Лейв лежал в постели, плотно укутавшись в одеяло. Отец сидел рядом, положив руку на плечо мальчика, и шептал слова утешения, которые ничего не значили.

– Опять кошмар, сынок? Все в порядке. Это просто сон.

– Папа, я очень хочу, чтобы мы уехали из Таллена. Мне здесь не нравится.

Отец вздохнул, и Лейв в отчаянии понял, что никогда не сможет его уговорить.

– К Бриндлингу нет возврата. У нас теперь другая жизнь, здесь в наше время немногие могут этим похвастаться. Жители Таллена радушно приняли нас, помогли встать на ноги. Наступила осень, и вскоре мы соберем оставшийся урожай. Ты мне поможешь…

– Андерс!

Лейв вздрогнул, услышав голос матери.

– Пришел Вандиль. Говорит, что Сандар хочет тебя видеть.

Недовольный тем, что его прервали, отец ответил:

– Так поздно? Что ему нужно, Лина?

Она появилась в дверном проеме; свет лампы за ее спиной проникал сквозь тонкую ночную рубашку, обрисовывая изгибы тела. Несмотря на поздний час, темные волосы матери были искусно уложены, словно она собиралась на вечеринку. Впрочем, родители Лейва теперь почти все вечера проводили в общинном доме и вернулись совсем недавно.

– Откуда мне знать? Говорит, что это важно, до утра не отложишь. Я присмотрю за мальчишкой, пока тебя не будет.

Лейв крепко схватил отца за руку.

– Папа, пожалуйста, не уходи!

Отец обнял его и встал, собираясь идти.

– Когда такой человек, как Сандар Тиндирсон, просит тебя прийти, нельзя заставлять его ждать, Лейв. Я скоро вернусь, а с тобой останется мама.

Он ласково обнял жену и вышел из комнаты. Через несколько минут мальчик услышал, как открылась, потом закрылась дверь и звук удаляющихся шагов. Довольно обхватив живот руками, Лина присела на кровать.

– Прекрати приставать к отцу. У него здесь есть все, что он хочет. Следующим летом, когда родится малыш, наша семья будет полной. Ты ведь не собираешься все испортить, правда? – Она схватила Лейва за ухо и резко вывернула, отчего мальчик вскрикнул. Злясь на себя, он прикусил губу, подавляя поднимающееся в груди рыдание. Лина вперила в него свирепый взгляд. – Конечно же, не собираешься.

– Нет, – прошептал Лейв.

– Нет – кто? – прошипела она.

Мальчик судорожно вздохнул, сдерживая слезы.

– Нет, мама.

– Так-то лучше. – Лина разгладила одеяло и поправила волосы Лейва, ласково коснувшись его лба. – Что же нам с тобой делать, дитя мое? В последнее время ты меня очень беспокоишь. Ты выглядишь таким… бледным и болезненным. Я думала, что дети всегда полны жизни.

Лейв попытался отстраниться от нее, а она смотрела куда-то в темноту, не переставая рассеянно гладить мальчика по голове.

– Андерс теперь счастлив, разве не видишь? Твоя мать вечно хандрила и ни с кем не разговаривала, так больше не могло продолжаться. Они оба ужасно страдали. А теперь к Андерсу вернулась его дорогая Лина, только она еще лучше, чем раньше. У него есть женщина, которая рада доставлять ему удовольствие и хочет построить с ним новую жизнь, здесь, в Таллене. И у него есть ты, Лейв, единственный сын. Знаешь, я чувствую силу. Силу, которая течет у тебя в крови.

Лейв облегченно вздохнул, когда она убрала руку и оставила его одного в темноте. С той летней ночи, когда все изменилось, ему было невыносимо тяжело находиться рядом с Линой. Лейв долго ждал возвращения отца из общинного дома и в конце концов провалился в беспокойный сон, даровавший некоторую передышку от страха.

* * *

Тени в комнате Лейва стали длиннее, сдвинулись и исказились. Возник дверной проем, через который лился свет, и я ступил туда, оставив Таллен позади.

Небо над заросшим травой внутренним двориком затянули тяжелые тучи. Посреди двора росло старое тисовое дерево, чьи узловатые корни пробивались сквозь безукоризненно ухоженную лужайку. Передо мной стояла Нерет, одетая, как всегда, в черное. Ее плащ был оторочен белым мехом и скреплен у горла серебряной застежкой, которая ярко сверкала, несмотря на отсутствие солнца.

– Обитель моего Ордена в Серохе, – промолвила Нерет, ласково погладив старое дерево. – Иногда мне хочется вернуться в те времена, когда все было намного проще.

– Это все ненастоящее? – спросил я.

Нерет улыбнулась и подошла ко мне, вытянув руки перед собой. Я не смог воспротивиться, когда она взяла мои ладони в свои. Мягкие и теплые, они нежно касались моей кожи. Тихий голос в голове убеждал меня бежать, пока не поздно.

– Нет, Ротгар, это нечто иное. Придуманный мной мир, место, где я чувствую себя в безопасности и вспоминаю другие времена. И вот ты здесь, явился без приглашения, после того как я потратила столько сил и времени, чтобы найти тебя!

«Вспомни!» – шепнул мне голос, и когда воспоминания нахлынули на меня, я отпустил руки Нерет.

– Ты преследовала меня раньше в потайных ходах крепости Ульфкель. А еще ты была соколом. Ты пыталась меня убить.

Нерет медленно обошла вокруг меня, а я все еще не мог пошевелиться, словно врос в землю как тисовое дерево.

