Йолдир открыл дверь в мою каморку, и я резко, как от болезненного толчка, проснулся, с облегчением заметив, что, по крайней мере, у него больше нет вороньего клюва, который привиделся мне в горячечных кошмарах. Йолдир производил впечатление честного и дружелюбного человека; полагаю, что некоторые сочли бы его даже красивым: во всяком случае, вид у него был куда лучше моего. Выглядел он сравнительно молодо, лет на тридцать пять, хотя владельцу такого голоса можно было дать гораздо больше. Тем утром Йолдир спокойно объяснил, что я едва разминулся со смертью и теперь мне предстояло пройти долгий путь, чтобы выздороветь.

– Очень важно дать доступ воздуха к ранам, чтобы они не гноились под повязками. Через несколько дней мы снимем последние бинты, а пока настоятельно прошу их не трогать. Пей побольше воды, смешанной с капелькой вина и снадобьем, которое я сам приготовил. Если Иланасе будет угодно, это предотвратит дальнейшее заражение крови.

Я кивнул, страшась заглянуть под повязки, если там скрывалось нечто худшее, чем те раны, что мне доводилось видеть раньше.

– Где я?

– В моем доме в Линдосе. Я построил это жилье собственными руками, – ответил Йолдир, явно довольный собой. – Ты мой гость, по крайней мере пока не выздоровеешь настолько, чтобы самому решить, где тебе хочется поселиться.

– Линдос… где-то я слышал… – Этта наверняка упоминала это место, когда занималась со мной, и я представил, как она в отчаянии качает головой, сетуя на нерадивого ученика.

– Линдос – один из затерянных городов севера, существовавший еще до эпохи Падших, – объяснил Йолдир. – Сейчас от него мало что осталось. Когда ты окрепнешь, я покажу тебе кое-какие руины. Мы находимся в долине, расположенной у восточного отрога гор Барос, недалеко от Ольта, вотчины Хроди Белобородого. Обычно я живу здесь в тишине и покое, лишь иногда местные жители обращаются ко мне за исцелением от недугов.

– И Этта притащила меня в такую даль?

– Она замечательная женщина, – с улыбкой ответил Йолдир. – Можешь сходить к ней в хижину, – когда тебе станет лучше.

Не успел я поразмыслить над его словами, как раздался громкий стук в дверь, и Йолдир пригласил гостя войти.

В дверь протиснулся широкоплечий человек, одетый в просторную рубаху, которая не скрывала крепких мышц. Похоже, незнакомец привык к тяжелой работе и выглядел лет на тридцать, в самом расцвете сил. Темноволосая голова сидела на мощной шее. Густые черные брови удивленно приподнялись, когда он долго и пристально на меня посмотрел.

– Значит, парень очнулся?

– Да, пришел в себя. Ротгар, это Тенгиль, он помогает мне по хозяйству, ухаживает за скотом и возделывает землю.

Я кивнул в знак приветствия, гадая, сколько же людей знают, что я здесь. Если Йолдир подумал, что я способен принять Тенгиля за фермера, значит, он считал меня дураком. Я вырос в крепости Ульфкель, не раз видел, как Финнвид с Ольфридом обучают людей вождя, и сразу понял, что передо мной воин. Здоровяк, казалось, прочитал мои мысли.

– Не тревожься, сынок. Ты не первый, кто пришел сюда за помощью и предпочел бы сохранить это в тайне. Я не выдам твой секрет, а Йолдир хорошо мне платит, чтобы никто не совал сюда носа и даже не пытался ничего разнюхать.

Йолдир улыбнулся.

– Тенгилю можно доверять. Нам всем можно, потому-то Этта и привезла тебя сюда. Тенгиль, ты пришел навестить нашего гостя или хотел мне что-то сказать?

– На дороге в Ольт показались люди, направляются сюда. Похоже, это Бирна с парой горожан, наверное, хотят обменять припасы, – сообщил Тенгиль.

– Пойду поговорю с ней. – Йолдир встал. – Тебе, наверное, уже надоело слушать эти слова, но повторю еще раз: как можно больше отдыхай. Через несколько дней, когда ты чуточку отъешься и сможешь удерживать еду внутри себя, ты вернешься к нормальной жизни. А пока у нас с тобой есть другие, более важные вопросы.

Я уставился на Йолдира.

– Какие? Тебе нужна плата?

Вспомнив, что у меня нет денег, я покраснел. Появление телохранителя приобрело более зловещий оттенок.

– Плата? – Йолдир на миг смутился. – Нет, конечно, нет! Этта обо всем позаботилась. Я говорю о твоем даре – Видении.

* * *

После того как я узнал правду, первой моей мыслью было найти дорогу к Десте. Теперь не имело значения, что физически я не мог этого сделать. Я не просто почувствовал облегчение от того, что встретился во сне с теми, кого любил и по кому безумно скучал. Главное, все увиденное и пережитое мной благодаря Видению было реальным, и меня невыносимо тянуло изучить открывающиеся возможности.

