Ульвар лежал без сознания у подножия лестницы в подвал и едва дышал. Оставив Тенгиля позаботиться о нем, я отодвинул засовы и толкнул дверь в темницу. Она бесшумно распахнулась на хорошо смазанных петлях. Я подошел к кровати у стены и наклонился. Лейв все еще был там: сжался в комок и закрыл голову руками.

– Что там? – спросил Тенгиль.

– Мальчик. Я его знаю, это Лейв.

Парнишка пошевелился, услышав свое имя, и я осторожно потянулся к нему рукой. Он вскинул голову и уставился на меня, свирепо оскалив зубы, хотя по его лицу струились слезы. Я стоял неподвижно, вытянув руку с раскрытой ладонью, желая, чтобы мальчуган ее взял.

– Дурат никогда бы не завладел таким маленьким ребенком, – сказал Тенгиль. – Нужно вытащить его оттуда.

– Да, просто дай мне минутку. Лейв, я знаю, что произошло с тех пор, как вы пришли сюда.

Лейв подозрительно уставился на меня.

Сверху доносились крики.

– Огненные стрелы, – раздался голос Эккиля. – Похоже, эти твари нашли цель, в которую могут попасть.

– Пойдем! – позвал Тенгиль. Он поднял Ульвара и пошел с ним вверх по лестнице, потом остановился и оглянулся на меня.

– Уже иду! – отозвался я.

Здоровяк кивнул и двинулся дальше.

– Давай выходи, – позвал я Лейва. – Здесь опасно. Вылезай и пойдем со мной. Я с воинами, которые могут защитить тебя. Ты когда-нибудь слышал о Йохане Йокельсварде и его отряде?

Послышалось несколько глухих ударов, в дом полетело еще больше стрел, донеслись крики и шум. Я мрачно гадал, пробивает ли Йохан себе путь, чтобы выйти из дома наружу, или Сандар потерял терпение, и его тени пытаются проникнуть в дом. Мучительно-медленно Лейв вылез из-под кровати, по-прежнему не сводя с меня глаз. Я почувствовал запах дыма и понял, что начался пожар.

– Мы должны идти, – сказал я мальчику.

– Ты тот, кто иногда приходит ко мне во снах. Ты и красивая госпожа. Раньше я боялся твоих снов о воронах, но ты мне нравишься больше. Я ей не доверяю.

– Ей? – хрипло переспросил я.

Времени на дальнейшие разговоры не было, и я повел мальчика наверх, где Ругга и Скари по очереди колотили молотами по крепким деревянным доскам в задней части дома, который быстро наполнялся дымом. Я зажал рот рукой, чувствуя, что начинаю задыхаться, и подтолкнул Лейва к расширяющемуся пролому.

– Пошли! – крикнул Ругга, пинком отбрасывая с дороги последние доски и протискивая свое мощное тело в пролом.

Мы последовали за ним так быстро, как только могли. Патрик и Бандор несли Ульвара на руках. Дым от горящего дома на самом деле сыграл нам на руку, на время скрыв наше бегство. Мы укрылись за ближайшим домом, и Йохан подозвал Йолдира к себе.

– Если мы хотим добраться до общинного дома, надо избавиться от лучников в окнах и на крышах. Ты говоришь, что обычное оружие их не берет, в как насчет огня? Их можно сжечь?

* * *

К нам приближались темные фигуры, силуэты которых вырисовывались на фоне ревущего оранжевого пламени. Таллен пылал. Густой черный дым поднимался в небо, а жар был таким сильным, что казалось, будто смотришь в раскаленный горн. Я надеялся, что ветер не понесет пламя в сторону сарая, где мы оставили Лейва под присмотром Ульвара. Впрочем, тревожиться за них сейчас было бесполезно. В колчане Эккиля осталось всего четыре стрелы с выгравированными рунами, когда ближайшая фигура дружески окликнула нас, подтвердив, что это Скари ведет сэра Патрика и прихрамывающего Мира.

– Ну и чего вы ждете? – поинтересовался Скари, когда они присоединились к нам у дверей в длинный зал.

Он достал из мешка склянку с маслом и сделал знак Патрику, который держал горящий факел.

– Нет! – закричал Йохан. – Мы пришли сюда за Сандаром.

Скари, похоже, слова Йохана не убедили.

– Какая разница, сожжем ли мы его, как остальных, или повесим? Мертвец есть мертвец, и я лучше поскорее покончу с этим, чем останусь здесь лишнюю минуту.

