Острая боль пронзила спину, и я с криком проснулся. В полудреме я задохнулся от ужаса, чувствуя, как трескаются сухие губы, а тело находит еще более изощренный способ усилить мои страдания.

– Проклятье! Если он еще раз завопит, нас услышат в крепости Ульфкель.

Незнакомый голос звучал скорее встревоженно, чем испуганно. В непроглядной темноте ничего не удавалось разглядеть. Я лежал на чем-то жестком, закутанный в толстые одеяла, и мне было невыносимо холодно.

– Ротгар, ты слышишь? Парень, это я, Этта. С нами ты в безопасности, только веди себя тихо.

Этта? Я попытался вспомнить, чье это имя, но затуманенный разум не желал проясняться. Голос, похоже, принадлежал старухе. Выглянув из-под одеяла, я рассмотрел черную фигуру, которая нависала надо мной на фоне ночного неба, усеянного звездами. Позади нее смутно виднелись переплетенные, словно пальцы, ветви деревьев, медленно проплывающие мимо, пока мое тело болезненно покачивалось из стороны в сторону. Я понял, что лежу в телеге, а она медленно катится по дороге.

Некоторое время спустя раздался первый голос, принадлежащий молодому мужчине:

– Тпру, девочка. Приехали. Стой спокойно.

Телега остановилась с легким толчком, отозвавшимся болью в моем израненном теле. Я стиснул зубы, тихо застонав.

– Эккиль, зачем ты остановился? Нам нужно уходить.

– Только не с ним. Мы едва тащимся, а с первыми лучами солнца люди Черноглазого бросятся за нами в погоню. Нужно как можно скорее добраться до лошадей, но даже если мы и попадем туда, он не в том состоянии, чтобы ехать верхом.

– А чего ты ожидал? – Голос Этты будто ударил хлыстом. – Его пытали и подвесили в вороньей клетке!

– И для него, и для нас было бы лучше, если бы вороны довели начатое до конца, – рассудительно заметил мужчина. – Я сделал, что ты просила. Вытащил его из клетки. Думал, что ты хочешь устроить ему достойные похороны, чтобы душа упокоилась с миром. Я и представить не мог, что найду его там живым! Впрочем, парень все равно обречен. И мы ничего не можем сделать, разве что оказать ему услугу и подарить быструю и легкую смерть.

– Да, молю, – еле слышно прохрипел я.

Я лежал, слушая, как они обсуждают мою судьбу, и понимал, что согласен с доводами Эккиля. Не было ничего хуже этой боли и пробирающего до костей холода. Я непроизвольно вздрогнул – и вновь скорчился от невыносимой боли.

Должно быть, я закричал, потому что Эккиль наклонился ко мне и прошептал:

– Еще один звук, парень, и я сам позабочусь, чтобы он стал последним. Не хочу с тобой ссориться, сынок, однако предпочитаю остаться в живых. Честное слово, милосерднее было бы тебя прикончить. Ты ведь хочешь этого? Хочешь, чтобы я проявил милосердие?

– Не забывайся, Эккиль! Я отдаю приказы и плачу, чтобы ты их выполнял, – сердито прошипела Этта.

– Не так много ты и платишь, чтобы я пошел на смерть, когда его вопли привлекут к нам два десятка ворундских воинов.

Я скорее почувствовал, чем увидел, как Эккиль вскарабкался на телегу; его тень скользнула к тени Этты и тоже нависла надо мной. Послышался знакомый звук клинка, выходящего из ножен, и в лунном свете блеснул нож. Я не боялся, признавая, что Эккиль прав: милосерднее было бы избавить меня от страданий.

Увидев нож, Этта с резким шлепком плоти о плоть схватила запястье мужчины своей костлявой рукой. И тут я вспомнил. Ну конечно же, Этта! Советница вождя клана Ривсбург. Вновь старая карга вмешивалась в мою жизнь – вернее в то, что от нее осталось.

– Убери нож, или, поверь, два десятка людей Черноглазого будут наименьшей из твоих забот.

