Когда я проснулся в следующий раз, уже стемнело, в прохладной комнате, освещенной светом угасающего в печи огня, тихо пела женщина, ее пальцы нежно перебирали струны лиры. Я почти сразу узнал эту песню – сагу о Сигборне, сыне Рива, и его путешествии на Огненный остров, где он и получил прозвище Истребитель Драконов. Одна из моих самых любимых песен в детстве. Еще мальчишкой в крепости Ульфкель я так часто просил Дарри петь ее, что выучил слова наизусть. На моем лице появилась улыбка, однако воспоминания о бывшем доме и о том, что там произошло, ее стерли. Я тяжело вздохнул, и пение смолкло.

– Ротгар?

– Ты прекрасно играешь. На миг мне показалось, что я… вернулся домой. – От долгого молчания мой голос охрип.

Я попытался сесть и, к своему удивлению, обнаружил, что могу, хотя руки дрожали от напряжения. Женщина наклонилась ко мне и помогла принять удобное положение. В тусклом свете я разглядел только ее длинные волосы, которые касались моей обнаженной груди. Ощущение было странным, все мое тело словно одеревенело.

– Ты знаешь мое имя, – заметил я.

– Да. Этта привезла тебя из Ривсбурга. Можешь оставаться здесь, сколько захочешь.

Она говорила таким же красивым голосом, как и пела, выразительно и мелодично.

Я вспомнил свои ночные кошмары и понял, кто звал меня, когда вокруг царил мрак.

– Я слышал тебя. Слышал, как ты пела мне, когда я был в забытьи и меня одолевали кошмары. Ты спасла меня.

– Благодари Йолдира, а еще Этту и Эккиля, которые привезли тебя к нам. Все думали, что ты умрешь. Только Йолдир сказал, что ты сильный, – и оказался прав, хотя все эти недели тебя мучила лихорадка. А еще тебе снились ужасные кошмары, и ты успокаивался только от песен. – Она рассмеялась, приятный звук разнесся по комнате. – У меня болят пальцы; мне никогда не доводилось выступать перед столь требовательными слушателями, которые желали бы слушать мое пение утром, днем и вечером.

– Ты упомянула Этту. Она здесь?

– Поблизости. Скоро ты ее увидишь.

Значит, она все-таки спасла меня. Честно признаться, я был восхищен упорством старухи, которая сумела ускользнуть от Тюрвинга Черноглазого и привезти меня сюда, в безопасное место.

– Прости, – выдавил я, в горле пересохло. – Я не знаю, как тебя зовут, а ведь ты, похоже, провела у моей постели… По твоим словам, несколько недель?

– На тебе живого места не было. Скажу честно, Черноглазый… Ох, нет, это может подождать. Меня зовут Арисса. Хорошо, что ты снова с нами. Этта с ума сходит от беспокойства и страшно обрадуется, когда узнает, что лихорадка прошла и ты наконец-то пришел в себя.

Голос Ариссы звучал весело, но воспоминания о мрачном зале вновь начали заполнять мой разум. Я увидел бледные лица Сандара, Лундвара и Хроди, которые с ужасом наблюдают за Тюрвингом Черноглазым, а он снова и снова медленно водит раскаленным железом по моей плоти уже после того, как я признался в убийстве брата. Дрожащей рукой я осторожно коснулся груди. Почти все тело покрывали повязки, а там, где их не было, я нащупал грубые струпья и толстые свежие рубцы. Плечо болезненно заныло. Арисса тут же наклонилась ко мне и осторожно положила мою руку обратно на постель.

– Боги, что они со мной сделали? – Я всхлипнул, и острая боль пронзила все тело. – Умоляю, помоги.

– Ш-ш-ш, тише. Поверь, нет более искусного врачевателя, чем Йолдир. Со временем ты станешь сильным и здоровым.

Отгоняя ужасные воспоминания, я думал о пении Ариссы и представлял себя в объятиях Десты, под надежной защитой своих покоев в Северной башне, в прошлом, которое теперь принадлежало другой эпохе.

* * *

Ворона полетела на север, и я рассердился, потому что до сих пор лишь мельком видел Десту во снах. Крепость Ульфкель осталась далеко на юге, удаляясь с каждым взмахом крыльев птицы. Мне показалось, что откуда-то доносится пение, но потом звук постепенно затих.

Нуна сидела за столом в замке Норлхаст, крепко стиснув руки, чтобы не грызть ногти, – дурная привычка, за которую ее вечно ругала Катла. К еде Нуна почти не притронулась. Больше за столом никого не было, если не считать сидевшего напротив Караса, ее мужа. К слову «муж» Нуне еще предстояло привыкнуть. И все же Карас Серый Шторм был теперь ее единственной семьей, после… той ночи. Нуна еще крепче сжала кулаки; костяшки пальцев белели на фоне ярко-синего платья. Карас потянулся через стол, накрыл ее руки своей худой ладонью и бережно сжал.

