Той ночью я никак не мог успокоиться. Сон не шел, и я решил, что все это из-за Ариссы. Видение уже несколько дней меня не тревожило… И вдруг что-то произошло, словно кто-то тихо и настойчиво постучал в дверь. Я закрыл глаза и неловко повернулся на другой бок, плотнее закутываясь в одеяло и стараясь не обращать внимания на странное ощущение.
Река Йельт более ста миль тянется вдоль северных отрогов гор Барос, прежде чем впасть в большое, холодное как лед озеро Талл. Несмотря на долгие зимы, земли у реки богаты и плодородны, а большие запасы рыбы в озере помогают наполнить животы даже в неурожайные годы. Отец Лейва приложил немало усилий, чтобы втолковать им все это, пока они направлялись вглубь страны, подальше от дымящихся руин своего бывшего дома. Отец сказал, что они хорошо устроятся на юго-западном берегу озера Талл; Таллен – крупное поселение и надежно защищен. Однако Лейв слушал отца вполуха, а мать вообще не промолвила ни слова во время путешествия на север. Просто сидела, глядя перед собой, пока подпрыгивающая на изрытой колеями дороге телега увозила их со всеми скудными пожитками. Лейв был уверен, что мать постоянно возвращается в мыслях к тому дню, когда почти неделю назад два десятка ворундских разбойников напали на их деревню. Лейв тоже не оставался спокойным; днем его терзал гнев, а страшные воспоминания преследовали в беспокойных снах ночью.
Лейву и его родителям удалось спастись только потому, что они работали на самых дальних от Бриндлинга полях, когда враг напал на деревню. Едва заслышав первые тревожные крики, отец велел им с матерью лечь на землю и спрятаться среди стеблей ячменя, и сам тоже последовал их примеру.
– Отец, что ты собираешься делать? – спросил Лейв. – Ты будешь сражаться с ними?
Рука отца с силой опустилась на затылок Лейва, прижав лицом к грязной земле.
– Заткнись, мальчишка! Лежи и не шевелись, если не хочешь накликать беду. Они убьют нас, если найдут. Ясно?
Лейв кивнул. Его сердце бешено колотилось, когда он с нарастающим ужасом наблюдал за развитием событий.
Воины клана Ворунд скакали на лошадях, убивая крестьян на полях по другую сторону Бриндлинга. Пронзительные крики разносились по долине, становясь все реже и реже, когда всадники с гиканьем и смехом начали рубить людей, а те отчаянно пытались убежать. Некоторых разбойники убивали не сразу, играли с ними, пока несчастные не начинали плакать от страха или молить о пощаде. На щитах воинов красовалось изображение черного медведя, солнечные блики отражались от доспехов, мечей и копий. Когда последний из крестьян упал и задергался, пронзенный копьем в спину, налетчики выстроились клином и помчались прямо к деревне.
– Как они забрались так далеко вглубь страны? – прошептал отец с округлившимися от страха глазами. – Где взяли лошадей? Нам не убежать от конников.
Мать схватила отца за руку.
– Андерс, там внизу Халма с Гислой. Мы должны пойти к ним…
– Проклятье, женщина! Не высовывайся и заткнись, иначе нам конец.
– Ей девять, Андерс. А Гисла совсем малышка. Умоляю тебя… Ох!
Лейв зарылся пальцами в землю, по его щекам текли слезы. Отец сильно ударил мать по лицу. Воины уже въехали в деревню, разбившись на группы. Некоторые спешились и выбивали двери первых домов. Услышав вопли и ругань, Лейв взглянул на собственный дом, который до сих пор не тронули. Увидел, как в окне мелькнуло испуганное лицо Халмы, прежде чем ставни закрылись.
– Тихо, я сказал! Ох… О боги, Лина, прости меня, я не хотел бить так сильно. Мне очень жаль, но мы ничем не можем им помочь. Просто не смотри, любимая. Отвернись. Давай, Халма, беги, девочка! Тебе нельзя там оставаться. Беги!
