– И это все, на что ты способен? – Кальв рассмеялся и пришпорил своего мерина. Тот рванул вперед; из-под копыт, глубоко зарывающихся в землю, во все стороны полетели комья грязи.

Мне пришлось пригнуться и тоже послать своего коня в галоп, доказывая воину из Норлхаста, что я не трус. Кальв Альбриктсон был искусным наездником и легко обогнал меня, когда мы скакали по открытым вересковым пустошам. Вдалеке возвышались самые северные пики гор Барос, их серо-стальные склоны покрывал снег, который, по словам Кальва, не таял даже в середине лета. Я изо всех сил старался удержаться в седле, пока Кальв в конце концов не сжалился надо мной, пустив свою лошадь ровной рысью. Воин расплылся в улыбке, несколько кривоватой из-за старого шрама, и я улыбнулся в ответ, признавая, что на этот раз норлхастец меня превзошел.

– Ты отлично ездишь верхом, – выдавил я, с трудом переводя дыхание.

Коренастый воин ласково потрепал своего мерина по шее.

– Хотя тотемный зверь нашего клана кит, кораблю я предпочитаю коня. Я слишком много дней провел в Редфарском море голодным, промокшим и замерзшим, чтобы чувствовать себя там уютно. Сигурд любит поговорить о «свободе неизведанного моря», но именно здесь, наедине с моим Быстроногим, я по-настоящему свободен.

– Хорошее имя, – согласился я. – Да и меня после нашего путешествия сюда морские переходы влекут уже не так, как раньше.

И это было еще слабо сказано: плавание из Ривсбурга в Норлхаст оказалось ужасным. Большую часть пути нам мешал сильный северный ветер, обрушивая на нас страшные волны. Через три дня непогода переросла в настоящий шторм, который стал суровым испытанием для команды Брунна. Люди едва удерживали наше судно на плаву, а двое человек погибли в пучинах Редфарского моря. С превеликим облегчением мы вошли в устье реки Таур, и только там я перестал тревожиться за Нуну и Десту и отдал приказ поднять парус, сшитый специально по указанию Караса Серого Шторма.

Теперь на парусе красовались изображения орла и кита: на ярко-белом полотнище птица гордо реяла над струей воды, бьющей из дыхала великого морского зверя. Еще один признак того, что времена меняются и возникают новые союзы. Тем не менее я по-прежнему держался настороже, поэтому оставил «Гордость Марла» на попечении Брунна, а сам в маленькой лодке отправился на берег, захватив с собой только Нуну, Десту и Ольфрида. Нуне тяжело далось морское путешествие, во время которого даже сидеть можно было редко, но она мужественно сошла на причал, выглядя на удивление свежей. Я поддержал сестру и лишь тогда заметил, что ее рука слегка дрожит, выдавая усталость и тревогу. Карас не встречал нас на пристани, поскольку мы не договаривались о точном дне прибытия. Похоже, Сигурду Альбриктсону сообщили о нашем появлении, и ярл с почетной стражей ждал, когда мы высадимся, а потом сопроводил нас четверых в крепость Норлхаст.

Карас Серый Шторм вновь поселился в старой цитадели. В холодном зале стояла гулкая тишина, в нем недоставало суеты и оживления, что царили в крепости Ульфкель или пиршественном зале Йохана в замке Каламар. Карас безразлично сидел в том же кресле, которое я видел в торфяном доме. Три женщины с закрытыми капюшонами лицами прятались в полумраке – ковен не утратил своего влияния.

Звук шагов Сигурда нарушил гнетущее молчание, когда ярл повел нас к Карасу. Нуна шла под руку с Дестой, гордо подняв голову. Ольфрид замыкал шествие и внимательно вглядывался в тени, выискивая любые признаки опасности. В знак перемирия между нашими кланами Сигурд не разоружил нас, когда мы прибыли в замок. Мой меч висел в ножнах, и прикосновение его узорчатой рукояти ободряло меня, так же как и мысль, что сзади идет мастер оружия, прикрывая мне спину. Впервые попав в Норлхаст, я испугался, однако теперь, во второй раз, чувствовал себя еще хуже; ставки были выше, и малейшая ошибка могла привести к краху. Когда Сигурд остановился в нескольких шагах от Караса, я расправил плечи, отбросил прочь тревоги и приготовился говорить с женихом Нуны.

– Ротгар Кольфиннсон вернулся, – объявил Сигурд, и его громкий, раскатистый голос прорезал тишину пустого зала. – Он хочет представить свою сестру Нуну Кольфинндоттир.

