Нагретые солнцем доски деревянного причала излучали приятное тепло. Я сидел на них, свесив ноги в воду. Волны бились о дерево в успокаивающем ровном ритме. Сзади высились стены Ривсбурга, и меня вдруг озадачил вопрос: что я здесь делаю? На задворках памяти витало смутное воспоминание о каком-то важном поручении, которое дал мне Йорик. Я отогнал от себя все мысли, сел поудобнее, наслаждаясь солнечными лучами на лице. Как ни странно, на пристани было удивительно тихо. Вглядевшись в водную гладь, я понял, что нигде не видно ни одного корабля и деревяный причал тоже пуст: нет ни торговцев, ни моряков, ни ребятишек, бегающих с поручениями. Я сглотнул, во рту пересохло. Все бы отдал за глоток прохладной воды. Солнце, такое приятное несколько минут назад, выглядело слишком большим и ярким на чистом безоблачном небе. Вроде бы все здесь было знакомо, но отчего-то неуютно. Решив вернуться в крепость Ульфкель, я встал и пошел по пристани, вытирая пот со лба.

Доски деревянного причала, горячие от солнца, обжигали мои босые ступни. Я сел и опустил ноги в воду, чтобы остудить. Волны бились о дерево в успокаивающем ровном ритме. Сзади высились стены Ривсбурга, и меня вдруг озадачил вопрос: что я здесь делаю? Если я шел в крепость Ульфкель, то почему сижу на причале? Было и еще кое-что. На задворках памяти витало смутное воспоминание о каком-то важном поручении, которое дал мне Йорик. Я попытался вспомнить, чего он хотел… увы, безуспешно. Сдавшись, я сел поудобнее, ощущая на лице жаркие лучи солнца. На лбу выступили капельки пота, язык пересох и прилип к небу. Страшно хотелось пить. Нужно было срочно найти тень. Только у меня хватило ума выйти сюда в такую жару, ведь вокруг не было ни души: ни торговцев, ни моряков, ни детей на побегушках. Я встал и пошел к крепости Ульфкель. Потом меня замутило – наверное, слишком долго пробыл на солнце.

Доски деревянного причала словно огнем жгли мои босые ступни. Я выругался – длинная щепка откололась и глубоко вонзилась в подошву. Я сел, прикусив губу, двумя пальцами вытащил занозу и бросил ее в воду. Волны бились о дерево в успокаивающем ровном ритме. Сзади высились стены Ривсбурга. Меня вдруг озадачил вопрос: что я здесь делаю? Я ведь возвращался в крепость Ульфкель, так почему я снова сижу на причале? Было и еще кое-что. Какое-то важное поручение, которое дал мне Йорик… Нет, я ничего не помнил. Силы оставили меня, и я сдался, лег навзничь на доски. Солнце яростно палило лицо, рубаха пропиталась потом.

Некоторое время я лежал там, размышляя, хватит ли у меня когда-нибудь сил вернуться домой. На пристани было тихо и пусто; ни торговцев, ни моряков, только мальчишка с волосами песочного цвета – должно быть, его послали с каким-то заданием. Тяжело дыша, он подбежал ко мне, и я с усилием приподнялся на локтях, чтобы получше его разглядеть. Рот был словно песком забит, губы пересохли и потрескались. Я скривился от боли, пытаясь заговорить, распухший язык и разбитые губы с трудом выговаривали слова.

– Эй, паренек… Что… тебе… нужно?

– Пора уходить, Ротгар, – ответил он.

Я понимал, что должен узнать его голос, но память меня подводила. Йорик доверил мне нечто важное, а я даже не мог вспомнить, что именно.

– Сейчас это не имеет значения, – сказал мальчик, как будто прочитав мои мысли. – Важно лишь то, что тебе нужно скорее уйти.

– Уже пробовал, и не раз. Всегда возвращаюсь…

– Не разговаривай. Просто слушай меня. Я имею в виду не пристань. Тебе надо покинуть это место и вернуться в Норлхаст.

– Норлхаст?

Какая-то бессмыслица. Зачем мне ехать в земли врагов? Если только это не связано с поручением Йорика… Еще бы вспомнить, чего он хотел! Почему я не могу вспомнить?

– Сейчас надо быть в Норлхасте, а не сидеть на пристани в Ривсбурге, – возразил парнишка. – Разве ты не помнишь? Йорик послал тебя защищать Нуну и окончательно договориться о ее браке с Карасом Серым Штормом. Ковен ведьм попытался тебе помешать. Если ты не вернешься туда в ближайшее время, они добьются успеха.