В сильном голосе Этты прозвучала неприкрытая угроза, и Эккиль отшатнулся.

– Хорошо, хорошо, я тебя услышал, но и ты пойми: так дальше продолжаться не может, – угрюмо ответил он, похоже, испугавшись немощной старухи.

– Согласна, – кивнула Этта. – Подай-ка мне вон тот мешочек. Там остатки порошка из сушеных грибов, так что осторожнее, не рассыпь.

– Хочешь его отравить? Ножом было бы чище.

– Не собираюсь я никого травить! Если смешать порошок с корнем теневика, можно погрузить человека в состояние, которое некоторые называют сном без сновидений. Это поможет нам выиграть время, чтобы добраться к Йолдиру.

– А если он не проснется? – возразил Эккиль. – Ты рискуешь его жизнью. Неправильно отмеришь…

– Просто помоги мне приготовить зелье, да побыстрее, пока он еще в состоянии пить, – рявкнула Этта.

Они оба скрылись из виду, перешептываясь на ходу. Меня не волновало, что за зелье там готовили. Если я правильно понял, оно должно было тем или иным способом помочь мне избавиться от ужасающей боли во всем теле. Чья-то рука приподняла мою голову, и я покорно отхлебнул отвратительное пойло, стараясь проглотить его как можно скорее.

– Хорошо, – одобрила Этта. – Скоро тебе станет лучше. Снадобье ослабит боль, и сразу же захочется спать. Не противься.

Она сказала правду: боль уже утихала, и у меня закружилась голова. Казалось, звезды закачались и завертелись перед глазами, оставляя за собой зеленые, красные и синие полосы света. Этта и Эккиль продолжали обсуждать, как сподручнее устроить мое спасение, но меня это уже не волновало. Веки отяжелели, и не было сил, чтобы помешать им сомкнуться, поэтому я улавливал лишь обрывки разговора, теряясь в водовороте красок.

– …тогда привяжи его к седлу… Раз уж…

– …так или иначе, ты его убьешь…

– …ты сам этого хотел. А теперь делай, что я скажу…

* * *

Рядом звучало прекрасное пение, и успокаивающая мелодия вытащила меня из глубин ночных кошмаров. Я был слишком напуган, чтобы вспоминать о том, что там увидел, и потому сосредоточился на песне, хотя слова будто ускользали между пальцев. Наконец музыка стихла, и я почувствовал, как мягкие руки убирают влажные волосы с моего лица. Нежное прикосновение холодило пылающую кожу.

– Это его успокаивает, – раздался голос, принадлежавший молодой женщине. – Ему снятся ужасные сны, а пение, кажется, помогает. Я ведь говорила, что он нас слышит.

Открыв глаза, я обнаружил, что лежу в темной комнате. Кожа горела огнем, а ослабевшие руки и ноги отяжелели и не двигались. Постепенно я сосредоточил взгляд на фигуре, стоявшей в изножье кровати: высоком человеке с короткими, тронутыми сединой каштановыми волосами, который, в свою очередь, внимательно рассматривал меня.

– Где я? – прохрипел я. Горло пересохло и саднило от жажды.

Незнакомец посмотрел на меня сверху вниз и рассмеялся, и тут же комнату наполнило громкое хлопанье крыльев. Я закричал и попытался поднять руки, но понял, что привязан к кровати. Высокий человек уставился на меня черными, как уголь, глазами, вместо рта у него теперь был острый вороний клюв. Человек каркнул и опустил клюв к моему лицу. Я зажмурился и кричал до тех пор, пока мой разум вновь не погрузился во тьму.

* * *

Нерет следовала за мной по коридорам крепости Ульфкель, обольстительный голос тихо звал меня по имени. Я знал, что это ловушка, и потому уходил потайными ходами, которыми пользовался в детстве. Они были слишком тесны для взрослого, и чем дальше я забирался в паутину мрачных коридоров, тем грязнее и оборваннее становилась моя одежда.

– Ротгар, – еле слышно прошелестел голос Нерет. Я мог бы поклясться, что почувствовал ее дыхание на своей шее.