– Тебе нужно поесть, любимая.

Он говорил ласково и нежно. С тех пор как они покинули крепость Ульфкель и пустились в плавание к новому дому Нуны, Карас нисколько не изменился, но она так и не почувствовала себя ближе к нему.

В дверь постучали. Стук громким эхом разнесся по почти пустому залу, где они ужинали. Не успели слуги Стирман или Оттама подойти к двери, как та распахнулась, и в зал в сопровождении дюжины стражников вошел Вальдимар, посланник Адальрика в Норлхасте. Сигурд выступил из тени и встал между Вальдимаром и Карасом, положив руку на эфес меча. Вальдимар был невысоким, полноватым человеком средних лет с густыми черными волосами, которые уже поредели на макушке, и от выступивших на проплешине капель пота отражался свет факелов.

– Мой повелитель.

Вальдимар произнес эти два слова с таким презрением, что Нуне захотелось ударить его ножом. По выражению лица Сигурда Нуна догадалась, что он чувствует то же самое.

– Мы ужинаем, Вальдимар, – ровным голосом произнес Карас. – Это не может подождать?

– К сожалению, дело не терпит отлагательств и требует, чтобы ярл Норлхаста свершил королевское правосудие.

– Повторяю, неужели это не может подождать, пока мы не поедим?

– Нет, господин, не может. Сегодня вечером воины взяли под стражу несколько человек, которых уличили в подстрекательстве и отрицании права короля Адальрика править Норлхастом.

Карас нахмурился.

– Что за люди? Есть ли доказательства вины и кто их обвиняет?

Вальдимар снисходительно улыбнулся, словно разговаривал с ребенком.

– Простолюдины. Как я понял, китобои, которые были слегка не в себе после ночной пьянки. Однако, по моему опыту, выпивка всего лишь развязывает языки, заставляя людей говорить то, что они думают на самом деле. Подобные разговоры недопустимы.

Нуна почувствовала, что ладонь Караса крепче сжала ее руки.

– Безусловно. Что ж, час уже поздний. Пусть их приведут сюда завтра, я выслушаю этих людей и решу, что с ними делать.

– Кхм. – Вальдимар откашлялся и бесконечно долго молчал, прежде чем заговорить снова. – Лучше всего разобраться немедленно. Трое моих стражников слышали, как эти люди болтали о короле такое, что, прямо скажем, нельзя оставить безнаказанным.

– Говорили, что наш король – убийца и никудышный правитель, – добавил один из воинов, стоявших позади Вальдимара. – Потом сказали, что норлхастцам пора восстать и изгнать клан Ворунд со своих земель. И что ярл Норлхаста – слабак, который раз за разом предает свой народ. Они даже утверждали, что придет время и его голова на пике украсит башню замка, а рядом повесят голову королевского посланника.

– Самые настоящие изменники! – воскликнул Вальдимар. – Вопиющее неуважение к тебе и к нашему королю! Более того, они в открытую поносят его и наверняка готовят бунт! Доказательства неопровержимы, за такое преступление есть только одна кара. И приговор, разумеется, должен вынести ты, ярл Норлхаста.

– Понимаю. Сколько человек обвиняют в измене? – тихо спросил Карас.

– Всего шестерых. Я еще не опрашивал их семьи, однако крамола легко расходится среди близких родственников. Возможно, заговор уходит корнями гораздо глубже. Конечно, я могу допытаться и выведать всю правду. Братья и сестры преступников, их жены и дети тоже могут быть замешаны в деле, и тогда я посоветовал бы сурово наказать всех до единого, в назидание остальным. Если хочешь разобраться с изменниками завтра, я как раз успею взять под стражу их домочадцев. Допросим их ночью, а к утру вынесешь приговор всем сразу.

Карас сидел, уставившись на Вальдимара. Руки Нуны заболели от того, с какой силой их сжал муж.

– Повесьте их, – сказал Карас Вальдимару. – Казните шестерых китобоев, которые, по словам твоих людей, виновны в измене. Ни к чему втягивать в это дело их семьи.

– Превосходно, мой повелитель! Какие достойные восхищения сдержанность и милосердие! Не пройдет и часа, как я разберусь с мятежниками! Наслаждайтесь трапезой.

Вальдимар едва заметно склонил голову, повернулся и вышел из зала.

