун скривил губы в полуусмешке.

– Что на это скажет глава?

Юй Ду горько хмыкнул.

– Действуй согласно правилам.

Вэнь Линчжи бросилась к своему наставнику.

– Учитель, это не его вина, он ведь ничего не знал о Чун Цзы, поэтому был неосторожен. Это все она…

– Спасибо, сестра, – перебил Цинь Кэ. – Мне не стоило никому вредить, и я добровольно прошу о наказании.

Минь Юньчжун и прежде был о нем хорошего мнения, а теперь, когда Цинь Кэ смело взял на себя ответственность, юноша понравился ему еще больше. С каменным выражением лица он взвешивал про себя все за и против. С одной стороны, следует учитывать позицию Ло Иньфаня, с другой – хорошо бы оставить Цинь Кэ возможность продолжить участие в состязании. Нужно придумать такой выход, чтобы перед лицом множества учеников сохранить репутацию всех участников конфликта.

Му Юй, стоявший рядом, улыбнулся.

– У смертных есть поговорка: «Незнающего не винят». Хотя брат Цинь, безусловно, совершил ошибку, его можно понять. Это все-таки состязание, прежде ученикам тоже случалось неосторожно ранить своих товарищей. Наказание должно быть вынесено, но нет нужды делать это прямо сейчас.

Минь Юньчжун кивнул и серьезно сказал:

– Тебя следует сурово наказать, но ты сделал это непреднамеренно, а испытание еще не закончилось, поэтому продолжи участие. После приходи в пещеры пика Касающегося облаков, чтобы получить свое наказание. – Затем он отвернулся и, возвращаясь на каменную платформу, бросил через плечо: – Не забудь извиниться перед Ло Иньфанем.

Цинь Кэ склонил голову и направил меч к земле.

Как и говорил Син Сюань, принимая по одной пилюле Кровавого пера каждый день, через месяц Чун Цзы полностью выздоровела. Когда она очнулась, состязание навыков владения мечом давно закончилось. В этот раз борьба за звание лучшего ученика была необыкновенно яростной. Сто сорок два ученика вышли на арену, чтобы бросить друг другу вызов. Цинь Кэ победил нескольких учеников Минь Юньчжуна, но, как и следовало ожидать, проиграл Му Юю. Подобную развязку можно считать удачной для всех. Говорят, бой Цинь Кэ и Му Юя был самым захватывающим за последние сто лет испытаний.

Му Юй снова закрепил за собой место лучшего ученика, что не только вызывало гордость у Минь Юньчжуна, но и удовлетворило Юй Ду. Ведь нет ничего постыдного в том, что молодой ученик проиграл более опытному. Му Юй практикуется уже двадцать лет, Цинь Кэ же – всего пять. То, что он за столь короткое время достиг такого уровня, само по себе уникально. Его уже можно назвать восходящим талантом школы Наньхуа.

Испытание завершилось, и пыл учеников еще не успел угаснуть, как до горы Наньхуа докатилась важная новость.

Люди, которые хотели навредить Вань Цзе, каким-то образом узнали о местоположении Гун Кэжань, которая совершенствовалась в Ледяном озере, схватили ее и переправили в школу Куньлунь. Глава школы Куньлунь, почтенный Юй Сюй, тут же разослал весточку всем школам бессмертных. Услышав новость, важные фигуры школ Цинхуа, Чаншэн, Шушань, Маошань и прочих поспешили на помощь.

Получив письмо, Юй Ду и Ло Иньфань немедленно обсудили все с Минь Юньчжуном и Син Сюанем и решили, что демонический меч Ни Луня имеет огромное значение, его следует как можно скорее отвоевать и подвергнуть очищению, чтобы в будущем избежать катастрофы. Письмо Юй Сюя ясно показывало: он надеется, что Ло Иньфань прибудет в школу Куньлунь лично. В конце концов, Вань Цзе был повелителем демонов и сильнейшим из демонического мира, не каждый мог с ним соперничать. Все обсудив, Ло Иньфань решил отправиться в школу Куньлунь первым, после него на помощь должны были прийти Цинь Кэ и группа учеников. К тому времени Чун Цзы уже оправилась от ран, и Ло Иньфаню не надо было об этом беспокоиться. Но когда пришло время выдвигаться, мужчина снова засомневался.

Когда он покинет школу Наньхуа, его маленькая ученица останется одна на пике Пурпурного бамбука. Кроме техники управления мечом, она не владеет никакой другой магией. У Юй Ду и Минь Юньчжуна было много своих учеников, и им было о ком позаботиться. По совпадению, в этот раз Син Сюань тоже захотел пойти. Если произойдет что-то непредвиденное, кто позаботится о Чун Цзы? Может быть, стоит взять ее с собой? Если случится хоть малая, хоть ничтожная часть того, что произошло в школе Цинхуа…

Ло Иньфань горько улыбнулся.

После стольких лет тишины и покоя, без тревог и забот, кто бы мог подумать, что теперь его будут беспокоить такие вещи. Неужели это и есть то чувство, которое называют «родительской любовью»?