Что за надоедливый мальчишка, да падет на него проклятье Мишалла!.. Несмотря на жару, меня бросило в дрожь, я перевернулся на бок и прижал колени к груди, пытаясь согреться. И вновь бессмыслица: зачем пытаться согреться, когда над головой пылает солнце, такое жаркое, что доски причала высохли, как щепа для растопки? Кем бы ни был этот парнишка, он оказался настойчивым – схватил меня за плечи и грубо встряхнул, возвращая в сидячее положение. Мой подбородок немедленно опустился на грудь, но мальчишка с волосами песочного цвета крепко ухватил меня за волосы и потянул, приподнимая тяжелую голову.

– Не спи! – В его голосе звучала тревога, сменившая бесцеремонность. – Не спи, если хочешь вернуться домой!

– Я уже дома, – возразил я, хотя где-то в глубине души меня терзали сомнения.

Что-то было не так. Солнце занимало половину неба, голубые цвета исчезали на краю зрения. Ярко-желтый свет плясал на водах реки Йельт, которая расширялась на пути к морю и так ослепительно сверкала, что у меня заболели глаза. Тогда я заметил две темные фигуры; они мелькнули на поверхности воды и исчезли так быстро, что я усомнился, не показалось ли мне.

– Они настоящие, – заверил паренек. Его лицо застыло от страха, кожа побелела под веснушками, усыпавшими переносицу.

Гладь воды вновь колыхнулась, уже гораздо ближе. На фоне раскаленного добела солнца трудно было разглядеть какие-либо детали, однако я увидел, что ко мне идут два человека, поднявшиеся из неглубокой воды. В резком свете они казались всего лишь темными силуэтами; только по их очертаниям и движениям я догадался, что это женщины. Мне не хотелось встречаться с этими женщинами, поэтому я встал на дрожащие ноги с помощью мальчишки и побрел к воротам Ривсбурга. Только бы добраться до крепости Ульфкель, там я буду в безопасности!

Дорогу мне преградила молодая женщина, одетая в тончайшие шелка. Ее блестящие темные волосы развевались за спиной, переливаясь на солнце. А ведь я не чувствовал ни малейшего дуновения ветра с тех пор, как ступил на эту проклятую пристань!

– Ротгар, – промурлыкала женщина. – И это картина твоего разума? Ты напрочь лишен воображения!

– Нерет, – выдохнул я.

Нахлынули воспоминания, и под их тяжестью я опустился на колени. Мальчик с волосами песочного цвета обмяк под моим весом, хотя и продолжал меня поддерживать. Брам. Мой друг детства был здесь, со мной. Не тот Брам, каким он был, когда погиб в Нольне, а тот, каким я запомнил его со времен наших ребяческих игр, когда мы беззаботными мальчишками носились по городу. Я был не один.

Наконец Нерет тоже увидела Брама.

– Да ты с другом! Неважно, он тебе не поможет. Никто не поможет. Мои сестры идут.

Я понял, кто приближается со стороны моря. Спустя миг позади меня раздался глухой удар.

– Не оглядывайся! – крикнул Брам.

И все же я обернулся и увидел Шулу, которая карабкалась по столбам причала.

Обнаженное тело женщины почти распалось на две части от удара мечом, ужасная рана широко зияла, когда ведьма искала опору, чтобы выбраться из моря. Пока я завороженно наблюдал за ней, из-под воды вышло изуродованное незрячее лицо Ли́сы, ее мокрые пальцы вслепую нащупывали, за что бы ухватиться.

Я хотел отодвинуться от чудовищного зрелища, но мои босые ноги заскользили по причалу, размазывая по доскам струйку крови из оставленной занозой ранки.

– Брам… помоги… – выдохнул я, с трудом поднимаясь на ноги и пятясь от мертвых ведьм.

В кровавом месиве на месте Лисиного лица появилась щель, обнажив уцелевшие белые зубы и половину челюсти в кошмарном подобии улыбки.

– Я сделал, что смог, – печально ответил мой друг.

И тогда Нерет бросилась на меня. Брама отбросило назад на доски, а меня швырнуло в руки двух неупокоенных шаманок.

– Он ваш, сестры! – прокричала Нерет. – Возьмите его!

Холодные руки обхватили мои ноги и тело. Я отчаянно цеплялся за край причала, глядя в глаза Браму, который, тяжело дыша, скорчился на досках.

– Помоги мне!