Мать Лейва закрыла лицо руками, отчего негромкие рыдания стали еще тише, но Лейв не мог отвести взгляда. Он увидел, как двое набежников выволокли из дома старого Хамара и смеялись, нанося ему удары ножами, а из окон валил дым, подсвеченный оранжевым пламенем внутри. Из соседнего дома доносились крики молодой женщины, звавшей на помощь. Посреди деревни, натянув охотничий лук, стоял Оли. Он выпустил стрелу в одного из нападавших, и она ударилась в щит. Мгновением позже всадник налетел на Оли слева, обрушившись на него так стремительно, что тот не успел вытащить из колчана еще одну стрелу. Голова Оли откинулась назад от удара мечом, и охотник упал на землю, залитый кровью.
Несколько домов уже полыхали, когда налетчики добрались до дома Лейва, где он родился шесть лет назад. Какой-то воин начал выбивать дверь, и Лейв услышал крики Халмы, а потом тоненько заплакала маленькая Гисла. Не раздумывая, мальчик вскочил и побежал к сестрам, но не успел сделать и полдюжины шагов, как отец всей тяжестью навалился на него сзади, лишив дыхания и пригвоздив к земле.
– Отец, прошу, мы должны помочь Халме…
Лейв охнул, когда отец впечатал его лицом в грязь – с силой, порожденной страхом и отчаянным желанием остаться в живых.
– Сынок, прости, я не могу потерять и тебя. Твоим сестрам уже ничем не поможешь. Нужно затаиться и не шуметь, иначе нас тоже убьют. Тебя, меня и твою мать. Понимаешь? Ты будешь молчать?
Постепенно отец перестал давить на спину Лейва, и тот молча кивнул. Издалека доносились крики Халмы, в воздухе стоял густой запах дыма, и Лейв, оцепенев, позволил отцу себя увести. К тому времени, как они добрались до края поля и пролезли через живую изгородь, крики сестры стихли. Беглецы укрылись в близлежащем лесу и просидели там до наступления ночи. Душераздирающие стенания родных, друзей и соседей давно смолкли, однако сон не шел. Бриндлинг пылал в огне, а по лесу стелился удушливый дым. В воздухе чувствовалось что-то еще, и Лейва едва не стошнило, когда он понял: пахнет жарящимся мясом. Смрад обугленного дерева и горящей человеческой плоти навсегда врезался в его память.
Все последующие дни Лейв представлял, как мстит ворундским злодеям. Он трясся с родителями на старой, с трудом найденной телеге, запряженной верной лошадью Хамара, которая чудом уцелела в резне, а отец говорил только о том, чтобы поскорее вернуться к фермерству. От его слов у Лейва закипала кровь. Отец был трусом, он и пальцем не пошевелил, когда убивали дочерей. Даже сейчас мальчик слышал смех ворундских воинов, сеющих хаос и смерть, а отец, казалось, обо всем забыл. Что касается матери, она, похоже, вообще ничего не слышала.
Лейв отвлекся от тяжких мыслей, когда увидел небольшое скопление огней, светящихся на берегу озера Талл. Было темно, и в гладкой, как черное стекло, поверхности озера отражалась луна. Лошадка Хамара уверенно шагала по тропе, вероятно чувствуя, что путешествие подходит к концу. Отец Лейва тревожился, ведь они впервые отважились пуститься в путь ночью. И все же они продолжали двигаться вперед в лунном свете, которого вполне хватало, чтобы найти дорогу. Все вокруг выглядело призрачно-серым, и чем ближе они подходили к безопасному месту, тем ярче горели подступающие огни.
Таллен оказался меньше, чем ожидал Лейв. Ранее в тот день они проехали мимо нескольких ферм и домов с прилегающими к ним участками; все они были тихими и заброшенными, поля заросли сорняками. Потом они миновали еще одну ферму с распахнутыми настежь воротами. Внутри царила темнота. Отец Лейва покачал головой, а мать продолжала безотрывно смотреть на дорогу.
– Здесь тоже побывали набежники? – тихо спросил Лейв.
– Нет, сынок. Эти фермы пустовали долгое время. Думаю, мы можем поселиться на одной из них и использовать часть полей. Еще ведь не поздно для сева, а, Лина?
Мать Лейва промолчала, словно муж обращался не к ней.
– Стены нет.
– Ты о чем?
– Здесь нет стены, – повторил Лейв. – Что нас защитит, если снова придут набежники? Не знаю, отец, Таллен на вид такой маленький! Думаешь, мы добрались куда ехали?