Йохан упрямо покачал головой.

– Мне он нужен живым. Пусть ответит за свои преступления.

– У нас не останется выбора, если мы будем долго здесь торчать, – заметил Тенгиль, глядя на крыши ближайших домов, которые теперь охватило пламя. Языки огня и искры вздымались вверх под порывами ветра, и рано или поздно соломенная крыша общинного дома тоже должна была вспыхнуть.

– Скари прав, – добавил Йолдир. – Тень не может пережить сожжение своего носителя. Если ты схватишь Сандара, предашь его суду, приговоришь к смерти и казнишь, этого будет недостаточно. Даже если повесить такое существо, оно покинет своего хозяина и найдет другого.

– А если Пэтр отрубит этому чудовищу голову? – возразил Йохан, указывая на своего помощника. – Если мы воспользуемся рунным клинком, дураты умрут навсегда. Ты же сам это говорил.

– Самые сильные из дуратов могут покинуть тело хозяина, не дожидаясь его смерти. Подожги общинный дом и покончи с ними. Поставь охрану у всех выходов, и пусть эти твари сгорят; тогда никто из них не уцелеет.

– Только если я буду знать, что Сандар внутри. Я не уйду отсюда с тремя мертвецами, не получив ничего, кроме сомнений и пепла.

– Йохан, Сандар хочет, чтобы ты зашел внутрь и встретился с ним на его условиях. Он недооценил нас – не совершай той же ошибки.

Йохан покачал головой и махнул Эккилю и Пэтру.

– Стерегите эти двери, никого не впускайте и не выпускайте, ясно?

– Четырех стрел и одной оставшейся руны на клинке Пэтра может не хватить, – заметил Эккиль.

– Тогда кричи громче, и мы придем на помощь. Остальные, за мной!

В длинном зале было темно и освежающе прохладно, что позволило нам чуть передохнуть от обжигающего жара и удушливого дыма горящего города, когда мы закрыли за собой двери. Постепенно мои глаза привыкли к полумраку, и я увидел, что зал пуст. Его освещали только огонь в очаге, протянувшемся на всю длину зала, и неестественное, призрачно-голубое свечение посоха Йолдира. Тенгиль замыкал шествие; большая часть из примерно дюжины рун все еще светилась ярко-синим на обоих топорах, которые он нес. Стало светлее, когда сэр Патрик и Бандор начали зажигать факелы и раздавать товарищам. В мерцающем свете факелов мы увидели тяжелый плотный занавес из черного бархата, расшитый серебряной и золотой нитью; он отделял главный зал от жилых помещений, занимавших последнюю треть здания.

Послышался высокий девичий смех, от которого я вздрогнул, и закружил вокруг нас, доносясь со всех сторон. Я услышал, как сэр Патрик бормочет молитву, и тут факелы на миг погасли, словно их задул порыв ветра.

– Йолдир из Линдоса!.. Похоже, новое имя придало тебе смелости.

Голос звучал спокойно и размеренно, как будто сам Сандар стоит рядом со мной и шепчет эти слова мне на ухо.

– Большинство твоих собратьев мертвы, Сандар, и скоро ты к ним присоединишься, – крикнул Йолдир. – Ты уничтожил безвинных жителей этого города. Пришло время тебе ответить за эти преступления.

– О, избавь меня от нравоучений! В конце концов, это ты укрывал в своем доме изгнанника из клана Ворунд. Интересно, скольких друзей и родственников тех, кто пришел сюда с тобой, он убил в свое время?

Тенгиль виновато пожал плечами, не обращая внимания на удивленные лица спутников.

– Что сделано, то сделано. Я не понимаю, при чем здесь клан, когда мы сражаемся с такими существами, как ты?

– Верно, – согласился Скари. – Йохан, ты хотел знать, здесь ли этот ублюдок. Теперь ты знаешь, так давай сожжем это место дотла и поскорее унесем отсюда свои задницы.

Йохан пристально смотрел на занавес.

– Кто ты? Что ты? Я дружил с твоим отцом. Знал ли я тебя когда-нибудь вообще, или ты уже был темной тенью, когда Сандар сделался старейшиной общины с озера Талл?

Снова раздался смех, подхваченный эхом. Я почувствовал, что Джинна запустила руки в мои волосы, и взмахнул ножом, но попал в пустоту. Молитвы сэра Патрика становились все громче, его рука с факелом дрожала. Йохан зарычал и, схватившись за занавес, дернул его вниз, и тот упал на пол, словно пелена ночи.

