– Ты пьян.

– Не так уж и сильно, – запротестовал я.

Деста криво улыбнулась и легко провела рукой по моим штанам спереди, но не позволила мне переступить порог.

– Вижу. Разве ты не должен быть на празднике? Мне показалось, что тебе было весело с Фрейей, дочерью Эгиля.

– Теперь она помолвлена с Бандором, так что ревновать незачем. В любом случае в Большом зале почти никого не осталось.

Гаутар с семьей и остальными спутниками еще раньше вечером покинул крепость Ульфкель и вернулся к себе в лагерь неподалеку от Ривсбурга. Я подозревал, что на этом настояла Йора, которая наверняка понимала, как опасно оставлять ромсдальцев под крышей Йорика, пока воспоминания о прошлогоднем поединке еще свежи в памяти. Впрочем, Йорик показал себя радушным хозяином и каждый день приглашал Гаутара разделить с ним трапезу. Увидев своими глазами шатер Гаутара, я мог бы поклясться, что у его домочадцев ни в чем нет недостатка, а их временное жилище, возможно, просторнее и богаче многих гостевых покоев крепости Ульфкель.

Большой зал постепенно пустел, мужчины поднимали с пола напившихся до бесчувствия друзей и уводили отсыпаться. Бандор с матерью и отцом тоже ушли, а слуги начали убирать остатки пиршества, но Десты среди них не было. Отправившись на поиски, я нашел девушку в ее покоях.

– Может, тебе тоже стоит лечь спать? – предложила Деста.

– Я надеялся, что лягу с тобой. Ты ведь ради этого оставила свои дела сегодня вечером?

Деста рассмеялась.

– Я обожгла руку о котел на кухне, – объяснила она, закатывая рукав платья, чтобы показать блестящий красный рубец на запястье. – Вот стряпуха и разрешила мне отдохнуть, а вовсе не то, что ты думаешь.

– Прошу тебя, – настаивал я. – Не хочу, чтобы между нами осталась недосказанность, как сегодня утром. Я говорил от всего сердца.

– Знаю. Именно поэтому мне не следует тебя впускать.

И все же Деста открыла мне дверь.

* * *

В крепости стояла тишина, когда глубокой ночью я возвращался в Большой зал, шагая по коридорам куда более уверенным шагом. Мимо меня пробежала Оттама, как всегда опустив голову, и я подумал, что жизни слуг не позавидуешь. Сигурд помыкал бедной девушкой от рассвета до заката. Деста не заслуживала такой жизни. Я укрепился в своем решении отыскать брата и поговорить с ним, пока он пребывает в хорошем настроении после свадебного празднества. Йорик уже заключил союз с кланом Норлхаст и укрепил связь с домами Каламара и Ромсдаля, почему бы ему не пощадить своего младшего брата? Кальв женился на той, которую любил с детства, значит, и мне можно.

– Еще держишься на ногах, Ротгар? – спросил Джури, подходя ко мне. Он был в кольчуге и держал руку на рукояти меча. Рослый стражник не пил вместе с другими: в день свадьбы ему, невезучему Хаарлу и еще нескольким воинам выпал жребий нести караульную службу. – Брунн Четыре Ветра поспорил, что мы найдем тебя свернувшимся калачиком у очага в Большом зале.

– Тогда, похоже, Брунн проиграл. Будешь трезвым свидетелем.

– Ага, – уныло ответил Джури. – Хаарл считает, что Ольфрид смухлевал с жеребьевкой. Ох и ярился же Хаарл, когда вытянул короткую соломину, никогда его таким злым не видел! Правда, недолго я смеялся, мне тоже не свезло.

Я похлопал Джури по плечу, и он продолжил обход. Когда я вернулся в Большой зал, там было почти пусто. Кольфинн-младший еще носился вокруг, в шутку сражаясь с Ольфридом у очага. Карас и Нуна давно удалились в свои покои, чтобы начать семейную жизнь, а Йорик с кружкой эля в руке сидел на возвышении, развалившись на троне Рива. Заметив меня, брат удивленно поднял бровь. Впрочем, если он и задался вопросом, где я был, то предпочел не спрашивать. Риша сидела в кресле поменьше и дремала, прильнув к мужу. Финнвид стоял рядом, скрестив руки на груди, и наблюдал за происходящим спокойными серыми глазами.