Голубые глаза Караса широко распахнулись. Из теней донеслось шарканье ног, когда вездесущие шаманки встали и украдкой подошли поближе, чтобы рассмотреть вновь прибывших.

– Нуна, – скорее выдохнул, чем произнес Карас. – Прости, что я не встаю, чтобы приветствовать тебя. Как видишь, время не пощадило меня. Молю, юная госпожа, выйди вперед, я хочу разглядеть тебя получше.

Я ободряюще кивнул Нуне. Она оторвалась от Десты и подошла к возвышению, на котором сидел Карас. А потом заговорила, смело и уверенно:

– Карас Серый Шторм, вождь клана Норлхаст, мой брат Йорик хочет скрепить ваш с ним договор, предложив тебе мою руку и сердце. По твоей просьбе я проделала долгое путешествие в Норлхаст, чтобы мы могли познакомиться поближе.

– Ты так юна… Моя дочь, Гретта, была чуть моложе тебя, когда умерла. В каком году ты родилась?

– В сто девяносто пятом году эпохи Падших, мой господин. Мне тринадцать лет.

Простые слова Нуны поразили Караса словно удар под дых. Прежде чем ответить, он глубоко и прерывисто вздохнул, собираясь с силами.

– В том же году, что и бедняжка Гретта… Неужели сейчас она была бы достаточно взрослой, чтобы… чтобы помышлять о собственной помолвке? Не может быть…

Карас погрузился в собственные мысли, и в зале воцарилось неловкое молчание. Одна из трех участниц ковена шагнула вперед и откинула капюшон. Наслушавшись историй Дарри, я ожидал, что увижу древнюю сморщенную старуху, а передо мной предстала молодая женщина, высокая и привлекательная, с выступающими скулами и длинными темными волосами.

– Меня зовут Нерет, я советница Караса Серого Шторма, так же как и мои сестры, Ли́са и Шула. Честно говоря, я не поверила тебе, когда ты в тот раз приехал в крепость. Однако ты не обманул и теперь стоишь здесь, предлагая свою пригожую юную сестру нашему вождю. Признаюсь, меня удивляет твоя смелость.

Я низко поклонился.

– Времена меняются, Нерет. Мы искренне предложили вам дружбу. Мирный договор между нашими кланами позволит обоим народам благоденствовать.

Нерет наклонила голову набок, глядя на меня сверху вниз.

– А угроза уничтожить наш народ, если мы не согласимся на столь щедрое предложение Йорика Кольфиннсона, вероятно, тоже была искренней? Прости, я не стану делать вид, что рада твоему приезду.

Пока я говорил с колдуньей, Карас продолжал сидеть в кресле, устремив взор на что-то далекое, видимое только ему. Сигурд выглядел несколько обеспокоенным.

– Как сказал Ротгар, времена меняются. Наши гости проделали долгий и трудный путь, вождь. Может, им лучше на время уйти в свои покои, а вечером присоединиться к нам за трапезой?

Карас не ответил. Ярл расценил его молчание как согласие и провел нас по замку в те же комнаты, где жили мы с Йоханом, когда были здесь в прошлый раз. По счастью, кто-то позаботился о том, чтобы их убрать и проветрить.

– Вы уж простите нашего вождя, – извинился Сигурд. – Недуг и потеря близких сильно на нем сказались.

– Похоже, он несет тяжкое бремя печали, – заметила Нуна.

– Если бы вы встретились несколько лет назад, ты бы увидела совсем другого человека, – покачал головой Сигурд. – Я молюсь, чтобы ты смогла вернуть прежнего Караса, юная госпожа.

Сигурд ушел, и мы с Ольфридом осмотрели наши покои. Кто-то уже принес нашу кладь из лодки, и Деста тут же принялась доставать и раскладывать Нунины вещи. В эту поездку я намеренно держался подальше от служанки моей сестры; впрочем, во время пути нам было ни до чего. Однако и теперь, когда мы прибыли в Норлхаст, я решил не привлекать к Десте ненужного внимания, дабы не подвергать девушку опасности.

Наши покои состояли из хорошо обставленного зала, достаточно просторного, чтобы принять, если нужно, несколько человек, и двух примыкающих к нему с обеих сторон опочивален. Одну их них делили Нуна и Деста, в другой расположились мы с Ольфридом. Я выглянул из окна и посмотрел вниз, на жалкие низкие домишки Норлхаста. Сверху городок показался мне совсем маленьким, и я вдруг почувствовал, что сестра выходит замуж за человека, который по положению гораздо ниже ее. Я повернулся к ней и заметил, как устало она выглядит сейчас, когда больше нет посторонних.