– Дорога на север ведет только в одно место, в Таллен. Но я уже очень давно не ездил по этой дороге. Похоже, для местных жителей настали тяжелые времена.
Они молча доехали до самого Таллена, тихого и безлюдного городка, застроенного деревянными домами, большинство из которых выглядели темными и холодными, без каких-либо признаков жизни. В центре городка стоял длинный общинный дом, и оттуда доносилось приглушенное бормотание. Лейв впервые услышал человеческие голоса с тех пор, как его семья пустилась в путь пять дней назад, если не считать голоса отца. Отец дернул поводья и направил лошадь к зданию, остановив ее у дверей. Привязав лошадь к столбу, он помог матери слезть с телеги, а мальчик сам легко спрыгнул на дорогу. В общинном доме кто-то засмеялся, и Лейв понял, что с тех пор, как сгорело их жилище, он совершенно отвык от смеха. Отец положил руку ему на плечо.
– Держись рядом и ничего не говори, пока я не разрешу. Кто знает, как поведут себя эти люди.
Отец сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, и толкнул дверь в длинный зал, окунув всех троих в теплый оранжевый свет огня, пылающего в костровой яме, что тянулась по всей длине комнаты. У очага сидели несколько человек, ели и пили. На огне стоял большой котел, и от восхитительного запаха тушеной баранины у Лейва потекли слюнки. При виде трех появившихся в дверях незнакомцев люди насторожились, разговоры и смех мгновенно стихли. Мужчина, сидевший ближе всех к двери, рослый здоровяк с густой черной бородой, поднялся на ноги, скрестил руки на груди и подозрительно уставился на семью Лейва.
– Незнакомцы, – раздался тихий голос из дальнего конца зала. – Для тех, кто хочет посетить Таллен, час уже поздний. Как вас зовут и что вы здесь делаете?
Молодой человек с длинными светлыми волосами сидел на лучшем месте у очага. Это место традиционно предназначалось городскому старейшине, однако этот человек казался слишком молодым. Заднюю часть длинного зала за ним закрывал черный занавес из дорогого бархата.
Прежде чем заговорить, отец Лейва откашлялся.
– Меня зовут Андерс, я фермер из Бриндлинга. Это моя жена Лина и мой сын Лейв. Шесть дней назад на нас напали воины из клана Ворунд. Бриндлинг стерли с лица с земли, и только мы остались в живых. Я потерял двух дочек… Они… Я должен был пойти к ним…
Лейв почувствовал, что отец дрожит, сжимая его плечо, и мгновение спустя понял: тот плачет.
– Вандиль, освободи место у очага и дай людям присесть, – велела молодая женщина, сидевшая по правую руку от светловолосого мужчины.
Высокий крепыш, тот, кто первым встал при появлении Лейва с родителями, жестом пригласил гостей занять его место, другие горожане тоже поднялись, чтобы принести им еду и питье. Женщина, которая велела усадить их у очага, сама подала еду Лейву. Мальчик обхватил деревянную миску ладонями, согревая их, вдохнул густой аромат тушеного мяса. В животе у него громко заурчало, и женщина рассмеялась.
– Поешь, и сразу станет легче.
– Я сожалею о твоей утрате, – обратился молодой человек к отцу Лейва. Мать сидела рядом; по-прежнему не говоря ни слова, она отправляла в рот ложку за ложкой и тупо глядела на пылающий огонь.
– Ни разу не слышал, чтобы набежники заходили так далеко вглубь страны, – ответил отец, к которому вернулось самообладание. – Они были на лошадях и хорошо вооружены. У нас не было ни единого шанса.
– Он ничего не знает, – пророкотал басом Вандиль.
Лейв увидел, что отец тревожно оглядел лица сидящих у очага.
– Чего не знаю? – спросил он. – Что случилось?
Светловолосый помрачнел.
– Ривсбург пал под натиском клана Ворунд. Три недели назад Йорика, сына Кольфинна, предал его собственный брат в ночь свадьбы их сестры с Карасом Серым Штормом из Норлхаста. Йорик мертв, его ярлы либо погибли, либо бежали. Тюрвинг Черноглазый теперь сидит на троне Рива в крепости Ульфкель и правит бывшими землями Йорика от имени Адальрика Асмарсона, который называет себя королем Ласкара.
