Той ночью люди Йокельсварда собрались в амбаре, чтобы спрятаться от непогоды; их было слишком много, и Йолдир не мог за такое короткое время найти им более подходящее укрытие. Йохана сопровождало несколько закаленных бойцов. Я узнал Пэтра Хамарсона и Руггу, рядом с ними стоял с измученным видом Бандор. Там были и женщины с детьми, в том числе Дамона, жена Йохана. Всего набралось двадцать девять человек: уцелевшие после разгрома Каламара и горстка людей, которым вместе с Йоханом удалось бежать в ночь свадьбы моей сестры. Как бы я ни радовался тому, что Йохан и Бандор живы, их появление создало определенные трудности. Наши гости принесли с собой одеяла и все прочее для постелей, но еда у них была на исходе, и мы понимали, что если посетители задержатся надолго, наши запасы тоже скоро иссякнут. В амбаре можно было укрыться от снега, а посредине развели костер, чтобы приготовить пищу и обогреть людей. Какое-то время я помогал Йолдиру и Ариссе найти всем места для ночлега и безуспешно искал взглядом Бандора, раздумывая, стоит ли мне заговорить с ним.

Неожиданно чья-то рука схватила меня за плечо.

– Пойдем, надо поговорить в более уединенном месте, – велела Этта.

Она вывела меня из амбара, и мы направились к ее лачуге, по колено увязая в свежевыпавшем снегу. Старуха толкнула дверь, я вошел и почувствовал на лице приятное тепло огня. Внутри нас ждали Йохан, Бандор и какой-то незнакомый мужчина.

– Ротгар? – неуверенно окликнул меня Бандор.

Я улыбнулся и пересек комнату, чтобы обнять старого друга.

– Рад тебя видеть. Узнав, что Каламар пал… В общем, мы все боялись худшего.

Отступив на шаг, я окинул его взглядом, заметив, что он сильно похудел и выглядит смертельно усталым.

– Значит, это правда, ты жив.

Бандор пораженно на меня уставился. Признаюсь, я ожидал более теплого ответа.

– Я же говорил вам, что он жив, – сказал третий человек, одетый в кожаные шипастые доспехи и с мечом на боку.

Я где-то слышал его голос, но никак не мог вспомнить… На вид ему было хорошо за сорок, однако его худощавое тело еще выглядело подтянутым и тренированным, темные вьющиеся волосы серебрились на висках.

– Да, – ответил Йохан. – Как же ты…

Он замолчал, и я понял, в чем дело, увидев себя их глазами. Лицо то же, только очень худое и изможденное, но теперь я слегка сутулился, чтобы было легче нести покрытое шрамами тело или сгибать и разгибать изуродованную спину. Двигался я медленно, слабые ноги дрожали от пронизывающего холода, а дыхание вырывалось из груди с хрипом, напоминая о перенесенной прошлым летом болезни. Бандор с жалостью и ужасом смотрел, как тонкие, костлявые руки сжимают его ладони. От того молодого воина, которого Йохан с Бандором помнили по крепости Ульфкель, осталась жалкая тень. Никогда еще я так остро не осознавал, чего лишил меня Тюрвинг Черноглазый.

– Вообще-то он выглядит намного лучше, чем когда я видел его в последний раз, – заметил человек в кожаной кольчуге. – Тогда он был, скорее, трупом, чем Ротгаром Кольфиннсоном. Слушай, Ротгар, той ночью я сказал… Видел бы ты себя! Будь ты на моем месте и знай, что люди Черноглазого вот-вот начнут тебя искать… Поверь, ты подумал бы то же самое. Я искренне полагал, что, добив тебя, окажу тебе услугу.

Я вспомнил тень, нависшую надо мной в телеге, когда мы бежали из крепости. «И для него, и для нас было бы лучше, если бы вороны довели начатое до конца».

– В устах Эккиля это, почитай, все равно что извинение, – ядовито заметила Этта. – Впрочем, все уже в прошлом.

– Согласен, – неуверенно произнес я. – В конце концов, Эккиль, я обязан тебе жизнью. Благодарю тебя. Похоже, в последнее время я в долгу перед многими людьми.

Эккиль кивнул, и на его губах заиграла ухмылка.

– Не премину напомнить тебе об этом, если представится случай.

– Прости, Ротгар. – К Йохану вернулось самообладание. – Я не узнал тебя, когда увидел, решил, что ты из людей фермера. Похоже, ты овладел искусством сливаться с окружающей обстановкой.

– Да так хорошо, что твои люди чуть не утыкали его стрелами, – упрекнула Этта.