– Деста, подыщи для моей сестры наряд на сегодняшний вечер. Нуна, отдохни у себя в комнате. Тебе нужно освежиться перед встречей с Карасом.

Сестра рассмеялась, вид у нее был совершенно измученный.

– Думаешь, он заметит? Честно говоря, Ротгар, это… ну, это не то, чего я ожидала.

Я подошел к Нуне и взял ее за руку, пытаясь найти слова утешения, в которые сам почти не верил.

– Какое-то время нам придется побыть здесь, и ты сможешь узнать Караса получше. Сигурд хвалит своего вождя. Думаю, в Карасе Сером Шторме есть нечто большее, чем кажется на первый взгляд.

– Возможно, – недоверчиво ответила Нуна. – Ты прав, мне нужно отдохнуть. Позже разбуди меня, надо подготовиться к вечеру.

Деста проводила хозяйку в опочивальню и плотно закрыла за собой дверь. У меня скрутило живот, словно внутри извивалась дюжина угрей. Я с трудом сглотнул и вновь задался вопросом, который мучил меня с тех пор, как мы отплыли из Ривсбурга. Правильно ли мы поступаем, выдавая Нуну замуж за этого человека?

– Неплохая рыба, – заметил Ольфрид, выводя меня из задумчивости. Могучий воин попробовал еду, оставленную на столе.

– Удивительно, что ты вообще можешь есть после такого путешествия.

Ольфрид усмехнулся.

– Я не голоден, сынок. Просто хочу убедиться, что наш хозяин встречает нас так же радушно, как встречал тебя в прошлый раз. Не хотелось бы, чтобы Карас передумал и попытался с тобой разделаться. – Он замолчал и глубоко вздохнул. – Поверить не могу, что видел сейчас их вождя. Сигурд прав, от прежнего Караса осталась лишь тень. Я не раз бился с Беканом на мечах, когда воевал здесь, на севере, и, если бы не знал наверняка, что Карас пришел к власти, победив Бекана в поединке, никогда бы в это не поверил. Человек, который предстал перед нами, мало на что способен.

* * *

В тот вечер я долго размышлял над словами Полурукого. Ужин прошел тихо и уныло: за столом, вокруг которого могли бы разместиться десятки воинов, сидело всего шесть человек. Я сидел с Нуной и Ольфридом напротив Караса и присоединившихся к нему Сигурда и Кальва. Некоторое время мы почти не разговаривали, лишь гулкие шаги слуг разносились по залу. Пока служанка Сигурда, Оттама, подавала нам еду, ярл завел вежливую беседу, мрачно упомянув о том, как недавние ворундские набеги, возглавляемые ярлом Адальрика Йоаром Молотом, уничтожили посевы и скот. Услышав это имя, Ольфрид потемнел лицом и сказал, что много лет назад его брат Эгиль погиб от руки Йоара.

– Наш союз даст тебе возможность отомстить, – заметил Кальв.

– Будем надеяться, что ты прав, – ответил Ольфрид.

Неразговорчивый Сигурд занимался реалиями правления кланом, в то время как истинный глава отошел от дел. Его младший брат, напротив, вскоре начал смеяться и шутить с Ольфридом, словно их связывала долгая дружба. В целом Кальв, похоже, обладал более веселым нравом, хотя меня интересовало, не было ли его внешнее дружелюбие напускным. Йохан едва не убил Кальва в бою и оставил на его лице ужасные шрамы. Мог ли воин Норлхаста забыть обиды и не пытаться свести счеты? В памяти всплыло предостережение Йохана: «Мы слишком много претерпели от них, чтобы легко забыть о прошлом». И все же, подумал я, если у нашего союза есть хотя бы малейшая надежда на успех, людям вроде Кальва придется поступить именно так.

За ужином Карас Серый Шторм почти не притрагивался к яствам и часто бросал взгляды на Нуну. Наконец он поставил кубок и нарушил молчание таким тихим голосом, что мне пришлось наклониться вперед, чтобы его расслышать.

– Юная госпожа, боюсь, очень давно звуки песен и смеха не наполняли эти залы. Мне не пришло в голову, что гостей полагается развлекать, и это непростительно с моей стороны. Завтра мы все исправим. Скажи, ты умеешь ездить верхом?