Брам был странно спокоен, и Нерет не обращала на него внимания, глядя на мои слабые попытки высвободиться.

– Этот мир не настоящий, Ротгар. Они не смогут причинить тебе вред, если ты вырвешься отсюда.

Брам исчез, мои пальцы разжались, и в ноздри хлынула холодная морская волна – Ли́са и Шула потянули меня под воду.

Что бы ни говорил Брам, вода казалась вполне настоящей. Изувеченные тела похитительниц тащили меня в пучину, прочь от яркого света, в темноту внизу. Их хватка была железной, а все попытки освободиться тщетны. В конце концов я перестал сопротивляться, приняв неизбежность судьбы. И когда вода начала заполнять мои легкие, на меня снизошло спокойствие. Мелькнула странная мысль: насколько же глубже стало море по сравнению с тем, каким оно было всего несколько мгновений назад. «Этот мир не настоящий, Ротгар». Меня ранили, отравленный клинок Шулы пронзил мое тело… однако здесь оно вновь было целым. Солнце, закрывшее половину неба? Мой погибший друг рядом со мной?.. Я скользил вниз, но на моем лице появилась улыбка. Сама Нерет сказала мне: «И это картина твоего разума?» Пора просыпаться. Вода исчезла, руки Шулы и Ли́сы превратились в одеяла, плотно укутавшие мое тело. Я заворочался в постели, вызвав чей-то встревоженный возглас. Услышав приближающиеся шаги, я изо всех сил рванулся, высвобождаясь из тесных пут. Моя рука угодила в чью-то челюсть, и ее владелец рухнул на пол.

– Ротгар, прошу, успокойся! Теперь ты в безопасности! – вскричала Деста.

На один ужасный миг мне показалось, что удар достался ей. Потом я заметил распростертого на полу Ольфрида, который мотал головой, пытаясь подняться.

– Ну, можно смело сказать, что он очнулся, – мрачно пробормотал Полурукий.

– Лежи спокойно, парень, – раздался низкий мужской голос.

Сильные руки осторожно опустились мне на плечи, толкая на мягкую пуховую постель. Я перестал сопротивляться и почувствовал пульсирующую боль, которая словно огнем жгла грудь. Сон обнял меня, унося муки и возвращая в милосердное забытье без сновидений.

* * *

– Вот, видел? Его веки дрогнули.

Женский голос. Деста. Деста была со мной. Меня захлестнула волна облегчения.

– Он очнулся? Ротгар, это Ольфрид. Ты слышишь меня, сынок?

– Во имя Иланасы, не мешай мальчику дышать! Мы же не хотим его задушить! – произнес человек с низким голосом. Незнакомец.

Я лежал на кровати. Нерет больше не досаждала мне во сне, что радовало. С огромным усилием я открыл глаза и, хотя из-за яркого света пришлось снова крепко зажмуриться, Ольфрид заметил движение.

– Вот, он открыл глаза. Значит, будет жить.

– Ротгар, – обратился ко мне незнакомец. – Я Альбрикт, отец Сигурда и Кальва. Теперь ты в безопасности, юноша. Отдыхай. Не нужно торопить события, телу нужно время, чтобы восстановиться. В моем возрасте это хорошо известно.

– Где… я? – прохрипел я. Боги, как же хотелось пить! – Воды…

К моим губам прижали металлическое горлышко бурдюка с водой. Я жадно напился, едва не подавившись, поскольку пересохшая глотка не сразу пропустила холодную воду.

– Ты в своих покоях в Норлхасте, – ответил Альбрикт.

Я открыл глаза; все расплывалось. Говоривший был крупным, лысым и бородатым, но я не мог разглядеть его лица.

– Последнюю неделю твои близкие почти не отходили от твоей постели.

Оглядевшись, я увидел Ольфрида, который смотрел на меня сверху вниз. Я не различал ничего, кроме его чернозубой улыбки, но этого хватило, чтобы я ухмыльнулся в ответ. Выпив еще воды из бурдюка, я почувствовал себя сильнее и при помощи Ольфрида и Альбрикта сел в постели. Ко мне начало возвращаться зрение, зато в груди угнездилась какая-то тяжесть. Опустив взгляд, я увидел свежую повязку.

– Мой господин, – молвила Деста, и слезы градом покатились по ее лицу. – Мы думали, вы к нам уже не вернетесь.

– Что… там? Все плохо? – спросил я.