– Что-то проснулось в тебе в тот день в зале Караса Серого Шторма, когда у меня забрали моих сестер. Когда их убили, убили вы с Полуруким. Тогда ты называл нас ведьмами; теперь ты знаешь, что у нас немало общего. – Ее рука коснулась моего плеча, пальцы скользнули по мой щеке, красные губы были в нескольких дюймах от моего лица. – Я хотела твоей смерти, не отрицаю. Твой могущественный покровитель помешал мне воспользоваться моментом. Скажи мне, кто он?

Ее теплое дыхание обдало мою шею, и я попытался отвернуться, попытался забыть о Йолдире. Я вспомнил Десту, беззаботные времена до свадьбы сестры…

– Очень хорошо. – Нерет говорила едва слышно, почти шептала. – Замечательно. Это требует как умения, так и тренировки. Ты знаешь, как идти по Пути, и ты достаточно силен, чтобы закрыть свой разум от тех, кто обладает Видением. Но все равно рано или поздно ты расскажешь мне то, что я хочу знать. Итак, кто тебя обучал?

Я вспомнил, как сидел перед Ольфридом на круглой площадке для тренировок вместе с Брамом и Бандором, нам троим было по десять лет. Вспомнил, как гордился собой в тот день, когда отец наблюдал за моими успехами. Небольшая морщинка прорезала лоб Нерет, пока она смотрела в мои глаза.

Я заглянул глубже. Огонь в длинном зале отбрасывал теплые блики на находившихся в нем людей. Сандар стоял перед небольшой толпой, протянув руки вперед. Перед ним на коленях стоял человек со связанными за спиной руками – Андерс, отец Лейва, и на лице коленопреклоненного застыло выражение замешательства и ужаса. Сандар наблюдал, как Джинна подошла к Андерсу и обняла его, успокаивая. Сандар медленно повернулся к высокому занавесу, разделявшему длинный зал пополам, и протянул руку…

Ошеломленная Нерет отпрянула от меня. От ее пощечины у меня зазвенело в голове, и я чуть не упал.

– Как… как ты смеешь?

Что я… что мы только что видели? Нерет смотрела на меня, явно потрясенная тем, с какой легкостью я увлек ее за собой, прежде чем она вернула нас сюда. Воздух задрожал, донесся раскат грома. Я заметил, как что-то движется слева от меня, обернулся и увидел фигуру, идущую в тени за каменной колоннадой, опоясывающей галерею. Нерет тоже заметила фигуру.

– Кто ты? Что ты здесь делаешь?

Голос Нерет прозвучал дерзко, однако на ее лице застыла растерянность. Не обращая внимания на вызов, фигура продолжала ходить по галерее вокруг дворика, оставаясь наполовину в тени. Нерет сделала шаг вперед, и, когда ее внимание переключилось на таинственного гостя, я почувствовал, что освобождаюсь. Я медленно попятился, одновременно ища путь к отступлению. Фигура появилась на траве, и я узнал человека-ворону, мерцающего будто сквозь дымку летнего зноя. Снова прогремел гром, и за ним сразу же последовал шум дождя, холодные тяжелые капли упали на мою одежду и кожу. Нерет подняла капюшон плаща, и тут дождь превратился в настоящий ливень. В считаные мгновения я промок насквозь.

Глаза человека-вороны напоминали шары, черные и непроницаемые. Он щелкал клювом, когда говорил, но слова выходили ясными и четкими.

– У тебя есть то, что принадлежит мне, Нерет. Верни.

Нерет оглянулась на меня, и я на миг сбился с шага. Дождь продолжал лить, размывая краски и скрывая из виду стены галереи. Человек-ворона приближался, и чем ближе он подходил, тем сильнее скукоживался мир – пока не остались только мы трое, стоящие под корявым тисом, который и сам был не более чем тенью.

– Он пришел сюда без приглашения, как и ты. – Нерет взглянула на человека-ворону из-под капюшона. – Но ты ведь не посторонний, верно? Я знаю тебя, я чувствую, что знаю… Кто ты? Кто скрывается под этой личиной?

– Вряд ли ты узнала бы меня, Нерет, слишком много прошло времени. Я помню тебя совсем юной, почти девчонкой. Почему ты решила служить Адальрику? Ты же знаешь, что он собой представляет, знаешь его честолюбивые планы; ты нигде не скроешься от него, даже в укромной обители своего Ордена. Так это и есть, за что ты борешься: видеть, как места из твоего детства исчезают бесследно, продолжая жить только в твоих угасающих воспоминаниях?

Человек-ворона был уже совсем близко. Я обошел Нерет, удалившись от нее на расстояние вытянутой руки. Она пристально наблюдала за нами, а дождь все лил и лил, собираясь в круглые лужи на идеальной зеленой лужайке.

– Мне известно только одно, – сказала Нерет. – Те, кто восстал против него, поплатятся за свою дерзость. Север вот-вот падет перед Адальриком, и это только начало. Первый из Разделенных вернулся в Амуран, и мы должны внять его зову либо умереть. Твой наставник наверняка говорил тебе об этом, Ротгар? Или я ошибаюсь?

– Я знаю достаточно, чтобы понимать, на чьей стороне следует сражаться, – ответил я.

Пока я говорил, человек-ворона сделал последний шаг и схватил меня за предплечье.

– Нужно уходить, – сказал он, и я кивнул, чувствуя, как мир начинает качаться под моими ногами.

Нерет была не в силах помешать нам уйти, раствориться в проливном дожде, который лил со всех сторон и ниоткуда. Когда мы исчезали, ее голос прозвучал чуть громче шепота:

– Ты отнял у меня сестер, Ротгар. Когда придет время, ты увидишь, как я заберу твою.