Ольфрид отпустил Кольфинна и повернулся, глядя на ярла.

– Право слово, Финнвид, тебе не помешает слегка расслабиться. Это ведь свадебный пир, а не поминки. Не припомню, чтобы я видел в твоей чаше что-нибудь крепче воды.

– Мой отец любил выпивку, она-то и свела его в могилу раньше времени, – твердо ответил Финнвид. – Я не собираюсь идти по его стопам, Полурукий.

– Ну да, я знаю. Прости, Финнвид, не хотел тебя обидеть. Я только хотел сказать, что иногда можно чуточку повеселиться, вот и все. – Ольфрид широко улыбнулся. – Уж кому-кому, а не мне учить умеренности в выпивке…

Он нахмурился… и тут екнуло и мое сердце – потому что в этот самый миг я краем глаза уловил какое-то движение в тени. Финнвид тоже его заметил, но едва его ладонь сомкнулась на эфесе меча, как темная фигура сделала шаг и по самую рукоять вонзила кинжал в шею ярла. Тот, спотыкаясь, шагнул вперед, и кровь брызнула струей, когда убийца рывком вытащил клинок, оставив на горле зияющую ярко-красную рану. Хрипя, Финнвид упал на колени, а затем повалился ничком. Кружка Йорика с глухим звоном упала на пол, и до меня донесся громкий плач Кольфинна, когда со всех сторон из тени вышли два десятка человек в темных плащах, перекрыв оба выхода из Большого зала.

– Что за… – выдохнул Ольфрид, все еще слегка не в себе от выпитого. Он вскочил и выхватил из-за пояса топор.

Я вытащил из ножен меч. Передо мной возникла фигура с мечом в руке, и я с рычанием бросился на нее, взмахнув клинком. Отступая, незнакомец отбил удар, я подался вперед, и тут кто-то подсечкой сбил меня с ног. Я рухнул на пол, меня схватили за руки и выбили меч. Я сопротивлялся изо всех сил, но тщетно: чье-то колено вдавилось мне в спину, а большая сильная рука крепко обхватила шею. Стало нечем дышать, голова закружилась от нехватки воздуха.

Меня вздернули на ноги.

Ольфрид все еще стоял спиной к очагу, бешено размахивая топором и не подпуская к себе нападавших.

– Давайте, ублюдки! – ревел он. – У кого из вас хватит храбрости, чтобы стать первым? Ну?! Поглядим, что у вас… ах-х!

Стрела просвистела в воздухе и по самое черное оперение вонзилась Ольфриду в правую сторону груди. Он шагнул назад, широко раскрыв глаза от удивления.

– Прости, Полурукий. Сегодня славы тебе не достанется.

Голос был знакомым. Я попытался повернуть голову и посмотреть, кто говорит, но меня держали крепко. Я услышал, как снова натянули тетиву, и, задыхаясь, попытался предупредить своего друга. Ольфрид тоже услышал шум и с грозным рыком перепрыгнул через пиршественный стол, чтобы ринуться на врага, однако не успел сделать и шагу, как еще одна стрела с черным опереньем попала в цель. Ольфрид рухнул на стол, разметав во все стороны остатки еды и посуду. Кольфинн зарыдал еще громче, до меня донесся крик Риши, которая звала на помощь… Ее голос внезапно оборвался от удара одного из незнакомцев. В голове стола две фигуры в плащах удерживали Йорика за руки, а третья прижимала к его горлу нож.

– Кто-нибудь, заткните это хнычущего паршивца! – прорычал голос.

Один из мужчин шагнул вперед и нанес моему беспомощному племяннику три быстрых удара длинным ножом. Обезумев от ярости, Риша с воплем кинулась к убийце, кусаясь и царапаясь, но двое других перехватили ее и повалили на пол. Она с громким стуком ударилась головой о камни под настеленным камышом и перестала сопротивляться, а безжизненное тельце Кольфинна скользнуло на пол. Йорик отчаянно вырывался, не страшась приставленного к горлу клинка, и я слышал, как нападавшие кряхтят от натуги, пытаясь удержать моего брата.

– Жаль, что у меня нет времени сделать с твоей женой все, чего бы хотелось, Йорик. – Тюрвинг Черноглазый наконец вышел из мрака и начал прохаживаться по залу. – Придется довольствоваться тем, что она видела, как умирает ее единственный сын.

