– Отличная история, Ротгар. Хотя ты не все рассказал, есть что-то еще, я знаю.

Взор черного блестящего глаза Этты скрестился с моим взглядом. Я поерзал на стуле, чувствуя себя весьма неуютно, потому что остался в покоях Йорика наедине со старой ведуньей. Этта видела и знала такие вещи, от которых мне становилось страшно. Похоже, она была посвящена во все секреты мира.

– Этта, ты видишь тайны и заговоры там, где их нет.

Старуха нахмурилась, услыхав мой дерзкий ответ.

– Не смей обращаться со мной как с дурой, мальчишка! Я разбиралась с тайнами и заговорами, когда ты еще сосал материнскую грудь, так что не лги мне. Хотя Йорик и Финнвид вышли из комнаты, расхваливая тебя на все лады, я знаю, в Норлхасте произошло что-то еще. Я не смогу тебе помочь, если ты утаишь правду. Как бы, по-твоему, я давала советы твоему гневливому брату, если бы не знала больше, чем он? Давай рассказывай.

С тех пор как «Гордость Марла» причалила к пристани в Ривсбурге, я наслаждался восхищением брата. Карас Серый Шторм согласился жениться на Нуне, и, что еще важнее в глазах Йорика, теперь он был в долгу перед нами. То, что я едва не погиб, выполняя задание, для Йорика не имело большого значения. Вдобавок из-за стычки с ковеном я стал в Норлхасте кем-то вроде народного героя. Если раньше Сигурду и Кальву приходилось рисковать своей репутацией, чтобы меня поддержать, то теперь меня окружала толпа поклонников, желающих снискать мое расположение. Юный Броза поведал всем историю о том, как мы с Ольфридом Полуруким убили двух ведьм, околдовавших вождя. Тот факт, что спустя несколько дней Нерет сбежала из запертой темницы в подземелье крепости, жители Норлхаста благополучно забыли, поскольку он не вязался с чудесным исцелением их вождя. В некоторых услышанных мной версиях этой истории даже говорилось о том, что, едва чары спали, Карас в гневе вскочил с кресла и сам обезглавил Нерет, и именно в таком виде рассказ переходил из уст в уста среди простого люда.

Достаточно окрепнув, чтобы ходить по улицам Норлхаста, я с радостью пользовался гостеприимством Кальва и Луты. Скромный дом Кальва и его прямодушной жены, полный шумных детишек, стал для меня желанным убежищем от льстецов, стекавшихся ко двору Караса. Из-за моей раны пришлось задержаться с отъездом, и только почти через месяц, когда она зажила, я был готов взойти на корабль и отправиться в путь. К тому времени наступила осень. Мне было жаль расставаться с Кальвом и его семьей. Норлхастский воин стал моим другом, и я знал, что буду скучать по его приятной компании и веселому смеху его жены и детей.

Благоприятная пора для набегов подходила к концу, а о кораблях Адальрика в последнее время ничего не было слышно. Тем не менее Карас не стал рисковать и отправил два своих драккара сопроводить нас домой, причем на парусах обоих кораблей красовались объединенные тотемы наших кланов. К большому облегчению Брунна Четыре Ветра, в море нам не встретились ворундские драккары (возможно, они совершали набеги на другие берега), и плохая погода не омрачила наше путешествие, как на пути в Норлхаст.

На одну ночь мы остановились в Каламаре, поскольку Йорик попросил меня лично сообщить Йохану о событиях в Норлхасте. Старый друг и союзник отца должен был услышать, чего мы достигли, чтобы соответственно настроить своих людей. Йохан с Дамоной тепло встретили нас, а приближенные ярла обрадовались известию, что брак Караса и Нуны теперь дело решенное.

– Признаться, я сомневался, что оно того стоило, – сказал мне Йохан тем вечером в замке Каламар на пиру в нашу честь. – Ты же знаешь, новости о союзе наших кланов встревожили мой народ. Однако принесенные жертвы уже окупаются. Мир на севере и война с врагами на юге. Возможно, это станет величайшим достижением твоего брата за то короткое время, что он возглавляет клан.

Дамона была более откровенной. Когда мы входили в гавань Каламара, я видел пики над крепостной стеной замка. Насаженные на них головы были еще достаточно свежими, чтобы привлечь ворон, которые деловито рвали клювами плоть и ссорились из-за лакомых кусочков; оглушительное карканье наполняло вечернее небо. Такова судьба предателей и мятежников – после того, как свершится правосудие, их выставляют на замковых стенах.

