По мере того как зимние дни становились все короче, мои силы понемногу возвращаются. Однако попытки вернуть Видение оборачивались неудачей, Путь никак не открывался. Хотя Йолдир подбадривал меня, утверждая, что со временем способности вернутся, я чувствовал в его голосе и взгляде некоторое сомнение. Мысль о том, что увеличенная доза зелья навсегда лишила меня Видения, приносила несказанную боль, и я все больше впадал в уныние, потому что прошел день зимнего солнцестояния, наступил новый год, а мои усилия так ни к чему не привели.

Арисса преподнесла мне трогательный подарок в честь первого дня двести десятого года. Сущую безделицу – маленькую свечу с ароматом меда, которую Йолдир купил по просьбе девушки в одну из своих поездок на рынок. Тем не менее я торжественно воткнул свечу в подсвечник и поставил на самое видное место: на стол у себя в комнате. Арисса не обделила подарком и Тенгиля; впрочем, встретившись с ним взглядом, я понял, что он недоволен вниманием, которое Арисса проявила ко мне.

Этта теперь дневала и ночевала у очага в своей хижине, Йолдир и Тенгиль перетащили старухину кровать из спальни ближе к огню.

Снова пошел снег, на этот раз тяжелый и густой; сугробы отрезали нас от Ольта и всего остального Амурана. В свою последнюю зиму в крепости Ульфкель я чувствовал себя оторванным от мира. Сейчас все было по-другому: мы как будто стали единственными людьми в мире.

* * *

В то утро черный столб дыма резко выделялся на фоне перламутровых снежных облаков. Но даже если бы его не было, в воздухе стоял слабый запах гари. Мы впятером стояли у хижины Этты и с тревогой глядели вверх. Тенгиль первым нарушил молчание.

– Нужно приглядывать за дорогой. Кто знает, какие неприятности сейчас движутся в нашу сторону.

Зеленые глаза Ариссы тревожно округлились.

– Почему именно сейчас? Это горит город или лагерь беженцев?

– Вряд ли горит Ольт, – ответил Тенгиль. – Последние несколько месяцев Хроди верно служит Черноглазому и его людям. Бьюсь об заклад, что дым стоит над лагерем за городскими воротами. Удивляет лишь то, что его не подожгли раньше.

Арисса в ужасе уставилась на Тенгиля, хотя мы все знали, что он прав.

– Не думаю, что у кого-то хватит глупости уходить по дороге в горы, – пробормотала Этта, кутаясь в толстый плащ.

– Отчаявшиеся люди пойдут на все, – возразил Йолдир. – Им терять нечего. Ротгар, полагаю, будет разумно, если сегодня утром ты посторожишь дорогу.

Я кивнул, радуясь, что для меня нашлось дело. Йолдир повернулся к Тенгилю.

– Друг мой, надеюсь, твои топоры наточены. У тебя есть час, чтобы подготовиться. Я хочу, чтобы вы с Ротгаром охраняли Линдос.

* * *

Стоя рядом с Тенгилем, я сам себе казался несуразным и слабым. Ворундский воин в безупречной кольчуге кутался от пронизывающего ветра в темный шерстяной плащ. С обеих сторон на поясе Тенгиля висели затейливо украшенные и тщательно заточенные топоры. Я мрачно осознавал, что у меня с собой только маленький нож, которым проще почистить яблоко, чем пустить кровь. Конечно, две пары глаз лучше, чем одна, но трудно оставаться начеку после трех ничем не примечательных дней, проведенных на морозе.

В довершение всего снова пошел снег, мешая разглядеть долину целиком.

– Вероятно, Йолдир слишком осторожничает, – заметил я, и мое дыхание повисло между нами белым облачком.

Темные глаза Тенгиля сияли решимостью. Сколько времени он провел здесь, охраняя Йолдира? Больше года. Неудивительно, что сейчас он посмотрел на меня, как на деревенского дурачка.

– Ты думаешь? Что ж, беги к Йолдиру, поделись своим мнением. А я останусь здесь, и, если они все-таки заявятся, им придется пройти мимо меня. Я не боюсь потерять парочку обмороженных пальцев, чтобы уберечь плоды своего тяжкого труда.

– И Ариссу? – спросил я.

Тенгиль нахмурился, его лицо приняло угрожающее выражение.

– Причем здесь она?

– Тенгиль, совершенно ясно, что тебе нравится эта девушка. Что ты делаешь, чтобы она ответила тебе взаимностью? Отпускаешь свои обычные грубые шуточки? Ты ничего не добьешься, если не будешь ухаживать за ней должным образом.

Мое замечание смутило Тенгиля.

– Не уверен, что я…

– Что это? – перебил я Тенгиля, махнув рукой, чтобы он замолчал.

Ветер швырял снег то в одну, то в другую сторону, не давая разглядеть, движется ли что-то вдали. Тенгиль тоже подался вперед, мы оба забыли о нашем разговоре. Мгновения спустя падающий снег рассеялся, и мы увидели темные фигуры, которые поднимались к нам по долине.

– Ну ты и глазастый! – признал Тенгиль. – Как ты думаешь, сколько их?

Я помедлил с ответом, потому что снег снова скрыл незваных гостей из виду. Они показывались на миг, потом вновь исчезали за снегом, и нам пришлось ждать несколько мучительно долгих минут, пока не стало ясно: довольно большая группа медленно, но целенаправленно двигалась к Линдосу.

– Человек пятнадцать-двадцать? – спросил Тенгиль.

– Я бы сказал, еще больше. Пойду сообщу остальным, что у нас гости. Еще есть время, пока они сюда доберутся.

Тенгиль кивнул. Вид у него был сосредоточенный.