В тот день Йолдир, закончив дела с гостями, сел у моей кровати и терпеливо все объяснил.

– Этта, конечно, была права, впрочем, она почти всегда права. А когда ошибается, то ошибается по-крупному. Но в целом, если она говорит, что это так, а не иначе, только дурак будет с ней спорить.

Я не знал, как отнестись к этому откровению.

– Этта уже знает?

– Она заподозрила, что у тебя есть дар, когда ты рассказал ей о своих сновидениях после того, как тебя ранили в Норлхасте, и что в них ты видел Нерет. Это одна из причин, почему тебя привезли ко мне. Этта опасалась, что Нерет использует твой дар против тебя, чтобы узнать, где ты, или, еще хуже, убить тебя. Обладатели Видения становятся лучшими наемными убийцами или отменными шпионами. Когда Нерет и ее ковен перешли на сторону Адальрика, они стали его ценными слугами. Они удерживали у власти некоторых слабых правителей, вроде Караса Серого Шторма, и помогали уничтожить более могущественных врагов Адальрика столь искусно, что его войска даже не покидали Ворунд… Прости, но в моем рассказе не будет смысла, если я начну с середины. Нужно вернуться к началу.

– Хорошо, давай, – согласился я.

– В эпоху Славы божества вместе с Создателем творили великую магию, чтобы создать Амуран, и когда они ходили среди рас смертных, то делились с нами даром магии. Когда закончилась Война божеств, Валистрию охватила гражданская война, и в ней почти полностью исчезла наша изначальная культура. Раздор и противостояние породили новые нации, которые стремились к порядку среди хаоса, и в их числе ласкарские племена. В эпоху Падших о магических искусствах почти забыли; более того, люди стали относиться к ним с подозрением и страхом.

Я кивнул, помня все это из историй Дарри и из тех занятий, что Этта проводила со мной в крепости Ульфкель.

– То есть ты хочешь сказать, что Видение – утраченный магический навык?

– В наши дни наиболее известным даром обладают прорицатели, или шаманы, как вы их здесь называете; те, кто благословлен или, как сказали бы некоторые, проклят способностью переносить свой разум через Бездну, чтобы общаться с изгнанными божествами. Видение – одна из вариаций этой способности, существовавшей до падения божеств, которая позволяет человеку соединять свой разум с разумом других людей. Ты обладаешь Видением, вот почему Нерет смогла напасть на тебя, когда твой разум был уязвим.

– Я всегда хотел быть только воином, как мой отец, – произнес я, пытаясь осмыслить слова Йолдира.

– Вот из-за подобного отношения ласкарские кланы в конечном итоге попадут во власть своих соседей, будь то Миртан, Берия или Лагаш, – покачал головой Йолдир. – Даже обитатели Северных равнин понимают, что существуют тайны более глубокие, чем можно ожидать от учения Рива и его законов. Кланы отвернулись от магии, когда поселились в Ласкаре, стремясь вернуться к более простым обычаям. Боюсь, что они обрекли себя и своих потомков на жизнь в рабстве.

– Ты забываешь об Адальрике.

– Да, времена изменились. Адальрик понимает ценность магии, и Нерет сейчас среди самых опасных его пособников. Сигурд Альбриктсон совершил ужасную ошибку, не убив ее в тот день, когда она была у него в руках.

– Ты тоже обладаешь Видением? И потому пришел в мой кошмар, чтобы спасти меня от Нерет?

Когда Йолдир кивнул, я вдруг понял, чего хочу. Пусть мое тело изуродовано и, возможно, я больше никогда не поведу воинов в бой, у меня есть возможность внести свою лепту в борьбу с Адальриком.

– Нуна, – произнес я, немного помолчав, пока кусочки головоломки вставали на свои места. – Я видел ее в замке Норлхаст. Если у нас общие впечатления, значит, она тоже может использовать Видение?

– Этот дар часто передается по наследству, – ответил Йолдир. – Она скорбит по своей потерянной семье, и ее тоска притягивает тебя, хотя, насколько я могу судить, Нуна не догадалась о твоем присутствии.

– Ты можешь научить меня, как пользоваться этим… даром?

– Видению нельзя научить так, как учат говорить на другом языке или владеть оружием. Это умение больше неосознанное, скорее искусство, и во многом оно зависит от природных способностей человека. Но я научу тебя тому, что знаю сам. Вообще-то тебе оно просто необходимо, если ты хочешь защититься от Нерет. Она искусна в магии и может прибегнуть к ней, чтобы навредить тебе. Вот почему ты не должен использовать Видение без меня, по крайней мере пока не будешь готов.

В тот день Йолдиру не хотелось углубляться в подробности, однако в конце концов, поддавшись моему напору, он показал мне то, что называл Путем. Мой разум покинул пределы тела и оказался далеко-далеко, у крепости Ульфкель, причем так легко, словно я вышел через дверь. Я брел по улицам Ривсбурга на нетвердых ногах, которые отяжелели и не слушались из-за выпитого. Мне стало ясно, что Йолдир всегда присутствовал в моих снах, связанных с Видением, и незримо наблюдал за мной, направляя меня и защищая там, где было необходимо.