Потянувшись к поясу, я выругался, – на боку не было ни меча, ни кинжала в ножнах. Оставалось прятаться, и я поспешил вперед, углубляясь все дальше в подземные галереи крепости. Возможно, только Этта знала эти туннели лучше меня, и я ощущал себя в безопасности, вновь ступая по знакомым с детства тропам. Нижние уровни были моим излюбленным местом, и даже Бандор с Брамом никогда не спускались со мной так далеко. Двигаясь теперь более уверенно, я свернул налево, не сомневаясь, что выйду к небольшой винтовой лестнице, ведущей в Северную башню. Сердце замерло, когда я, промокший насквозь, чуть не врезался в глухую каменную стену. Выходит, я неправильно посчитал повороты, и тут где-то поблизости раздался смех. Меня затошнило от страха, я повернулся и побрел обратно, однако не прошел и дюжины ярдов, как проход, совсем недавно свободный, преградила еще одна сплошная стена. Теперь коридор оглашался издевательским смехом Нерет, воздух дрожал, а тени сгущались, сплетаясь в силуэт женщины. С нарастающим ужасом я отшатнулся, глядя, как Нерет обретает форму, и чувствуя спиной прочную каменную кладку стены, которой там не должно было быть. Это сон, всего лишь кошмарный сон, уверял я себя, когда Нерет медленно направилась ко мне.

– Нет, Ротгар, мы с тобой реальны. А теперь скажи, где ты прятался? Тюрвинг Черноглазый хочет знать, что с тобой стало. – Нерет протянула ко мне бледную руку, обвела пальцем мое лицо. Медленно прошлась кончиками пальцев по моему телу, коснулась полоски шрама на груди. Я вскрикнул от боли и ужаса, и прекрасное лицо Нерет озарилось торжеством. – Как все просто! Признаюсь, я немного разочарована.

Внезапно раздался оглушительный треск, и своды туннеля с грохотом обвалились; огромные куски каменной кладки обрушились на землю вокруг меня. Нерет с испуганным криком отпрянула и исчезла, погребенная тяжелой каменной глыбой. Пыль заполнила дальний участок коридора, где я в ужасе ждал, когда меня тоже прикончит упавший обломок стены. Спустя некоторое время звон в ушах прекратился, все стихло. Я медленно поднялся в тесном закутке, безнадежно глядя на груду камней, преграждающую мне путь. Мрачно рассмеялся – даже если бы мне удалось пробиться сквозь завал, впереди был еще один тупик. Смех застрял у меня в горле, когда послышался звук сдвигаемого камня, и груда шелохнулась.

– Не стой столбом! – рявкнул голос рядом. Я повернулся и вновь увидел высокого человека, чье лицо все еще было обезображено вороньим клювом. Один из самых больших кусков кладки на вершине кучи сдвинулся с места и скатился вниз. Человек-ворона стоял в пустоте прямо за дырой в стене коридора. – Иди сюда, и я закрою проем, чтобы она не смогла пройти за тобой.

Хотя мне хотелось ему верить, я не мог оторвать взгляд от острого, как бритва, клюва. До меня смутно доносилось хлопанье крыльев, скрежет когтей по металлу и яростное карканье ворон, дерущихся из-за самых лакомых кусочков моей плоти. Человек протянул руку, раздался скрежет, и еще один камень отлетел в сторону и упал на пол. Вышедшая на свет окровавленная тонкая рука, покрытая грязью, зацарапала воздух сломанными пальцами.

– Нельзя, чтобы она меня увидела, – произнес человек-ворона. – Поспеши, иначе придется тебя оставить.

Не знаю, что побудило меня довериться ему. Я схватил незнакомца за руку, и он потянул меня через проем, который быстро захлопнулся, погрузив нас обоих в непроницаемую тьму. Руки человека-вороны обхватили меня, и мы начали стремительно падать сквозь черное пространство. Мне почудилось, что откуда-то издалека, снизу, доносится негромкое пение.