Раньше он считал, что идея оставить ее рядом с собой, защищая от любых происшествий, – самая правильная. Но после испытания навыков владения мечом Ло Иньфань обнаружил, что зачастую все не так просто, как он себе представлял. Быть учеником школы бессмертных и совершенно не владеть магией очень опасно. Если бы в тот день на месте Цинь Кэ был кто-то другой… итог даже страшно представить.

Он воспитывал Чун Цзы с малого возраста и знал характер своей ученицы. У нее удивительный талант, но к ней относятся предвзято. Даже он, ее наставник, не может остаться беспристрастным. И дело не в доверии, а в том, что почтенный Чунхуа не смеет пойти на такой риск. Цена ошибки – школа Наньхуа и даже все простые люди. Великое бедствие времен Ни Луня до сих пор остается кошмаром для многих.

Но ребенок, с детства терпевший обиды, вступивший в школу бессмертных, но лишенный возможности учиться и защищать себя, все равно остается чист и невинен.

Она никогда не жалуется, по-прежнему безоговорочно доверяет своему учителю.

Даже самые безжалостные боги были бы тронуты таким самопожертвованием.

За долгие годы, что Ло Иньфань провел один, культивируя бессмертие, он на многие вещи привык смотреть легко. Даже собственная жизнь мало его заботила, характер стал равнодушным.

Кроме защиты простых смертных и охраны Монумента Шести миров, ничто и никто не были для него важным. Однако теперь… Этот ребенок с ним уже пять лет, она искренна и преданна, что заставляет Ло Иньфаня чувствовать себя обязанным. А если добавить чувство вины за то, что он не может по-настоящему быть для нее учителем, бессмертный больше не мог сохранять свою невозмутимость. Вот и перед отправлением в школу Куньлунь он переживал о безопасности ученицы и беспокоился о ее будущем. Обычно он уходил сразу же, как принимал решение, но сегодня медлил, продолжая размышлять о том, что ей сказать, как успокоить и какие советы дать.

Ло Иньфань стоял перед дворцом на берегу источника Четырех морей, заложив руки за спину. Полы его длинных белых одежд струились по земле, будто составляя единое целое с вечным туманом.

Чун Цзы вышла из дворца и увидела эту удивительную сцену. Она долго стояла, замерев, а затем тихо подошла и окликнула:

– Наставник.

Ло Иньфань приветственно кивнул, не оборачиваясь.

– О чем задумался учитель?

– Твой учитель думает, не совершает ли он ошибку.

Тон его голоса был таким же ровным, как и всегда. Это не было похоже на слова, скорее на вздох, наполненный грустью, беспокойством и сожалением.

Чун Цзы все мгновенно поняла.

– Наставник, мое ранение было несчастным случаем. По чьей вине я тогда оцепенела? Я сама виновата, надо было просто обо всем сказать раньше, тогда ничего бы не произошло. – Она легко запрыгнула на каменный мостик. – К тому же теперь все в порядке.

Эта девочка понимает все! Ло Иньфань покачал головой и наконец посмотрел на нее.

– Ты продолжаешь прыгать, точно ребенок, который никак не вырастет.

Чун Цзы опустила глаза и улыбнулась.

Девушка и правда хотела бы вечно оставаться ребенком, каждый день прижиматься к своему наставнику, как она делала это раньше. Но теперь она может оказаться в его объятиях, только испытав боль.

Маленькая ученица улыбалась, но Ло Иньфань чувствовал грусть. Однако откладывать решение было нельзя. Он отвернулся, глядя на источник Четырех морей, задумался на мгновение и решил рассказать ей все.

– Бессмертная Гун захвачена. Вань Цзе обязательно явится в школу Куньлунь. Твой учитель должен отправиться туда завтра.

Чун Цзы уже встречалась с Вань Цзе и, конечно, не забыла повелителя демонов после всего, что ей довелось из-за него пережить. Услышав новость, она была ошеломлена и поспешила сказать:

– Я тоже пойду!

Мужчина покачал головой.

– Оставайся в школе Наньхуа.

Чун Цзы была сильно обеспокоена.

– Нет, я хочу…

Ло Иньфань хмуро взглянул на нее и строго сказал:

– Не слушаешься своего наставника?

Она не осмелилась больше перечить и опустила голову.

Поняв, что переборщил, наставник смягчил тон:

– Это путешествие опасно. Ты не владеешь магией, потому оставайся здесь и охраняй пик Пурпурного бамбука. Если станет скучно, спустись и поищи кого-нибудь… Чжэньчжу тоже отправится в школу Куньлунь через несколько дней, так что найди кого-то другого для компании.

– Угу, – уныло буркнула Чун Цзы.

Ло Иньфань хотел еще что-то сказать, но вдруг замолчал. Взмахнув широким рукавом, он вмиг развеял дымку перед собой – на зеркальной глади источника Четырех морей проступила картина.

У подножия пика Пурпурного бамбука стоял Цинь Кэ. Он низко поклонился, приветствуя:

– Недавно я был слишком опрометчив и по неосторожности ранил младшую сестру. Я глубоко сожалею и уже принял наказание от бессмертного надзирателя Миня. Мне неизвестно ее самочувствие, но я пришел просить прощения у почтенного и у сестры Чун Цзы.