Я ахнул, когда увидел, что стены за ним были от пола до потолка заставлены черепами, сложенными один на другой. Незрячие пустые глазницы смотрели на что-то вроде грубого каменного алтаря, освещенного мерцающими свечами. Над алтарем возвышалась арка шириной около четырех футов и высотой в шесть, сложенная из округлых черных камней, лежавших друг на друге так свободно, что, казалось, от малейшего дуновения они рухнут на пол.

Перед алтарем стояли три фигуры. Сандар смотрел на нас голубыми, блестящими почти лихорадочным блеском глазами, Джинна смеялась, словно все происходящее было отменной шуткой, однако красивое лицо женщины искажала злобная гримаса. Андерс стоял чуть в стороне, бесстрастный и словно пустой. Какая-то часть меня пожалела Лейва: человек, который был его отцом, исчез навсегда.

– А ты храбрец, Йохан, раз пришел встретиться со мной лицом к лицу. Надо было послушаться Йолдира.

Йохан сделал еще шаг вперед, ведя нас к алтарю.

– Что вы наделали? Кто были эти несчастные?

Я пробежался глазами по стенам, пытаясь сосчитать черепа. Сколько их, сто? Больше? Сандар улыбнулся, и по коже у меня побежали мурашки.

– Это была просто плоть, Йохан. Ты когда-нибудь пробовал человеческую плоть, Йохан? Она дарит силу. А с чем сравнить азарт охоты, когда ты настигаешь добычу, и вот он, вкус теплого кровавого мяса?

– Это жители Таллена, – прошептал я. – Ты говорил, что среди людей свирепствует лихорадка, а сам убивал их одного за другим.

– Жители Таллена и те, кто к нам приходил. С тех пор, как Черноглазый захватил Ривсбург, а Синар разрушил Каламар, поток путников не иссякает.

Скари хватило услышанного.

– Сумасшедшие ублюдки!.. Мы так и будем болтать с ними весь день напролет? Скажи, Йохан, испытываешь ли ты непреодолимое желание узнать что-то еще, или наконец подожжем это проклятое место? Вот и Мир со мной согласен, правда, Мир?

Большой немой воин кивнул, опуская факел к упавшему занавесу.

– Нет! – остановил Йохан. – Сперва мы должны разрушить алтарь.

– Прошу вас, приступайте. – Сандар с улыбкой поднес ко рту раскрытые ладони и дунул на них.

На нас обрушился град черных осколков, острых, как битое стекло. Почти ослепший, я сделал неуверенный шаг назад, сжимая нож вспотевшей рукой, и вдруг заметил темную фигуру Андерса, который приближался ко мне. Сэр Патрик преградил ему путь, но Андерс ударил противника открытой ладонью, от чего тот упал прямо в костровую яму. Подняв нож и факел, я отступал назад, пока не уперся спиной в стену. Андерс бросился в атаку; на лице, залитом красным светом от огня и алтарных свечей, змеилась злобная ухмылка. Внезапно вспыхнула дуга синего цвета, и лицо Андерса превратилось в пыль, а тело рассыпалось у меня на глазах. Тенгиль с ревом бросился в сторону – туда, где Йолдир с Сандаром бились один на один, и посох бряцал о меч.

Джинна уже была на сэре Патрике и рвала ему лицо, пока он пытался выбраться из огня. Бандор взмахнул мечом, но она изловчилась и ударила моего друга ногой в грудь. Он отлетел, врезался в Руггу, и они оба рухнули на пол. Мелькнул меч Мира, однако рана замедлила его движения, и Джинна легко ушла от удара, потом увернулась от молота Скари и прыгнула к Тенгилю, который сражался бок о бок с Йолдиром против Сандара.

Йохан обошел их всех и, подняв двуручный меч над головой, со всей силы опустил его на каменную арку. Клинок с отвратительным лязгом ударился о камни и отскочил, рассыпав сноп искр, а Йохан потерял равновесие и упал на колени. Джинна с воплем набросилась на него и повалила на пол.