* * *

Джури пошатнулся и чуть не упал. Вытянул руку и оперся о стену таверны, однако темная дорога покачнулась у него под ногами. Он судорожно вздохнул и, увидев приближающиеся фигуры, прищурился.

– Только посмотрите, кто это!

– Джури-перебежчик, новый прихвостень Черноглазого! И опять надрался. В чем дело? Совесть мучает? – обвиняющим голосом произнес невысокий человек с черной щетиной на длинном подбородке.

Один из компании уже поравнялся с Джури. Тот попытался выпрямиться, но его сбили с ног, и он упал в грязь.

– Нельзя покоряться врагу, предатель! – Сильный удар пришелся Джури под ребра, выбив воздух из легких. – Ты был одним из воинов Йорика. Теперь он мертв, а ты предал его память.

– Трус! – выкрикнул вожак с длинным подбородком.

Удары градом посыпались на Джури, хотя опьянение заглушало боль. Кто-то ударил его ногой в челюсть, и голова взорвалась светом. Рот наполнился кровью, красный туман застилал глаза, и нападавшие словно расплывались. Боль постепенно утихла, осталось лишь тупое ощущение, и даже оно было где-то далеко.

Джури отразил следующий пинок, схватив противника за лодыжку, и резко вывернул, отчего тот с криком рухнул на землю. Джури уклонился от удара в висок, перекатился в сторону и вскочил. Высокий и крепкий, он возвышался над тремя оставшимися горожанами.

– А что вы хотели, чтобы я сделал? – прорычал он сквозь зубы, красные от его собственной крови.

Человек с длинным подбородком поднял голову, разинув рот, и нерешительно шагнул назад. Джури схватил его обеими руками за шею и оторвал от земли.

– Чего ты ожидал?

Джури с ревом отшвырнул мужчину, с грохотом впечатав его в деревянную стену. Спутники нападавшего развернулись и побежали прочь; один из них запутался в собственных ногах и упал. Приятели уволокли его, а Джури повернулся к главарю, распростертому на земле рядом с таверной.

– Называешь меня трусом? – Джури сильно ударил противника в челюсть и почувствовал, как ломается под кулаком кость. Ударил еще раз, ободрав костяшки пальцев о зубы. – Не видел. Как. Ты. – Мощные удары тяжело падали один за другим. – Выступил. Против. Черноглазого.

Джури втянул носом воздух, глядя на красное месиво, которое было когда-то человеческим лицом. Он сидел на груди мужчины с длинным подбородком, хотя и не помнил, как прижал того к земле. Вновь занес кулак, прислушиваясь к свистящему дыханию противника. Боль от окровавленных костяшек пальцев пронзила всю руку.

– Я не трус.

Джури глубоко вздохнул, отвернулся и, сплюнув кровь, опустил руки. Красный туман рассеивался, все вокруг становилось более четким. Джури встал на нетвердые ноги. Мужчина с длинным подбородком лежал на земле и тихо стонал. Джури отошел на шаг, затем вернулся.

– Я не трус… просто… Просто я здравомыслящий человек. И не собираюсь класть голову на плаху… Только не ради тебя. И не ради Йорика. Я любил его, но теперь он мертв, а от того, что я погибну и мое тело бросят в общую кучу, ничего не изменится. Если хочешь жить… нужно двигаться дальше.

С помощью Йолдира я заставил себя отвести взгляд. Не хотел этого видеть. Я понимал, что не увижу Десту в кабаках и тавернах Ривсбурга. Нужно было найти лазейку – кого-нибудь хотя бы с толикой способностей в крепости Ульфкель, чтобы связаться с этим человеком, используя Видение. Разыскивая Десту, я все дальше удалялся от крепости.

И так очутился в пропахшем копченой рыбой доме на берегу реки неподалеку от Ривсбурга. Я чувствовал, как непослушные пальцы старика чинят сети. Затем эта картина исчезла, и я вновь летел вместе с вороной, направляясь на север. Неумолимо приближаясь к Норлхасту и Нуне.

Тень упала на ворону, с неба что-то ринулось вниз. Крылья на миг закрыли солнце – стремительно атаковал сокол, вытянув шею и выпустив когти. Ворона пыталась ускользнуть от охотника, металась из стороны в сторону…

– Нет.

Я вновь был в своей постели в доме Йолдира, с меня градом катился пот. Послышались шаги, и дверь в комнату открылась.

– Что? – спросила Арисса, встревоженно глядя на нас обоих. – Кто-то кричал.

– Это была ошибка, – тяжело дыша, сказал Йолдир и поднялся со стула рядом с моей кроватью. – Слишком рано, мы едва не попались.

– Так происходит всякий раз, когда я сплю, – заметил я, сбитый с толку и растерянный.

Йолдир серьезно посмотрел на меня.

– Я могу охранять твои сны. Только пообещай, что не будешь сам никого высматривать, пока не окрепнешь. Нерет следит, когда пользуются Видением, и она все еще ищет тебя.