* * *

Арисса говорила с Эттой умоляющим голосом. Насколько я знал старуху, она лишь зря тратила время.

– Этта, прошу тебя, зайди в дом, там безопасно. Они скоро будут здесь.

Этта, которая стояла у ворот Йолдира, улыбнулась.

– Может, они увидят меня и испугаются. Милая, не волнуйся, я способна о себе позаботиться. Это такой молодой женщине, как ты, нужно думать о своей безопасности.

Арисса была готова возразить, но Йолдир примирительно положил ей ладонь на плечо.

– Сейчас не время спорить. Зайди в дом и запри дверь на засов. Делай, как я говорю, и, пожалуйста, поторопись.

Арисса неохотно подчинилась, закрыв дверь дома Йолдира от метели, а я подумал, не лучше ли нам последовать примеру девушки. Мне казалось, что мы неважно подготовлены к вторжению, лишь один Тенгиль был полностью вооружен и готов к бою. Впрочем, Йолдир небрежно держал тяжелый шестифутовый посох с железным наконечником и, похоже, знал, как им пользоваться. Был еще я с моим ножом и Этта с ее смекалкой. Мы вчетвером стояли перед воротами под падающим снегом и ждали.

Я подышал на руки и похлопал в ладоши, чтобы разогнать кровь. Пальцы едва чувствовались, несмотря на толстые перчатки, и я сомневался, что удержу нож, если дело дойдет до рукопашной. Бесконечное ожидание начинало сказываться на моих силах и решимости. Я стряхнул снег с плеч, еще плотнее закутался в плащ, чтобы согреться, и вдруг услышал далекий, неразборчивый голос. Ветер доносил до нас приглушенные снегом слова.

– Вы слышали?

Остальные повернулись ко мне, качая головами. Мы стояли молча, напряженно вслушиваясь в каждый звук. В соседнем сарае заблеяла коза, и Тенгиль посмотрел на меня, удивленно подняв брови.

– То была не коза, – прошипел я.

Тенгиль открыл рот, чтобы возразить, но ветер переменился, и до нас вновь донеслись голоса.

– …не брошенный, как другие…

– Я же говорил тебе…

– Тише!

Последнее слово явно произнес человек, привыкший командовать. Болтовня мгновенно стихла. Я прищурился, пытаясь разглядеть что-нибудь сквозь снежные вихри.

– Не очень-то похоже на бездомных, которые пришли к нам за помощью, – шепотом заметил Тенгиль.

Я понял, что он имеет в виду: в лагере беженцев мужчин было раз-два и обчелся, а судя по голосам, разговаривали молодые люди. Неужели ворундские воины наконец-то нашли нас, и если да, то явились ли они за нашими припасами или за мной? Трудно было представить, что у кого-то хватило ума устроить набег в такую метель. Я снял перчатку и, ухватившись за холодную рукоять, вытащил нож из-за пояса.

Йолдир заметил движение.

– Убери нож. Мы еще не знаем, с кем имеем дело. Я предпочел бы разобраться мирным путем, если получится, хотя их намного больше, чем нас.

– А я все равно не позволил бы тебе распускать руки, – добавил Тенгиль.

– Хороший совет, тем более вас уже обошли с фланга.

Голос раздался слева от меня. Я резко обернулся и увидел бородатого лучника, стоявшего у стены внутреннего двора менее чем в пятнадцати футах от нас и целившегося мне прямо в грудь. Увидев мое изумленное лицо, он расплылся в улыбке.

– Так ведь, Гуннар?

Я почувствовал еще какое-то движение и, обернувшись, увидел другого человека, постарше и седобородого, который стоял справа от нас. Он тоже держал лук, как и двое мужчин позади него. Тенгиль выругался, даже не пытаясь дотянуться до топора. Я тоже медленно убрал нож и поднял руки, заметив, что к лучнику слева присоединился еще один.

– Чего тебе, Ульвар? – отозвался седобородый лучник. – Хочешь, чтобы я пустил стрелу в этого здоровенного страшилу?

– Что? Нет, проклятье, нет! Если, конечно, он не выкинет какую-нибудь глупость.

– А? Так да или нет?

– Да ты, верно, шутишь, – пробормотал Тенгиль, злобно глядя на седобородого.

Мое сердце бешено колотилось в груди, когда один из лучников подошел к Гуннару и что-то ему сказал.

– Ага, хорошо, Олав. Тогда веди себя хорошо, здоровяк. Нужно очень постараться, чтобы промахнуться мимо такой большой цели с такого маленького расстояния.

Йолдир обратился к более молодому человеку, который, по-видимому, был главарем этой банды.

– Меня зовут Йолдир, и это моя ферма. По какому праву вы пришли сюда, вооруженные до зубов, и угрожаете нам?

Ульвар снова улыбнулся, не опуская натянутого лука.

– Кто бы говорил! Если этот верзила рядом с тобой фермер, то я доярка. Пожелай я твоей смерти, ты бы уже лежал, утыканный стрелами. Видно, куда ни кинься, не стоит ждать дружеского приема, особенно теперь, когда Черноглазый стал ярлом Ривсбурга.

Он угрюмо сплюнул в снег, и я почувствовал, что меня немного отпустило.

– Значит, ты не друг Черноглазого, – вмешалась Этта. – Вопрос в том, друг ли ты нам?

– Слава Динувиллану! Этта, ты жива!

Голос был таким знакомым, что я не поверил своим ушам. Из снежного вихря, словно призрак, возникла человеческая фигура. Она была закутана в меховой плащ, но я узнал бы это худое лицо где угодно. Йохан Йокельсвард шагнул вперед, широко раскинув руки, показывая, что не хочет причинить нам зла.