– Трус! – прохрипел Йорик, пытаясь высвободиться, и тонкая струйка крови потекла по его шее. – Я отомщу тебе! Давай сразись со мной как мужчина с мужчиной!

Тюрвинг рассмеялся, хотя взгляд его бездонных глаз-колодцев был холоден и пуст.

– Зачем? Мне так больше нравится. О, смотри, твой мастер оружия еще жив!

Обернувшись, я с ужасом увидел, что Ольфрид поднял голову от стола, сжимая искалеченной рукой стрелу, которая торчала прямо над сердцем. Другой рукой, дрожащей от усилия, он по-прежнему держал топор. Кровь пузырилась на губах и между почерневших зубов старого воина, две стрелы не давали ему дышать, и он больше не мог выкрикивать оскорбления в адрес врага. Черноглазый бесстрастно взглянул на него, кивнул одному из своих сообщников, и тот подошел к столу, одной рукой поднял топор и почти лениво опустил его на голову Ольфрида Полурукого, расколов череп пополам. Мне хотелось зажмуриться и не смотреть на разворачивавшееся передо мной ужасное зрелище.

Меня подтащили к возвышению, где лежал мой брат, такой же беспомощный, как я.

– На чем я остановился? Ах да, вспомнил. Я говорил о том, что хотел бы сделать с твоей женой.

Черноглазый подволок Ришу назад к Йорику и свободной рукой схватил ее за длинные рыжие волосы. Она приходила в себя после падения и с ужасом посмотрела на меня. В ответ я беспомощно уставился на нее. «Ну хоть кто-то же должен услышать этот шум!» – в отчаянии подумал я. Этого не может быть! Только не здесь, в самом сердце моего собственного дома!

В этот миг Йорик вновь попытался высвободиться. Его мощные руки отбросили вражеских воинов, он с ревом бросился на Тюрвинга, но человек с ножом оказался проворнее, вонзив лезвие в поясницу Йорика. Задыхаясь от боли, Йорик упал, его быстро окружили другие люди и, прижав к земле у ног Тюрвинга, избивали до тех пор, пока брат не перестал сопротивляться.

– Нечего мешкать, – как ни в чем не бывало продолжил Черноглазый. – Она – красивая женщина, но, к нашему обоюдному сожалению, я получил приказ, который не дает нам познакомиться поближе.

Его короткий меч рассек воздух, пронзив горло Риши, и ее испуганный крик затих. Черноглазый по-прежнему держал женщину за волосы, и она повисла перед нами. Воздух покинул тело с отвратительным свистящим звуком, мы видели, как она дергается и корчится. Рот наполнился желчью, и меня вырвало, к вящему неудовольствию воина, сжимающего мою шею. Когда Риша затихла, Черноглазый небрежно бросил бездыханное тело на пол. Взяв Йорика за подбородок, Тюрвинг приподнял голову брата, чтобы взглянуть тому в глаза.

– Ты был слишком властолюбив, Йорик. Адальрик не любит соперников. Ты посмел нападать на наши земли? Осмелился заключать союзы, которые бросают вызов могуществу клана Ворунд? Отныне никто не будет вести себя так глупо. Все надолго запомнят сегодняшний день, очень надолго.

– Убийца! Только трус убивает беспомощных женщин и детей! – разбитым ртом процедил Йорик. Нос у него был сломан.

– Ты сам подставил их под удар. Если бы ты принял мои условия, твои жена и сын были бы живы. А теперь поздно. Возможно, твой преемник не станет раздумывать над тем, стоит ли платить Адальрику дань. – Их взгляды встретились, Тюрвинг ждал, наблюдая, как капли крови Риши стекают по лицу Йорика. – Тебе больше нечего сказать? Неужели ты не хочешь знать, кто тебя предал?

– О чем ты? – выдохнул Йорик.

– Разве тебе не интересно, кто сегодня ночью впустил меня и моих людей в крепость Ульфкель? – Тюрвинг посмотрел на меня. – Твой младший брат оказался честолюбивее, чем ты думал, Йорик. Ты даже не представляешь, на что способен обойденный вниманием человек, чтобы прийти к власти.

Глаза Йорика распахнулись, когда Черноглазый молниеносным движением вонзил нож в его живот и повернул клинок, наслаждаясь убийством и муками моего брата. В этот миг я совершенно обезумел.