У меня не было времени на раздумья, и потому я шагнул вперед и вонзил нож в поясницу женщины. Резкий удар почти не встретил сопротивления, и мне сначала показалось, что я лишь прорезал ткань. Однако горячая кровь, хлынувшая на мою руку, свидетельствовала об обратном, а Джинна издала пронзительный, нечеловеческий крик. Она кинулась на меня, крепко схватила и швырнула на пол, словно я весил чуть больше котенка. Я ударился спиной об основание алтаря и задохнулся от боли, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, а Джинна прыгнула ко мне со свирепым голодным блеском в глазах. Только тогда я понял, что выронил и нож, и факел.

В последний миг Бандор вновь взмахнул мечом, вынудив Джинну оставить меня и уклониться от удара. Подоспели Скари и Ругга и, действуя слаженно и дружно, загнали ее к стене. Наконец боевой молот Ругги очертил круг и с силой врезался в голову Джинны сбоку. Раздался глухой хруст, и женщина упала на колени; по ее лицу текла кровь, а рот удивленно открылся.

Я судорожно вздохнул, смутно осознавая, что где-то кричит Сандар; он все еще отбивался от Йолдира и Тенгиля. Кровь лилась из раны на голове Джинны, темным пятном расплываясь на бледном лице. Женщина испустила последний вздох… и вдруг воздух вокруг нее задрожал и что-то темное, похожее на клубящийся дым, вырвалось изо рта. Тело Джинны упало на пол, а облачко дыма обернулось вокруг Ругги, который удивленно отступил назад. Скари тоже это увидел.

– Ругга, ты что…

Щит Ругги с силой ударил Скари в лицо; голова Одноглазого резко дернулась назад, и он рухнул на пол. Мир, как всегда, невозмутимый, отбил следующее движение огромного молота Ругги, блокировав удар, который наверняка был бы смертельным, если бы достиг цели. Бандор ошеломленно наблюдал за схваткой, не в силах понять, что происходит. Я и сам не верил своим глазам.

Наконец мне удалось встать, согнувшись от острой боли в спине. В воздухе висела дымка, чувствовался запах гари – огонь уже добрался до соломенной крыши. Мир отступил под страшными ударами молота, и на Руггу бросился Тенгиль.

Меч Сандара двигался так быстро, что казался расплывчатым серебристым пятном. Йолдир же теперь сражался в одиночку, его атаки утратили былую стремительность, и ему все чаще приходилось защищаться.

Тенгиль яростно обрушил один из своих топоров на Руггу как раз в тот миг, когда тот отвернулся от измученного Мира. Ругга легко отразил удар щитом и вдруг тоненько захихикал. Этот нелепый звук был настолько несвойственен человеку, которого я знал, что у меня заныли зубы.

– Мне нравилось тело той юной девушки, но это тоже подойдет. Вы все, один за одним, поплатитесь за то, что сломали ее.

Два огромных воина медленно обходили друг друга, не обращая внимания на сыплющиеся сверху клочья горящей соломы.

– Надо было сжечь тебя, когда была возможность, – произнес Тенгиль, тяжело дыша.

– Сейчас здесь сгорит твое тело, изгнанник.

Тенгиль воспользовался этим моментом, чтобы пнуть тлеющие в очаге угли, и в лицо Ругге полетел сноп искр. Ошарашенный Ругга отступил назад, тщетно отмахиваясь от горящих угольков тяжелым молотом. Тенгиль тут же ударил топором по рукояти молота, отрубив Ругге кончики пальцев и заставив выронить оружие. Следующим ударом Тенгиль вонзил лезвие топора Ругге в горло, и тот упал на колени, зажимая рану искалеченной рукой. А затем испуганное лицо Ругги исчезло, а его тело рассыпалось в прах. Огромный щит с лязгом упал на пол и откатился к ногам Тенгиля.

– Нет! – пронзительный горестный вопль Сандара разорвал воздух.

Старейшина Таллена ринулся на Йолдира, осыпая того ударами, и выбил из его рук оружие. Посох отлетел в сторону и со стуком упал на пол, вне пределов досягаемости. Йохан и Бандор поспешили на помощь, но оба были слишком далеко.

Я скорее услышал, чем увидел пролетевшую мимо стрелу. Сандар вскрикнул и выронил меч – из его левого глаза торчало длинное древко. Он качнулся вбок и врезался в алтарь, потом соскользнул вниз и замер, вытянув ноги и привалившись спиной к алтарю. А через несколько мгновений молодой человек превратился в кучку белого пепла, частично покрывшую его меч.

– Не спешите меня благодарить, – сказал Эккиль с обычным спокойствием. Опустив лук, он стоял в дверном проеме. – А вы вообще знаете, что дом горит?