В последующие дни все попытки найти Лейва с помощью Видения заканчивались неудачей, и мы начали беспокоиться о судьбе мальчика. Я никак не мог осмыслить откровение Этты о том, что некоторые люди, обладающие Видением, навсегда отказываются от своих тел. Сначала я подумал, что эти духи свободно блуждают по Амурану. Йолдир опроверг мое предположение. Мы сидели у очага в хижине Этты и разговаривали до глубокой ночи.

– Тот, кто выбрал путь дурата, не способен долго существовать в царстве Реальности. Ему нужен хозяин, чтобы жить в реальном мире, кого необходимо полностью поглотить. Дурат, которому не удалось целиком завладеть духом своей жертвы, погибает.

– Тогда почему эти существа идут на такой риск? – спросил я.

– А какова награда! Быть дуратом – значит стать бессмертным, ведь тела, в которые они вселились, не стареют. Более того, если убить носителя, дух дурата может найти другого хозяина. Старейшие и могущественнейшие из дуратов искусно овладевают жертвами и за долгие годы принимали множество обличий.

– И все это благодаря дару Видения?

Этта кивнула.

– Морванос открыл, как с его помощью разъединять дух и плоть. Своих последователей он призвал в место тьмы и породил первых дуратов, назвав их Разделенными, а затем отправил их завладевать новыми телами; так он заменял влиятельных людей своими приспешниками. Когда началась Война божеств, дураты сеяли раздор и неразбериху, стравливая союзников друг с другом, и это позволило силам Морваноса брать верх в начале войны. Даже сейчас, спустя два столетия, дураты хранят верность Морваносу, хотя тот и низвергнут в Бездну.

– И их нельзя убить?

Этта покачала головой.

– Обычными способами – нет, только если новый хозяин не позволит уничтожить свою душу. Однако когда божества – союзники Велландира узнали природу этого врага, они нашли способ его победить. Гаррадон выковал оружие с выгравированными на нем рунами силы, создал клинок, который пронзает как плоть, так и душу… Вот почему я заплатила магам Миртана в Серохе за то, чтобы Йолдир обучился этому искусству и вернулся с приобретенными навыками в Ласкар.

Я вздрогнул.

– Так это дурат преследует меня в моих снах? Нерет тоже из них?

– Нет, – ответил Йолдир. – Нерет просто обладает Видением, она не дурат. Мы с ней вместе учились в магических Орденах Сероха, и какое-то время она была на моем попечении.

Языки пламени плясали над пылающими поленьями в самой середине очага. Мой разум слишком медленно и неохотно воспринимал то, что говорили Этта с Йолдиром. Хотя они называли Видение даром, я начал понимать: оно таит в себе опасность и искушение.

Полено треснуло, выбросив в дымоход сноп искр, и тут меня осенило.

– Нерет присоединилась к Адальрику, потому что он могущественен. Адальрику, любящему четвертому сыну Асмара, который внезапно восстал против отца и занял его место во главе клана, убив братьев… После того, как стал дуратом.

– Твоя догадка верна, – промолвила Этта. – Теперь ты знаешь, с кем я сражалась все эти годы. Юноша, который когда-то был Адальриком, давно мертв. Поглотившая его тень очень стара, – один из первых последователей Морваноса, разделивших душу и плоть. Встав на этот путь, дурат должен отказаться от имени, полученного при рождении. Морванос нарек его Балтусом, то есть Первым среди Разделенных, и сделал своим военачальником, уступающим по могуществу лишь самому великому воину Кумилу. Среди остальных дуратов он известен как Ваштас, что на лагашском языке означает «Свежевальщик душ». Я годами охотилась за ним, находила орудия и людей, необходимые для того, чтобы его уничтожить, выслеживала и разоблачала его личины… но он всегда ускользал. Теперь он король Адальрик, владыка, собирающий армию, чтобы подчинить себе весь север.

В животе у меня похолодело. Я сглотнул ком в горле.

– Чтобы уничтожить Адальрика, ты заключила союз с Норлхастом и настроила оба наши клана против Ворунда. Ты пожертвовала жизнями моих близких… и разрушила мое будущее.

В полумраке комнаты морщинистое лицо Этты казалось сотканным из паутины теней.

– Хочешь спросить, сделала бы я все это снова, если бы знала, что покончу с ним раз и навсегда? Я задаю себе этот вопрос с той самой ночи, что последовала за свадьбой твоей сестры. И могу сказать только то, что Адальрик – воплощение великого зла, и его нужно уничтожить.

– Но почему именно ты решила с ним покончить?

Этта долго молчала, и я подумал, что она не ответит.

– Давным-давно он забрал у меня единственного человека, которого я любила. – На миг ее взгляд встретился с моим. – Мы все приносили жертвы. Все.