– Тебе повезло, – ответил Альбрикт. – Каждый второй, кого ведьмы ранили своими ножами, умирал. Какое-то время мы думали, что тебя постигнет та же участь. Однако, юноша, ты на редкость силен. Рана не загноилась, не волнуйся, и ты справился с ядом, которым был смазан клинок.

– Дай мне взглянуть, – велел я.

Альбрикт кивнул и ловко снял повязку и целебные травы под ней Я увидел длинный порез, идущий от левого соска наискось вправо до нижней части грудной клетки. Наверняка останется шрам, подумал я, хотя рану аккуратно зашили и кожа была бледной, а не красной и воспаленной. Боль еще ощущалась, хотя и не так сильно, как раньше.

– Прими мою благодарность, – с трудом произнес я.

Альбрикт кивнул.

– А ты мою. Возможность вновь служить в этих залах – вот единственная награда, которая мне нужна, Ротгар Кольфиннсон. И я благодарю тебя от всего сердца. Ковен был ядом Караса Серого Шторма, как для его тела, так и для его разума. Ты и твоя прекрасная сестра избавили его от ведьм.

В этот миг дверь в покои распахнулась, и в комнату, забыв о приличиях, ворвалась Нуна; распущенные светлые волосы рассыпались по плечам.

– Ротгар, ты очнулся! Я же велела разбудить меня, как только он откроет глаза! – упрекнула она Десту и Ольфрида.

Вслед за моей сестрой в комнату вошли Сигурд и Брунн, а за ними – Карас Серый Шторм.

– Он только что пришел в себя, – объяснил Альбрикт. – Я хотел убедиться, что долгий сон не повлиял на рассудок твоего брата.

– Сколько времени я спал? – спросил я.

– Неделю, мой господин, – ответила Деста.

– На третий день ты собрался с силами и врезал мне в челюсть, – с улыбкой добавил Ольфрид. – Учитывая обстоятельства, я тебя прощаю.

– Где Нерет? – спросил я, и бессвязные воспоминания нахлынули на меня неудержимой волной.

В комнате воцарилась тишина, улыбки на лицах погасли.

– Я скажу ему, – вызвался Сигурд. – Я виноват…

– Не нужно. Я знаю. Она сбежала, да?

Сигурд опустил голову.

– Клянусь, я поставил сторожить ее своих лучших воинов. Кальв тоже там был. Ведьму заковали в цепи и бросили в темницу. Однако что-то там было не так… Никто не мог оставаться внизу и охранять ее больше часа или двух, приходилось постоянно менять стражников. А на третий день она исчезла. Уверен, ей помогли. Дверь была на замке, но когда Кальв отпер ее, то обнаружил, что шаманка исчезла.

– В тот день, когда я впервые пришел в себя?

– Да, так уж совпало, – промолвил Альбрикт, нахмурив брови.

– Ротгар, клянусь костями отца, мы найдем Нерет, – вмешался Карас. – Она не уйдет от правосудия, я обещаю.

Меня поразило, насколько тверже звучал голос Караса. Даже его движения стали более быстрыми, а стан выпрямился. Хотя его волосы оставались седыми, морщины на лице разгладились, бледная кожа порозовела и не так туго обтягивала кости.

– Ты освободил меня, Ротгар, ты и твоя сестра. Нерет и ее злые сородичи пришли ко мне в минуты моей слабости и воспользовались моим горем. Они отняли у меня три года, заставив томиться в пучине скорби. Я поддался их чарам, попал под их ужасную власть, и, к моему вечному стыду, вы видели, до каких глубин мерзости они меня довели.

Карас опустился на колени у моей кровати и обеими руками сжал мою ладонь.

– Я могу только молить о прощении и просить, чтобы ты, когда вернешься в крепость Ульфкель, отозвался обо мне добрым словом. Если твой брат отдаст мне руку твоей сестры, я принесу ему клятву верности. Объединившись, мы выстоим против клана Ворунд. Адальрик пожалеет о том дне, когда он разбудил орла и кита. Мы разобьем его корабли, выжжем земли и заставим его снова прятаться в каменных башнях цитадели Ворунда.

Ольфрид, Брунн и Сигурд поддержали Караса радостными возгласами, по-братски хлопая друг друга по плечам. Нуна склонилась ко мне и обняла за плечи, Деста украдкой поцеловала меня в лоб. Альбрикт благожелательно улыбался, наблюдая за происходящим, и мне тоже захотелось насладиться минутой, которая объединила наши кланы в борьбе против общего врага.

Но в мыслях, словно стрелы с отравленными наконечниками, пронеслись слова Нерет: «Он ваш, сестры. Возьмите его!»