Воин, держащий меня за шею, завопил от боли, когда я впился зубами в его руку. Хватка ослабла, я вырвался, яростно отбиваясь, ударил в нос другого воина. Кость резко хрустнула под моим кулаком. Пока я пытался пробиться к брату, Черноглазый вновь вонзил в него меч. Оправившись от неожиданности, вражеские воины снова окружили меня. Кулак врезался в мою голову, в глазах потемнело, и я качнулся вбок. Чьи-то руки швырнули меня на пол, со всех сторон посыпались удары…

– Хватит!

Удары прекратились, хотя меня по-прежнему крепко удерживали. Откуда-то из недр крепости послышался звук приближающихся шагов и тревожные возгласы. Вот и пришла моя смерть, мелькнуло в голове. Не в битве и не во славе, как могло бы быть в Нольне. Я погибну не в поединке за честь своего рода и своего клана. Нет, меня убьют в моем собственном доме.

– Жалкое зрелище, – заметил Тюрвинг. – Неужели этот мальчишка разгромил мое войско при Нольне? Почему-то я ожидал большего. Йорик впечатлил меня куда сильнее.

– Мой господин, времени мало. Пора идти.

– Согласен. Что ж, Ротгар, слушай и хорошенько запоминай. Ты воочию видел, что ждет тех, кто бросает вызов воле Адальрика Асмарсона. Поверь, у него есть слуги, которые наводят ужас еще больше меня, и они повинуются его приказам. Однако ты доставил мне немало неприятностей и унизил перед моим хозяином, а я обид не забываю. У меня есть для тебя нечто особенное, юноша. Уверяю тебя, когда все это закончится, ты пожалеешь, что не остался в своей постели в крепости Ульфкель, а поскакал на помощь в Нольн.

Полный страха, я сглотнул, ощутив мерзкий привкус рвоты, зажмурился и стал ждать удара клинка. Время шло, а удара все не было. Я медленно открыл глаза и с удивлением обнаружил, что нахожусь один в Большом зале, выжив и сравнительно уцелев среди кровавой резни. С трудом встав на четвереньки, я, пошатываясь, пополз к брату. Йорик тихо стонал, из нескольких глубоких ран на теле обильно сочилась кровь. Ослабевшими руками я пытался остановить кровотечение, хотя понимал, что брат умирает и его душа скоро покинет тело и отправится к Навану.

– Брат, слушай… – прохрипел Йорик, с трудом выдавливая каждое слово.

– Я здесь, Йорик. Поговори со мной.

– Это… это правда? Ты действительно… впустил сюда сегодня ночью Черноглазого… чтобы он убил мою жену… и… и… моего сына?

– Нет! – закричал я, по моем лицу струились слезы. – Нет, Йорик, ты должен мне поверить! Я бы никогда так не поступил, никогда!

Я схватил Йорика за окровавленную рубаху. Он задыхался, хватая ртом воздух, потом его глаза закатились и брат, наконец, затих. Я отвел взгляд – и понял, что смотрю в потускневшие, безжизненные глаза Риши. Тогда я пополз к краю возвышения, смутно осознавая, что из дальнего конца Большого зала доносятся крики. Когда я с трудом встал, пошатываясь, в зал ворвался Хаарл, за ним Джури и еще полдюжины воинов. Последним вошел Сандар Тиндирсон, молодой старейшина с озера Талл, который резко остановился, взирая на ужасную картину.

– Нет! – Хаарл выхватил меч, но обнаружил, что сражаться не с кем. – Сандар, мы опоздали!

– Схватите его! – вскричал Сандар, указав на меня. Черты его красивого лица исказились от ярости. – Хватайте братоубийцу! Я сам видел, как сегодня вечером он открывал задние ворота. Это он предал нас и отдал всех в руки клана Ворунд!

Голова шла кругом, я не мог поверить, что не ослышался. Подняв ладони вверх, я показал, что в них ничего нет, и попытался найти слова, чтобы опровергнуть ложь Сандара. Кулак Джури врезался в мою челюсть, прежде чем я успел заговорить. Я рухнул на пол, а в ушах звенели последние слова Йорика: «Ты действительно впустил Черноглазого?» Неужели брат умер, веря, что я предатель? Теперь я никогда это не узнаю и ничего не исправлю. Меня объяла темнота, принеся долгожданное облегчение.