– Будь осторожен, – шепнула мне Дамона под конец пира, когда Йохан и Ольфрид, перебрав хмельного меда и напитков покрепче, лежали, обмякнув, на столе. – Хотя ты завоевал сердца многих людей, помни: другие по-прежнему упрямо отказываются признать, что времена изменились.

От Дамоны веяло сладким запахом духов, дурманящим ароматом, когда она рассказывала мне о восстании Кауна Быстрая Сталь.

Йохан особо не распространялся об этом происшествии, лишь мельком упомянув его во время пира. Дамона поведала несколько другую историю, и от нее я узнал, что Каун с дюжиной других воинов присоединился к Йохану на охоте в лесу. Тем утром Ругга решил сопровождать ярла Каламара, и в отряде оказалось не меньше тринадцати человек, включая Бандора. Как только охотники разъехались по лесу в поисках дичи, Каун и пятеро его людей набросились на Йохана, назвав его предателем. Йохана едва не вышибли из седла, и трое верных ему воинов пали от рук Кауна, прежде чем подоспел Ругга, размахивающий громадным молотом, а с ним рядом скакал Бандор. Вместе они убили двоих нападавших, обратили в бегство остальных, а самого Кауна схватили. Долгие годы Йохан и Каун были близкими друзьями, но это не помешало Йохану отрубить Кауну голову огромным двуручным мечом на глазах у толпы, собравшейся у ворот замка поглазеть на правосудие ярла.

– По крайней мере, Каун не добился успеха, – заметил я, когда Дамона закончила рассказ. – Ему удалось собрать лишь горстку сторонников.

Дамона испытующе посмотрела на меня.

– Горстку сторонников, готовых убить своего ярла и его единственного сына! Да, всего несколько человек осмелились поднять руку на Йохана, однако многие в глубине души согласны с тем, что сделал Быстрая Сталь. Йохан любил Кауна и доверял ему, поэтому его потрясло предательство друга. А если бы Ругга не поехал с ними тогда на охоту, думаю, мне пришлось бы разжигать погребальный костер для своего мужа и любимого сына, и еще много других воинов поддержали бы Кауна. Йорик избрал опасный путь. Позаботься о том, чтобы он услышал эту часть истории, и не забывал, что его владения простираются за пределы крепости Ульфкель.

Как бы я ни радовался, что Йохан и его сын уцелели, мне не удалось застать Бандора в Каламаре. Увы, Бандор вместе с лучшими воинами, включая Руггу, Свана и нового помощника Йохана, Пэтра Хамарсона, отправился в погоню за последними сторонниками Кауна, которые укрылись в горах вдали от побережья. Собираясь выйти в море с утренним приливом, я оставил Йохану сообщение для своего друга, пожелав ему удачной охоты и добавив, что мне его будет не хватать в замке Ульфкель.

– Я передам Бандору, – улыбнулся Йохан. – Можешь не сомневаться: к тому времени как вы доберетесь до Ривсбурга, туда уже прилетит ворон с известием, что на стенах замка Каламар появились еще три головы.

Йохан оказался прав. Когда я вернулся домой, меня ждала весточка, написанная красивым плавным почерком Бандора. В его письме не было тепла, но все же оно стало первым посланием, которое я получил от друга после нашей размолвки в начале года. Было ясно, что Бандор винит нас с Йориком в том, что мы подвергли риску его семью. Однако Йорик лишь отмахнулся от меня, когда я рассказал ему о случившемся.

– Если худшее, с чем пришлось столкнуться Йохану, – шестеро мятежников, которые уже лишились голов, то мы отлично справились. Общий враг – великая объединяющая сила, Ротгар. Я даю людям возможность раз и навсегда сокрушить Адальрика. Весь клан поддержит меня, вот увидишь.

Я подробно рассказал Йорику, Финнвиду и Этте о своем путешествии. Теперь Этта сидела рядом со мной и требовала, чтобы я поведал все без утайки. На обратном пути меня мучил вопрос: а не привиделась ли мне встреча с Нерет? Столкнулись мы с ней в мире грез или в реальности? Мои старые страхи ожили, когда я рассказывал ведунье обо всем, что произошло после того, как меня коснулся кинжал Шулы. Этта зажмурилась, впитывая мельчайшие подробности. Особенно трудно было вновь пережить ужас, испытанный на пристани; похоже, он навсегда врезался в мою память. В отличие от обычного сновидения, которое сразу забывается, воспоминания о муках на ривсбургской пристани остались такими же свежими, как и прежде. Впрочем, как ни тягостно было возвращаться туда, мне стало легче от того, что я поделился с кем-то своей историей.

Этта долго молчала.