– Это была бы не первая ловушка с тех пор, как Синар загнал нас в глушь. Я не знал, можно ли доверять Эккилю.

Эккиль нахмурился.

– Жаль, что Старина Гуннар такой тугоухий, что всякий раз, когда ты отдаешь один приказ, он слышит другой.

Я заметил, что Бандор тревожно переводит взгляд с Эккиля на отца, но Йохан не обратил внимания на насмешку.

– Нас осталось совсем мало, – объяснил он нам с Эттой. – За последние месяцы мы потеряли больше людей, чем приобрели, хотя и подбирали по пути всех, кого могли. Боги, с чего начать? Столько всего произошло с тех пор, как пала крепость Ульфкель!

Мы проговорили до глубокой ночи, пока огонь в очаге почти не погас. Йохан рассказал, как в ночь свадьбы ему и Ругге удалось сбежать с двумя десятками людей, не считая Бандора и Дамоны. Они поплыли на север и благополучно ушли от погони, направившись далеко в Редфарское море, и в конце концов несколько дней спустя высадились неподалеку от Каламара.

– К тому времени замок Каламар уже осаждали воины Синара, а Пэтр со своей дружиной отчаянно сопротивлялся. Нас было слишком мало, чтобы переломить ход битвы, поэтому мы сделали то немногое, что могли: перебили разведчиков, перекрыли подвоз припасов, разграбив обозы, а затем отступили в холмы. Именно тогда ваш Эккиль и нашел нас. Сначала мы приняли его за лазутчика Синара, но Эккиль убедил меня, что он из твоих людей. Тогда я и узнал, что ты жива, и, возможно, Ротгар тоже. Линдос находился далеко на юге, а Пэтр с немногими оставшимися воинами защищал стены замка. Шли недели, я видел, как Синар берет измором всех, кто оказался в западне, и был бессилен помочь.

Йохан замолчал, глядя на затухающий огонь, потом встал и подбросил в очаг еще одно полено. Оно затрещало, взметнулись языки пламени.

– Синар Отмороженный, – пробормотала Этта. – Говорят, он со своими людьми сейчас отправился на юг, чтобы присоединиться к осаде Ромсдаля.

– Тогда дни Гаутара сочтены. Синар применил магию огня, пробив огромную брешь в стенах замка молнией и дымом.

– В Самараканде это называют огненным порошком, – пояснил Эккиль.

Йохан смерил его мрачным взглядом.

– Как бы ни называли, результат один: Каламар пал. Я вынужден был смотреть, как они проломили стены и сожгли замок дотла. Даже не пытались сохранить его, чтобы превратить в форпост нового королевства Адальрика.

– Карас Серый Шторм поклялся в верности Адальрику после гибели Йорика, – объяснила Этта. – Тюрвинг вознаградил его, вернув Каламар и прилегающие земли, но постарался сделать подарок совершенно бесполезным в наказание за союз с Йориком.

Йохан кивнул, не скрывая горечи.

– До меня дошли слухи, что Карас Серый Шторм переметнулся к врагам. У этого человека нет чести. А ведь я говорил Йорику, что нельзя ему доверять. И тебе говорил, – продолжил он, поворачиваясь к Этте. – А ты меня даже слушать не хотела.

– Он сделал это ради Нуны, – тихо произнес я, и все сразу же замолчали. – Он присягнул на верность Адальрику, чтобы спасти свою и ее жизни. И не забывай, что ты говоришь о моем зяте.

– А тебе не мешало бы помнить, что ты больше не брат вождя…

– Отец, пожалуйста, – вмешался Бандор, заставив Йохана замолчать.

Он перевел дыхание и посмотрел на меня более дружелюбно, став похожим на того человека, которого я помнил.

– Прости, Ротгар. Когда теряешь собственную дочь и внука, а затем видишь, как разрушают твой дом, трудно сочувствовать тем, кто решил стать союзником так называемого короля севера, какими бы ни были их мотивы. Долгие месяцы в пути дались нам очень тяжело.

– Мы все кого-то потеряли, – согласился я. – Среди пришедших с тобой я заметил Пэтра. Похоже, некоторым удалось спастись.