– Немного, мой господин, – ответила Нуна.

– Хорошо. Надеюсь, ты увидишь, что в моих северных землях есть своя чарующая красота. Сигурд, распорядись, чтобы утром приготовили лошадей. Сразу после трапезы отправимся на вересковые пустоши, откуда открывается великолепный вид на Норлхаст и окрестности.

Сигурд встревоженно посмотрел на Караса.

– Ты присоединишься к нам, вождь? – задал он, наконец, тот вопрос, который не давал мне покоя.

Карас, казалось, едва сидел за столом; трудно было представить его верхом на коне, а уж скачущим в чистом поле и подавно.

– Вряд ли я смогу показать юной Нуне, как далеко простираются мои владения, если останусь в Норлхасте. Я слишком долго томился в четырех стенах, Сигурд. Пришло время начать жить заново. А я почти… почти забыл, что такое жизнь.

Кальв и Сигурд обменялись взглядами.

– Как пожелаешь, вождь, – промолвил Сигурд с озабоченным видом.

* * *

Утро выдалось погожим, солнце медленно поднималось в безоблачном лазурном небе. Здесь, на крайнем севере, даже в середине лета воздух с утра был пронизывающе холодным, и поэтому мы выехали из крепости Норлхаст, закутавшись в подбитые мехом плащи. Сигурд помог Карасу взобраться на коня, и, судя по всему, в седле вождь чувствовал себя вполне уверенно. В его голубых глазах появился блеск, которого я за время нашего короткого знакомства почти ни разу не видел. Нас сопровождали Сигурд, Кальв и еще шестеро всадников из клана Норлхаст. Я скакал рядом с Ольфридом и Нуной. Сестра побаивалась ездить верхом и немного разволновалась, когда лошади тронулись с места, но взяла себя в руки и вскоре освоилась с легким темпом, который задавал Карас. Пока он обменивался любезностями с Нуной, я намеренно отъехал в сторону, чтобы дать им возможность побыть наедине, и залюбовался великолепным видом. Карас не преувеличил красоту своих владений: холмистая пустошь была покрыта лиловым вереском и усыпана ярко-желтыми цветами дрока. Воздух наполнял птичий щебет, и мимо, шелестя крыльями, пролетела радужная стрекоза, вызвав восторженный крик Нуны. Северное лето слишком короткое, подумал я. Скоро наступит осень, люди соберут последний урожай и начнут готовиться к возвращению зимы.

Подле Нуны Карас Серый Шторм оживился и увлеченно знакомил ее с местными красотами, рассказывая, насколько велики его владения. Наконец мы остановились и, оглянувшись назад, оценили, как далеко забрались. Норлхаст раскинулся перед нами в устье реки Таур, воды которой извивались кованым серебром, устремляясь в море. Карас вздохнул, оглядывая свои земли, и на его лице появилась улыбка, хотя, похоже, он сидел в седле чуть сильнее сгорбившись, чем когда мы выезжали из крепости.

– И вправду приятно вновь ощутить солнце на лице и вдохнуть свежий воздух, – объявил он. – Однако, боюсь, мои силы уже не те, что раньше. Сигурд, будь добр, проводи меня обратно.

При этих словах конь Кальва встрепенулся, беспокойно перебирая ногами, и воин что-то тихо прошептал ему, успокаивая.

– Думаю, Быстроногий не прочь поразмяться как следует. Хочешь поскакать со мной? – спросил он меня.

Я взглянул на Ольфрида, и тот согласно кивнул.

– Поезжай, сынок. Я присмотрю за Нуной.

Кальв пришпорил коня, и мы направились к горной гряде Барос. Было совершенно ясно, что Кальв превосходит меня в верховой езде, и я просто наслаждался минутой свободы. Пустив свою лошадь вскачь, я позволил ей мчаться по вересковым пустошам, восторгаясь ее резвостью и плавным устойчивым ходом. Когда скачка закончилась, мы дали лошадям отдохнуть и более спокойным шагом направились назад в Норлхаст.

– Кажется, Карас сильно изменился со времени нашей последней встречи, – отважился я заговорить.

Кальв кивнул и ответил, как всегда, словоохотливо:

– С тех пор, как вы приехали, он понемногу приходит в себя. Последние три года нашему вождю пришлось очень тяжело. Сигурд беспокоится, что он пока не окреп и не справится со всеми делами.

– Карас во многом полагается на твоего брата.