Несмотря на исходящий от очага жар, по спине Лейва пробежал холодок.
– Ривсбург пал? Не может быть, это какая-то ошибка… – еле слышным голосом произнес отец, дрожащими руками отставляя миску с едой.
– Увы. Я был там гостем на свадьбе и видел все собственными глазами. Ривсбургом правит клан Ворунд, и кланом Норлхаст тоже. Карас Серый Шторм не стал сопротивляться Черноглазому, а первым присягнул ему на верность. Тюрвинг разослал гонцов по всей стране с вестями о падении Йорика и воцарении нового короля и потребовал дань. Похоже, кто-то нарушил его приказы, решив напасть на слабых и беззащитных, чтобы поживиться всласть. Для всех нас настали темные времена.
– Мы можем предложить им кров и защиту, – добавила женщина, которая принесла Лейву еду. – Пусть бедняги останутся у нас, Сандар. Негоже им отправляться в путь, вокруг полно ворундских воинов. Чудо, что они добрались сюда целыми и невредимыми.
Старейшина Таллена кивнул.
– Конечно, я не прогоню их, если только они сами не захотят уехать. Андерс, буду с тобой честен. Дела в Таллене идут совсем плохо. За последние годы здесь несколько раз свирепствовала лихорадка, унесшая с собой многих горожан. Наверняка вы видели опустевшие дома, когда проезжали мимо. Другие уехали совсем недавно, прослышав о гибели Йорика, в надежде добраться до Виттага или Хельсбурга, которые находятся по другую сторону гор. Боюсь, мало кто из них переживет такое путешествие. А те, кто собрался сегодня в этом зале, решили остаться в Таллене и продолжить жить, как жили раньше. Ты со своей семьей можешь присоединиться к нам. Занимайте любую брошенную ферму, поможете нам собрать урожай, чтобы пережить зиму.
Лейв пересчитал мужчин и женщин вокруг очага: около двух дюжин, все молодые. Здесь, в Таллене, людей оказалось еще меньше, чем было в Бриндлинге, и Лейв не чувствовал себя в безопасности. Ему казалось, что правильно поступили те, кто ушел в горы. Однако лицо отца просветлело, когда он услышал предложение старейшины.
– Ты так добр… Лина, ты слышала? Мы можем поселиться на одной из ферм и вернуться к прежней жизни. Начнем все сначала здесь, с этими добрыми людьми.
Мать Лейва осталась равнодушной и, не глядя на отца, доедала рагу, вытирая горбушкой дно миски. Отец Лейва какое-то время смотрел на жену, не зная, что делать, а потом вновь обратился к старейшине:
– Молю, не обижайся на нее, она немного не в себе с тех пор, как… На самом деле мы очень благодарны. Спасибо… Извини, я не расслышал твоего имени.
– Прошу прощения, я совсем забыл о хороших манерах, когда услышал столь горестные вести. Меня зовут Сандар Тиндирсон, а это моя жена Джинна. Я – городской старейшина Таллена и говорю на сходе клана Ривсбург от имени жителей озера Талл. Добро пожаловать в нашу общину, хотя жаль, что мы не встретились при более благоприятных обстоятельствах.
– Спасибо, Сандар! Даже не знаю, как отплатить тебе за добро.
– Новые люди и руки, которые помогут собрать урожай, вполне достаточная плата. Вы сможете начать все сначала, Андерс, и оставить в прошлом ужасные события в Бриндлинге.
По залу пронесся одобрительный шепот, и Вандиль, подойдя к отцу, сжал его ладонь обеими руками. Джинна улыбнулась и, обняв мужа, прижалась к его груди.
Лейв уставился в свою миску и помешал содержимое ложкой. Отчего-то еда потеряла вкус. Все вокруг говорили, что нужно забыть случившееся и двигаться дальше. Сандар был таким же трусом, как и остальные, кто смирился, что ворундские воины могут убивать, кого захотят. Мальчик отставил недоеденное рагу в сторону, чувствуя, что его тошнит от гнева. Подняв глаза, он встретился взглядом с улыбающейся Джинной, и ее глаза сверкнули красным отблеском в свете костра.