– Боюсь, что все уцелевшие жители Каламара сейчас здесь, в этом амбаре. Тогда я в первый и последний раз почувствовал, что могу повлиять на происходящее. Когда замок горел, я видел, как люди бегут из Каламара. Пэтру пришла в голову та же мысль, что и нам: уйти в окрестные холмы. Замок пал, и люди Синара очертя голову бросились за добычей, что дало Пэтру и нескольким воинам с семьями возможность просочиться через брешь в линии осады. Вскоре ворундцы кинулись за ними в погоню, но, к счастью, Пэтр повел свой отряд прямо к нашему укрытию, и мы смогли прийти на помощь. В тот день я потерял шестерых воинов, зато преследователи полегли все до единого. – Йохан улыбнулся и сразу помолодел на несколько лет. – Никогда не забуду, как Ругга встретился с Ингирит и детьми. Редкий миг счастья, хоть и слишком краткий, поскольку Синар узнал, что беглецы укрылись в горах, и убили его людей. Он послал за нами еще больше воинов, и потому мы двинулись на юг, продолжая использовать тактику, которой пользуемся с тех пор, как высадились в Каламаре: наносим удар по врагу и ускользаем от погони.

Йохан умолк и задумался.

– Не могу сказать, что у нас был какой-то особый план. Сначала я надеялся, что найду таких же, как мы, все еще сражающихся за клан, и мы с ними объединимся. Но большинство людей либо сдались на милость победителя, либо предпочли искать убежища в горах. Мы сражались везде, где только могли, нас даже стали называть Отрядом теней. И все же с приближением зимы стало ясно, что нам нужно добраться до Линдоса. Я подумал, что если кто-то и знает, что делать, то это ты, Этта. Дела наши шли неплохо, пока не ударили холода. Последние несколько дней я сомневался, что мы вообще сюда доберемся. Потребовалось три дня, чтобы пройти через снежные заносы в долине. Только вчера два человека замерзли насмерть.

Последние слова Йохана были встречены молчанием, лишь свежее полено потрескивало в очаге. Языки пламени плясали, отбрасывая мерцающий свет на суровое лицо Йохана. Я был несказанно рад его видеть. Однако он изменился.

– Тяжелые времена и горькие вести, – наконец произнесла Этта. – Я сожалею о твоей утрате, но сейчас снег наш друг. Снегопад надолго отрезал долину от внешнего мира и замел ваши следы. Здесь есть где укрыться тебе и твоим людям, хотя, подозреваю, до конца зимы с едой будет туговато. Боюсь, Йохан, это единственное, что я могу предложить, по крайней мере сейчас.

– А что творится в здешних краях? – спросил я. – Три дня назад мы видели дым в окрестностях Ольта. За городом есть лагерь, где живут обездоленные, которых клан Ворунд лишил земли и домов. Вы там проходили?

По лицу Йохана пробежала тень.

– Мои разведчики наткнулись на пепелище. Видимо, люди Черноглазого уничтожили лагерь, о котором ты говоришь. Когда мы подошли к нему рано утром, все было кончено, хотя костры еще пылали. Мы нашли тела, сотни тел, сваленных неподалеку в огромную кучу, уже наполовину запорошенную свежим снегом. Мы не стали задерживаться.

– Трудно сказать, почему на лагерь напали, – добавил Бандор. – Вряд ли у них было что-то ценное. Возможно, там началась какая-то хворь, и жители Ольта испугались, что зараза распространится и на них. А может, обитатели лагеря отчаялись и попытались проникнуть в город. Кто теперь скажет? Результат один: еще больше страданий и смертей при короле Адальрике.

– Собственно, вот и вся наша история, если вкратце, – сказал Йохан. – А какова ваша? Что произошло той ночью в крепости Ульфкель и как вам обоим удалось бежать?

Когда мы с Эттой начали свой рассказ, я понял, что впервые говорю о происшедшем. Запинаясь, я поведал о том, как в Большом зале убили Йорика и его семью вместе с Финнвидом и Ольфридом, рассказал о жалком подобии суда клана, на котором меня обвинили в убийстве после того, как под пытками вырвали признание. Йохан слушал молча, нахмурив брови и крепко стиснув зубы.

Этта продолжила, рассказав о том, как они с Эккилем освободили меня из вороньей клетки, и об отчаянном бегстве из Ривсбурга. События в Линдосе развивались в ином темпе, чем поход Йохана на юг, и потому рассказ о моей болезни и выздоровлении под присмотром Йолдира занял совсем немного времени. Мы с Эттой не упомянули лишь об открывшемся у меня Видении, и это единственное, о чем мы по негласному уговору умолчали. Может, и правильно сделали. Во всяком случае, не стоило говорить о моем даре, пока он не вернулся.

Йохан долго молчал, задумчиво ероша волосы.

– Адальрик тщательно готовился к нападению на наш клан и, вероятно, заслал лазутчиков еще несколько лет назад. Лундвар всегда легко менял свои взгляды, а Хроди Белобородый – человек сметливый; не будь он таким изворотливым, вряд ли дожил бы до преклонных лет. Меня интересует, как здесь замешан Сандар. Его ложь на сходе клана определила участь Ротгара, и, хотя его не было в Большом зале во время нападения, я готов поспорить, что именно он помог Черноглазому попасть в замок той ночью.