– По правде говоря, даже слишком, – отозвался Кальв, и его откровенность застала меня врасплох. – Сигурд не ожидал, что Карас так долго будет в плачевном состоянии, ведь со смерти Торы и детей прошло немало времени. После болезни Караса люди стали говорить, что нам нужен другой вождь. Однако Сигурд поддержал его, хотя многие ожидали, что он, будучи ярлом, возьмет власть в свои руки. Тогда мы оба думали, что Карасу хватит нескольких месяцев, чтобы прийти в себя, о годах и речи не было. Дело в том, что Сигурд с Карасом давние друзья, и когда брат принес ему клятву верности, у него не осталось достойного пути отступить. И, поверь, это решение дорого нам обошлось. Наш клан ослаб, и вскоре к нам явились посланцы Адальрика.

Я вспомнил, как Тюрвинг Черноглазый приехал в крепость Ульфкель.

– Наверное, нелегкий был разговор…

– От имени клана говорил Сигурд, и они убрались, несолоно хлебавши. Однако с каждым годом набеги становились более дерзкими, и с каждым разом враги подходили ближе и ближе к крепости Норлхаст. Все это время Карас сидел в своем проклятом кресле, грезя о жизни, которую потерял, а наши земли беззастенчиво грабили. Мой отец Альбрикт пытался вразумить его и наставить на путь истинный, но Карас тогда уже был под чарами ковена ведьм. Они уверяли, что ведут разговор с его умершей женой и детьми. А еще эти проклятые песнопения и зловонные курения… вот Карас и поверил.

– А ты нет?

– Они не обманщицы, хотя у нас развелось много мошенников, когда стало известно о желании Караса говорить с мертвыми. Нет, они обладают какими-то силами, просто и не собирались помогать Карасу. – Кальв сплюнул на землю. – Этим троим нужна власть. Они внушают нашему вождю, что он разговаривает с теми, кого забрала смерть. А по моему разумению, мертвые уходят навсегда. Хотя, может, я и не прав.

Я подумал о своем отце, сраженном болезнью и умершем прежде, чем мне удалось доказать свою воинскую доблесть. Я верил, что после смерти пребуду с ним в чертогах Навана, пока не наступит судный день. Меня потрясли суровые взгляды Кальва на жизнь.

– Разве ты не хочешь снискать воинскую славу, чтобы с честью войти в Чертоги Навана? – спросил я.

Прежде чем ответить, Кальв немного подумал.

– Я хочу, чтобы мой клан меня уважал, – наконец произнес он. – Когда видишь, как умирает столько людей, начинаешь задаваться вопросами. Жизнь может оборваться очень быстро, без предупреждения. Почему копье попало в человека рядом со мной, когда мишенью легко мог стать я? Мне доводилось видеть, как крохотная рана воспалялась, нагнаивалась и уносила жизнь сильнейшего воина. Ты еще молод, Ротгар. А у меня жена и четверо детей – чего стоит слава в бою, если я никогда их больше не увижу? Признаюсь, в последние годы я начал тревожиться за свою семью, потому что однажды клан Ворунд наберет силу. Когда этот день настанет, Йоар или Тюрвинг не ограничатся набегами на побережье. Главной целью станет крепость Норлхаст. Если бы Адальрик захотел, он мог бы хоть завтра послать своих ярлов захватить наши земли. – Кальв посмотрел на меня жестким пронзительным взглядом. – Вот почему мы должны воспользоваться этой возможностью. Впервые за многие годы вы дали Карасу надежду, и посмотри, как он изменился. Твой брат Йорик – единственный вождь, который противостоял Адальрику и бросил ему вызов, сражаясь с ним на берегах Ворунда. Я готов последовать за Йориком, если это поможет моей семье прожить долго и счастливо на родной земле.

Мы вернулись в Норлхаст и ехали по улицам, пока не добрались до скромного жилища неподалеку от центра города. Стоило нам приблизиться, как дверь распахнулась и оттуда высыпали четверо ребятишек, они все что-то говорили и махали Кальву. Смеясь, он спешился и подхватил самого младшего на руки, крепко прижав мальчугана к себе, пока трое других детей весело болтали. Полная, уставшая на вид женщина, судя по всему жена Кальва, подошла к двери и широко улыбнулась.

– Поешь с нами? – предложил Кальв, отделясь от стайки детей и привязывая Быстроногого к столбику возле дома. – Великолепия, как в крепости Норлхаст, не обещаю, но обстановка за моим столом покажется тебе намного уютнее.

– Сочту за честь, – ответил я.