«Ты не сражался с ними тогда, не сражаешься с ними и сейчас. Ты оставил моего брата умирать в клетке и вышел из ворот, не оглянувшись. Ты привез меня сюда, чтобы я жила вот так», – промелькнуло в голове Нуны. Она вырвалась из хватки Караса резче, чем намеревалась, задев тарелку, которая упала на пол и разбилась вдребезги. Красное вино выплеснулось из кубка, испачкав белую скатерть. Тут же подбежала Оттама и принялась убирать осколки. Нуна не стала дожидаться, пока она закончит, выскочила из-за стола и, не слушая Караса, убежала в свои покои, по пути толкнув плечом Вальдимара.

* * *

Поздно вечером в дверь постучали. Катла открыла, и Нуна услышала голос своего телохранителя, Брозы, затем в ее покои ввели Кальва. Коренастый воин улыбнулся, и Нуна, радуясь встрече, почувствовала, что ее гнев начинает остывать. Ротгар не раз вспоминал Кальва Альбриктсона добрым словом. Этот человек помогал брату и поддерживал его.

– Ты снова дала слугам повод для сплетен, моя госпожа, – ухмыльнулся Кальв, и тонкий шрам на его лице пересекли морщины.

– Меня уже отчитал Альбрикт. Довольно поучений.

Кальв вздохнул и опустился в кресло у окна, жестом приглашая Нуну сесть рядом.

– Мой отец дал хороший совет. Тебе нужно задуматься, как твое поведение воспримет Вальдимар.

Нуна скрестила руки на груди, на ее лице появилось упрямое выражение.

– Почему меня должно волновать мнение этого омерзительного типа?

– Ты должна предугадывать все, что не понравится Вальдимару, поскольку он ставленник Адальрика. Люди понимают, что после победы Тюрвинга Черноглазого ты еще долго будешь оплакивать свою семью. Тем не менее будь осторожна, госпожа. Сегодняшнюю твою выходку Вальдимар расценит как вызов своей власти…

– Ты забываешься! – перебила его Нуна. – Мой муж – ярл Норлхаста!

Кальв подался вперед и ткнул пальцем в Нуну.

– Твой муж такой же ярл, как мой четырехлетний сын Варинн!.. И все же пора вести себя как госпожа замка Норлхаст, ради всех нас.

На глаза Нуны навернулись слезы.

– Он велел повесить своих людей, – прошептала она.

– А я слышал от Сигурда, что он спас их семьи от той же участи. У Караса не было выбора. Ты действительно хочешь, чтобы Вальдимар единолично правил в Норлхасте? Он жестокий человек, ему нравится убивать людей ради забавы. По крайней мере Карас в состоянии его сдерживать. Но как, по-твоему, выглядит Карас, если он не справляется со своей юной своевольной женой и не может помешать ей в открытую перечить Вальдимару? – Кальв откинулся на спинку кресла и устало потер виски. – Неужели ты не видишь, что твоя дерзость играет на руку Вальдимару и дает ему повод избавиться от тебя и, возможно, от самого Караса? Прошу, скажи, что ты это понимаешь.

Нуна кивнула.

– Понимаю, – согласилась она. – Все понимаю, но не могу забыть…

Теперь слезы лились рекой.

– Я потеряла братьев, невестку, племянника… И то, что в конце сказали о Ротгаре… его казнили как предателя…

Кальв вздохнул.

– Я хорошо знал Ротгара и не верю ни единому слову этих россказней. Ты тоже не смей верить. И запомни, Карас не мог это предотвратить. Гаутар Фалруфсон, Йохан Йокельсвард. Честные, храбрые мужи. Прославленные воины Ривсбурга, и лучшее, что они могли сделать, – сбежать, спасая свои жизни! А поступок Караса сохранил ваши. Неужели ты думаешь, что ему было легко покориться Черноглазому? Сейчас речь идет не о том, чего мы хотим, Нуна, а о том, как выжить.

Нуна переплела пальцы и сделала несколько глубоких вдохов, стараясь овладеть собой. Слова Кальва словно пробудили ее от безумия и гнева, которые тесно переплелись со скорбью. Встав, она сжала большие загрубелые руки Кальва в своих.

– Ты и вправду такой хороший человек, Кальв Альбриктсон, как рассказывал мне Ротгар. И служишь госпоже замка Норлхаст более преданно, чем она того заслуживает.

На комнату упала постепенно увеличивающаяся тень, все вокруг потемнело. Ротгар больше не видел происходящее глазами сестры, зато обрел форму человек-ворона.

– Тебе не стоит здесь находиться, – сказал человек-ворона. – Это опасно. Пора уходить.

Мир растаял у меня перед глазами, и я погрузился в глубокий сон без сновидений.