Я задумался над словами Йохана. Не потому ли мне снился Лейв, что он находился рядом с Сандаром? И мой разум во сне пытался разгадать тайны, которые предпочитал не замечать, когда бодрствовал?

Этта не стала делиться своими мыслями и лишь заметила:

– Возможно, мы никогда не узнаем правду о том, что тогда произошло. За зиму у нас еще будет время, чтобы попробовать сложить кусочки этой головоломки. А сейчас вы трое, должно быть, очень устали. Охрану выставлять не нужно, так что отдыхайте, пока есть возможность.

– Хороший совет, – признал Йохан, вставая и направляясь к двери. – Рад снова видеть тебя, Этта. И тебя, Ротгар.

– Поговорим завтра, – добавил Бандор, похлопав меня по плечу. – Хочу поподробнее рассказать о деяниях Отряда теней Йохана Йокельсварда.

– Ловлю тебя на слове, – сказал я ему, когда они с Йоханом вышли в ночь.

Эккиль, однако, даже не пошевелился. Я подумал, что они с Эттой хотят поговорить наедине, и собрался было уходить, но Этта шикнула на меня и заставила снова сесть.

– У меня дело к Ротгару, поэтому, Эккиль, если у тебя есть что мне сказать, лучше поторопись.

– Эти сведения стоят серебра, если не золота, – бросил он, небрежно откидываясь на спинку кресла.

– Тебе было велено принести вести о Каламаре, причем более полугода назад.

– А я сделал больше: я привел Каламар, вернее то, что от него осталось.

– Без предупреждения, в разгар зимы, когда наши припасы на исходе. Если бы ты сообщил заранее, я не позволила бы Йолдиру вывезти половину урожая на рынок, тем более ворундцы почти все отобрали. Лучше бы мы накормили наших союзников, а не врагов.

Эккиль, похоже, удивился.

– Как бы то ни было, я привез важные сведения. И Йохан наверняка тебе пригодится – люди сплотятся вокруг него и пойдут за ним в бой.

Этта нахмурилась, слова Эккиля ее не убедили.

– Двух десятков воинов недостаточно, чтобы изгнать Тюрвинга Черноглазого с этих берегов.

– Неужели у тебя так туго с деньгами, что ты готова препираться со мной по любому поводу? – Эккиль рассмеялся и покачал головой, дивясь упрямству старухи. – Среди воинов Ругга Скала, Пэтр Хамарсон и сам Йохан. Его сын Бандор искусно владеет клинком и за последние несколько месяцев снискал себе славу храбреца. В шайке Ульвара тоже собрались весьма умелые бойцы. А самое главное – Йохан Йокельсвард рожден, чтобы вести за собой. Ворундские воины прошлись набегами по всей стране, разорив многих жителей и лишив их домов. Хотя Черноглазый пришел к власти почти бескровно, на землях клана все еще есть люди, которые готовы сражаться. Они откликнутся, если Йохан их позовет.

Огонь в очаге вновь угасал, и лицо Этты было в темноте, только красные угольки отражались в ее глазу. Старуха хрипловато усмехнулась, с трудом встала и вышла в другую комнату. Через несколько минут она вернулась с маленьким мешочком.

– Ты, Эккиль, как всегда, красноречив. Вот серебро за твои старания. Обещаю, что оно станет золотом, если Йохан соберет войско.

Эккиль взвесил мешочек на ладони.

– Полагаю, сделка честная. Хотя зачем мне серебро, если я здесь заперт?

– Ничего, найдешь, на что его потратить, – сказала Этта.

Эккиль попрощался и ушел, оставив нас с Эттой вдвоем.

– Кто он? – не сдержал я любопытства.

– Мой первый ученик. Малолетний сиротка, которого я взяла под свое крыло много лет назад. Он мне как сын, хотя, возможно, я обучила его слишком хорошо. Он не тот сын, которому можно безоговорочно доверять. Будь с ним осторожен.

– Постараюсь. Ладно, ты собиралась со мной поговорить. Чего ты хотела?

– Узнать, что ты думаешь.

На миг я замолчал, собираясь с мыслями.

– Появление Йохана все изменило. Эккиль прав: если Йохан и его люди восстанут против Адальрика, думаю, другие последуют за ними.

Старуха улыбнулась.

– Рада, что ты так говоришь. Пора выбирать путь, который приведет тебя в будущее. Ты готов?