– Сигурд – нерешительный дурень, – наконец, произнесла она. – Нужно было убить Нерет прямо в главном зале Караса, пока была такая возможность. Будем надеяться, что Карас сдержит слово и отыщет эту мерзавку. Знаешь, Ротгар, я погляжу, есть у тебя нехорошая привычка наживать врагов.

– Я никогда по-настоящему не верил россказням Дарри о магии и чародействе, – пожал плечами я. – Всегда думал, что магия исчезла из Амурана после Войны. Но когда Шула погрузила нас во тьму… Этта, я испугался. Было что-то противоестественное в этих женщинах и в том, как они поработили Караса.

– Ха! Северные племена отвернулись от магии, верно. Однако хотя ласкарские кланы и жители Северных равнин следуют пути воинов, это не значит, что магия исчезла. Божества принесли магическое знание в Амуран, и их изгнание не уничтожило магию. Да, многое было утрачено в ходе Войны, но кое-кто до сих пор практикует это искусство. Королевством Миртан, которое граничит с Северными равнинами на востоке, управляют маги из Сероха. Их колдовство не какой-то там обман, как думают некоторые. Сила чародеев реальна, и они ревностно охраняют секреты ушедшей эпохи, которую, как верят Ордена Сероха, однажды восстановят. У их нового Великого мага Трех Орденов, Серены, достаточно хитрости и мастерства, чтобы сделать Миртан самой могущественной нацией Валистрии. Я с большим интересом слежу за ее успехами. В королевствах Берия, Умрат и Лагаш тоже действуют устоявшиеся, хотя и гораздо менее сильные, магические сообщества.

– Так что ты думаешь, Этта? Когда я увидел Нерет, это был просто сон или нечто большее?

Мой вопрос ее позабавил.

– Меня там не было. Только ты можешь ответить. Сам что думаешь?

Ответ пришел сам собой.

– Брам сказал, что я сплю, но я уверен: Нерет и ее сестры были реальны. Они каким-то образом проникли в мой сон, и если бы мне не удалось проснуться, я бы сейчас здесь не сидел.

Этта кивнула.

– Нерет явилась тебе, когда ты в третий раз оказался на пристани, и вряд ли это случайность. Думаю, что каждое видение пристани было для тебя отдельным днем, когда ты лежал в беспамятстве после удара кинжалом. Нерет сбежала из темницы на третий день. Оказавшись на свободе, она сумела проникнуть в твои сновидения, и ты только чудом вырвался из ее когтей.

– Если она обладает подобной силой, странно, что с того дня я ее больше не видел.

– Возможно, ей удалось подобраться к тебе лишь потому, что ты был слаб и уязвим. Тем не менее такая ситуация может повториться. Мне нужно понять, в чем тут дело, чтобы в будущем ты уберегся от подобной напасти.

– Кальв сказал, что Нерет была прорицательницей Ратлина, божества смерти. Если это правда, то она действительно могущественна и способна проникать в сны других людей.

Я содрогнулся.

– А еще Кальв сказал, чтобы ты не верил ни единому слову этой троицы, и он прав. Шаман и маг не одно и то же. Полагаю, мы имеем дело с кем-то, кто обучен магическим искусствам, а не с врожденными способностями шамана. Наверняка она назвалась шаманкой, чтобы снискать доверие Караса, который был вне себя от горя. – Этта поморщилась. – Как я уже говорила, у тебя талант находить врагов. Тюрвинг Черноглазый, Гаутар Фалруфсон, а теперь еще и Нерет, не говоря уже обо всех тех в Ривсбурге, Каламаре и Норлхасте, кто считает тебя предателем, потому что ты устроил брак Нуны и Караса. Неплохой результат для шестнадцатилетнего юнца.

Я побледнел.

– Честно говоря, я вновь почувствовал себя в безопасности, только когда вернулся в стены крепости Ульфкель. По крайней мере, чувствовал до этой минуты.

– Пожалуй, тебе стоит запирать двери на ночь! – фыркнула Этта, похоже, получая удовольствие от моих терзаний. – Пойми, в жизни ни в чем нельзя быть уверенным. Твой брат, к сожалению, напрочь лишен страха. Благодаря успехам в сражениях он убежден, что Адальрик опасается вступить с ним в бой; тем более сейчас, когда мы заключили союз с Норлхастом. С тех пор, как ты отправился ко двору Караса Серого Шторма, постоянные набеги прекратились. Финнвид считает, что Адальрик выбрал более легкую добычу, вроде клана Рилтбалт, который возглавляет Гуннстейн Хаддисон, но никто из наших лазутчиков ничего не сообщал.

– А ты как считаешь?