Услышав о наказании, Чун Цзы почувствовала себя виноватой. Эти дни она жила, наслаждаясь заботой учителя, совсем забыв о Цинь Кэ. А он получил суровое наказание за случайную рану…

– Брат Цинь не хотел меня обидеть, учитель…

Даже в такой ситуации она заступалась за того, кто ранил ее. Ло Иньфань был доволен своей ученицей, он рассеял видение и тихо произнес:

– Этот ребенок обладает редким пониманием и твердым характером. В будущем он многого добьется. Раз уж он искренне пришел навестить тебя, ступай и поблагодари его лично.

«Интересно, наставник выглядит на двадцать два года, а его когда-нибудь называли ребенком?» Чун Цзы склонила голову набок, задумчиво глядя на него.

Ло Иньфань озадаченно посмотрел на ученицу, но, к счастью, им не двигало любопытство, поэтому ничего не спросил, лишь велел:

– Иди, но не задерживайся. Я еще не все тебе сказал.

– Хорошо.

Чун Цзы проводила взглядом наставника, чья фигура исчезла за дверьми дворца Чунхуа, и улыбнулась своим мыслям. Не желая заставлять Цинь Кэ ждать, девушка ступила на посох Сияния звезд и помчалась к подножию пика Пурпурного бамбука. Еще издали она увидела юношу в белых одеждах.

– Брат Цинь! – радостно закричала она, помахав рукой.

Цинь Кэ сделал пару шагов навстречу, но остановился, нахмурившись.

– Твоя рана…

– Уже все прошло. – Чун Цзы приземлилась перед ним и виновато сказала: – Это не имеет к тебе никакого отношения. Я не знала, что тебя наказали… Какое взыскание наложил на тебя бессмертный надзиратель Минь? Он был суров?

Цинь Кэ задал встречный вопрос:

– Как это могло произойти?

– А? – Чун Цзы недоумевала.

Юноша посмотрел ей в глаза.

– Он действительно твой учитель?

Чун Цзы наконец поняла. Опустив голову, она сказала с полуулыбкой:

– Я родилась с темным духом и не должна практиковать магию. Даже если бы глава Юй дал согласие, я бы не стала учиться. Можешь смеяться, но мне лень.

Цинь Кэ некоторое время молчал, затем повернулся и хрипло выпалил:

– Дурнушка!

Она была сбита с толку, а Цинь Кэ вдруг снова сказал:

– Хочешь лениться – твое дело. Неважно, владеешь ли ты магией или нет. Я вижу, что почтенный ревностно защищает тебя. Тем более… мы тоже здесь, чего бояться?

Действительно, наставник защищает ее. Значит, даже Цинь Кэ это видит? Чун Цзы была счастлива.

– Я слышала от учителя, что ты победил многих на испытании и сражался с Му Юем семьдесят раундов. Брат Му был первым за последние сто лет, кто бросил вызов лучшему ученику на своем первом испытании, а ты – второй.

Цинь Кэ покачал головой

– Это всего лишь слова. Брат Му превосходит меня.

Девушка легонько ударила его посохом:

– Брат слишком скромничает.

Юноша попятился, но выражение его лица осталось неизменным.

– Я не скромничаю. Меч Восьми пустошей, который я использую, – это древнее божественное оружие, он намного превосходит меч брата Му. У меня явное преимущество в этом плане. К тому же во время испытания, после сорокового раунда, я почувствовал, что мои силы начинают иссякать, брат Му же легко выдержал сражение целиком. Это говорит о том, что его уровень совершенствования намного превосходит мой. Боюсь, несколько раз он даже поддался.

Эти слова восхитили Чун Цзы еще больше. Брат Цинь умеет не только побеждать, но и принимать поражение.

– Так или иначе, ты начал обучение на десять лет позже брата Му. То, что ты можешь сражаться с ним на равных, – уже большой успех. Даже мой наставник хвалит тебя.

Цинь Кэ был удивлен:

– Правда?

Чун Цзы серьезно кивнула.

– Зачем мне тебя обманывать? Чуть ранее он сказал, что у тебя редкий уровень понимания и ты добьешься больших успехов в будущем.

Цинь Кэ натянуто улыбнулся.

– Получить похвалу от почтенного – честь для меня. Я полагал, он будет злиться из-за того, что я причинил тебе боль.

– Не говори глупостей. Моего учителя не так легко разгневать. Он только кажется равнодушным, на деле же его характер даже лучше, чем у почтенного Тяньцзи.

Видимо, все ученики в шести мирах восхищаются своими наставниками. Цинь Кэ поджал губы, взглянул на нее исподлобья и развернулся.

– Рад, что с тобой все в порядке. Ты только поправилась, возвращайся и отдохни. Я приду в другой день.

Проводив его, Чун Цзы вспомнила о наставлениях Ло Иньфаня. Она тут же запрыгнула на посох и поспешила обратно к дворцу Чунхуа. Однако главный зал оказался пуст. Девушка уже начала волноваться, но в этот момент раздался знакомый голос:

– Я с охраняющим горы суань-ни, скорее приходи.