* * *

Я долго думал, пытаясь осмыслить услышанное. Этта всегда возглавляла шпионов клана Ривсбург, так почему же меня удивило то, что она использовала окружавших ее людей для достижения собственных целей? Наверное, потому, что до сих пор я считал ее безраздельно преданной клану Ривсбург. Теперь же я увидел нечто иное. Неужели она вертела моим кланом лишь ради мести своему врагу?

Больше, чем когда-либо, я скучал по Десте. Не следовало идти по Пути усталым и раздраженным, да еще в отсутствие Йолдира, чтобы поддержать меня, но сегодня вечером мне хотелось чего-то личного, предназначенного только для моих глаз.

* * *

Должно быть, Джури обладал большими способностями к Видению, потому что в крепости Ульфкель его разум притягивал меня сильнее всего. Воин нес стражу на одной из башен, кутаясь в плащ от прибрежного ветра. Странное дело: я вырос с Джури, знал его всю жизнь, но только сейчас понял, что у него на сердце. Гнев и горечь в его душе тесно переплелись с раскаянием, ужасным чувством сожаления и стыда, оставив глубокую рану. Возможно, Брунн Четыре Ветра поступил мудрее, отказавшись склониться перед Адальриком.

Я оставил Джури на крепостной стене и, уловив поблизости чье-то присутствие, осторожно двинулся в ту сторону. Кошка! Она чувствовала меня, и это было довольно странно: я привык быть молчаливым и незаметным свидетелем происходящих вокруг событий. И все же зверек радостно приветствовал меня, словно одного из своих сородичей, наши разумы с любопытством соприкоснулись и стали одним целым.

Кошка поднялась с рваного одеяла, которое служило ей подстилкой, и целеустремленно направилась к выходу. Довольно легко нашла дверь. В последний раз я был здесь несколько месяцев назад, другим человеком. Кошка принюхалась, втягивая запахи. Замурлыкала, радуясь приятным воспоминаниям, нахлынувшим на нас обоих, ткнулась носом в дверь и легонько толкнула. Не запертая на засов дверь приоткрылась, и кошка на мягких лапках бесшумно проскользнула внутрь.

Деста в ночной рубашке расчесывала волосы перед сном. В тусклом свете свечей я увидел, что девушка не одна. Хаарл лежал на кровати, наполовину прикрывшись одеялом, и с рассеянной улыбкой наблюдал за Дестой. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы не запрыгнуть, шипя, на кровать и не выцарапать глаза моему другу. Вместо этого кошка медленно моргнула, а потом скользнула в тень, чтобы спрятаться.

– Ты когда-нибудь ляжешь? – спросил Хаарл с жалобными нотками в голосе.

Деста улыбнулась, продолжая расчесывать волосы.

– К чему такая спешка? Если хочешь спать, вовсе не обязательно ждать меня.

– Меньше всего я сейчас думаю о сне, – ответил Хаарл, похлопав по краю кровати.

Деста приподняла бровь, по-прежнему водя щеткой по волосам, и улыбнулась. Длинные темные локоны до боли знакомо рассыпались по плечам.

– Понятно, – поддразнила она, затем, отложив щетку, задула все свечи, кроме одной, и подошла к кровати. – Что у тебя на уме, Хаарл?

– Только то, о чем думает каждый молодожен, любимая.

– Неужели? – Деста рассмеялась. – Ладно, так и быть, порадую тебя. – Скользнув под одеяло, она поцеловала Хаарла. – В конце концов, нам будет не до того в следующем году, когда родится ребенок.

Деста повернулась и задула свечу у кровати, погрузив комнату во тьму.

Как я ошибался! Я-то полагал, что стоит мне вернуться в крепость Ульфкель, и все будет по-прежнему. Правда преподнесла болезненный урок, тем более что, несмотря на темноту, я все прекрасно видел и слышал. Кошка метнулась к двери и выскользнула в коридор. Вместе мы пробирались по темной крепости, пока звуки, доносящиеся из комнаты Десты и Хаарла, не остались далеко позади.

Кошка устроилась на подстилке, тихо мяукая, как будто разделяя мою горечь. Разделить наши разумы оказалось труднее, чем я ожидал. На миг мне вдруг захотелось сбежать от своего искалеченного тела и обрести более легкую жизнь подальше от Линдоса. Только на миг…

* * *

Я открыл глаза и услышал настойчивый стук в дверь.

– Ротгар? – позвал тревожным голосом Йолдир, заходя в комнату.

– Все в порядке, – начал было я, но Йолдир перебил меня:

– Где ты был? Я почувствовал, что ты ушел по Пути, однако не смог тебя найти. Я же просил не использовать Видение без меня, а теперь, когда ты понимаешь опасность, тебе следует быть еще осторожнее… – Он замолчал, пристально глядя на меня, и прищурил глаза. – Что случилось?

– Она не дождалась. – Я сел в постели, ощущая пустоту в груди. – Я думал, она дождется. Это единственное, что удерживало меня… после того, как…

Слезы потекли по щекам, и я замолчал. Йолдир сел на кровать рядом со мной, бережно обнял за плечи и притянул к себе, пока я плакал.