– Адальрик выжидает, хочет, чтобы Йорик утратил бдительность. Уж мы-то знаем, что ради власти Адальрик не остановится перед кровопролитием. В открытом бою у твоего брата, возможно, и было бы преимущество, но войну можно выиграть разными способами, и уж в чем в чем, а в хитрости Адальрику не откажешь. Не исключено, что именно он заслал Нерет и ее сестер в Норлхаст, рассчитывая, что они расстроят планы Йорика, а ему самому не придется поднимать меч ни на один из кланов. Ты же понимаешь, что если бы тебя убили в Норлхасте, все бы изменилось? Йорик был бы обязан отомстить за твою смерть, и многие обвинили бы клан Норлхаст в вероломстве. Ковен обитал при дворе Караса, поэтому люди решили бы, что Серый Шторм во всем и виноват. Мы снова воевали бы с кланом Норлхаст, позабыв и о свадьбе, и о борьбе с Адальриком. Кто знает, где правда? Могу лишь сказать, что Адальрик укрепляет свою власть с тех пор, как шесть лет назад стал вождем, и теперь он не будет сидеть сложа руки, не сомневайся. Боюсь, твой брат слишком самоуверен. Меня он не хочет слушать; может, выслушает тебя? После твоих подвигов в Норлхасте он к тебе благоволит. Надеюсь, хоть ты его вразумишь.

– Хорошо бы у нас были доказательства происков Адальрика. Я не заметил ни намека на то, что Нерет и ее ковен как-то связаны с Адальриком. Пока это только твои домыслы.

– Да знаю я, знаю! – Этта с трудом поднялась со стула, сжимая в скрюченной руке клюку. – И это причиняет мне больше страданий, чем проклятая ноющая спина или больные колени. Решительность и отвага твоего брата – прекрасные качества; беда в другом: он никак не желает понять, что если корабли клана Ворунд перестали совершать набеги на наши берега, это вовсе не значит, что Адальрик не замышляет нас уничтожить. Когда Адальрик отправил к нам посланником Тюрвинга, Йорик оскорбил Адальрика и открыто бросил ему вызов. Адальрик никогда не оставит это пренебрежение безнаказанным. У Йорика нет твоего лукавства, Ротгар, он сражается с врагами лицом к лицу. Посмотри, как он обошелся с Гаутаром. Йорик не может даже представить, что его недруг поступит иначе. Но, боюсь, Адальрик слишком умен, чтобы повестись на это.

– Йорик не только воин, – возразил я. – Он заключил союз с Норлхастом.

Презрительно фыркнув, Этта направилась к двери.

– Это был мой план, помнишь? Просто поговори с ним, если получится, и убеди его поостеречься.

Несмотря на предостережения Этты, мне было приятно вернуться в крепость Ульфкель. По дороге в свои покои я встретил Ульва и Джури, оба воина тепло поприветствовали меня, похлопав по спине. Привычные звуки и обстановка, знакомые люди помогли мне забыть о нелегких днях в Норлхасте. И все же меня не покидало беспокойство. Не слишком ли сильно мы полагались на Этту? Финнвид был преданным и надежным ярлом, но ему не хватало воображения, а одна мысль о том, что главным советником Йорика станет Гаутар, казалась смехотворной. Йохан отличался проницательностью и давал хорошие советы, но его крепость находилась слишком далеко от Ривсбурга. Готов ли он покинуть родной дом в Каламаре и присоединиться к Йорику здесь, в крепости Ульфкель? Учитывая, что его собственные люди строили против него козни, скорее всего, нет.

И что в итоге? Мы зависели от советов старухи, которая, по общему мнению, дожила до ста лет, – хотя сама Этта утверждала, что давно потеряла счет годам. Кому-то придется занять ее место, когда она умрет, и я не видел подходящих кандидатов.

Когда я открыл дверь в свои покои, у меня кружилась голова от резких слов Этты, каждое из которых успокаивало, как приставленный к горлу нож. На кровати сидела Деста, и при виде ее мое сердце на миг остановилось. Я вспомнил, что Этта велела запирать на ночь спальню, но вряд ли Деста, решив сделать мне неожиданный подарок, рассчитывала на такой исход.

– Захочет ли мой господин еще чего-нибудь сегодня вечером, прежде чем отойти ко сну? – спросила Деста.

Все то время, что мы провели в Норлхасте, я старательно избегал ее, и сейчас с трудом обрел дар речи.

– Ты пренебрегал мной все лето, – продолжила она. – Сказал, что это ради моей безопасности. Теперь мы в безопасности, согласен?

Да что вообще понимала старая Этта?

– Целиком и полностью, – ответил я, запирая за собой дверь.