Все время до отплытия из Каламара я искал возможность помириться с Бандором. К сожалению, он, похоже, решил избегать меня, и подобная возможность так и не представилась. Я увидел его только тем утром, когда «Сокрушитель» поднял паруса. Мой друг стоял на причале рядом со своей матерью и обнимал ее за талию, словно защищая; на его лице застыла тревога. Бандор был мрачен и посмотрел в мою сторону, только когда холодно попрощался со мной, подняв руку. Ощущение пустоты поселилось у меня в груди, когда я думал о нашем неловком расставании, невольно борясь с гневом. Бандор с отцом были слишком упрямы, чтобы понять, что я пытаюсь им помочь, и это меня страшно злило.

Фигуры на причале скрылись вдали, и я перевел взгляд на север. Наше судно казалось невероятно маленьким, когда оно прокладывало путь по неспокойным водам, как пробка, покачиваясь на волнах с белыми гребнями пены. Посреди бескрайнего Редфарского моря я чувствовал себя ничтожным и загнанным в угол, неспособным избежать будущего, к которому меня нес корабль.

Я понимал, что мое положение ничуть не лучше Нуниного, и меня охватило чувство вины из-за того, что мне придется договариваться о ее браке с Карасом. Перед тем как покинуть крепость Ульфкель, я с тяжелым сердцем разыскал сестренку, чтобы попрощаться. Я застал ее за беседой с Аммой и Катлой; они втроем сидели на скамейке, где мы с Нуной разговаривали после похорон отца. Золотистые волосы сестры были заплетены в две длинные косы, как было модно среди знатных женщин Ривсбурга в тот год. Она выглядела изумительно, особенно когда стала улыбаться, заметив меня. Я вдруг впервые увидел в ней юную женщину, и это меня слегка ошарашило. Я сглотнул, мысли кружились в голове, как листья на ветру.

– Так и думал, что найду тебя здесь, – начал я.

Амма и Катла вежливо извинились и ушли, понимая, что я хочу поговорить с сестрой наедине. Нуна подняла на меня глаза, крепко сжав руки на коленях.

– Я только что видела, как из башни вышел Йохан, – ответила она, – мрачный, словно грозовая туча. Интересно, что привело его в такое дурное настроение?

Нуна приподняла бровь, не отводя от меня пронзительного взгляда.

Слова вырвались сами собой, прежде чем я успел подумать.

– Йорик собирается выдать тебя замуж за Караса Серого Шторма. Ты намекала на это в ночь, когда похоронили отца. Клянусь, тогда я даже не подозревал, что задумал Йорик.

Нуна взяла меня за руку.

– Женщин в семье вождя всегда выдавали замуж, исходя из интересов главы клана. Такова наша судьба. Я не ожидала ничего другого.

– Брак с одним из наших врагов? Хочешь сказать, что ты не против? Судя по всему, Карас… довольно необычный человек.

– Осторожнее, братец! – перебила меня Нуна. – Ты говоришь словами Йохана. Признаюсь, какая-то часть меня противится мысли о свадьбе с мужчиной, который намного старше меня. Зато другая часть гордится тем, что я помогу установить мир между двумя кланами. Кто знает, может, если мы объединимся, Адальрик призадумается, прежде чем вновь угрожать нашему народу. Я не могу взять меч и отправиться в бой, как ты. Я долго размышляла и поняла, что это и есть то, что я могу сделать для нашего клана. Ты понимаешь?

Я вздохнул. Ее здравомыслие было безупречно, хотя мне показалось, что устами Нуны говорит Этта.

– Мне по-прежнему кажется, что это моя вина, – сказал наконец я. – Меня восхищает твоя решимость, но причина всему – междоусобицы в нашем собственном клане. Я мог бы давным-давно как-нибудь их уладить.

– Думаешь, если бы ты женился на Фрейе Эгильдоттир, ничего бы этого не случилось? Ротгар, жизнь не бывает настолько простой. Адальрик по-прежнему угрожал бы нашему клану. Поверь, Этта давно лелеяла мысль о возможном союзе с Норлхастом. Неужели ты думаешь, что разногласия в нашем клане начались из-за тебя? Нет, просто одному человеку захотелось лишить нашу семью власти. Гаутар намеренно затянул переговоры о свадьбе. Именно Гаутар выступил против правления Йорика и сразился с тобой в поединке, сделав брак между тобой и Фрейей невозможным. Гаутар всегда ставил свои интересы выше интересов клана Ривсбург. Я не проявлю слабость и не уподоблюсь ему.

Слова Нуны должны были ободрить меня, и все же наш разговор нисколько не улучшил мое настроение. До меня вдруг дошло, каким себялюбцем я вырос. Несмотря на юный возраст, у Нуны оказался куда более широкий взгляд на жизнь.

– Йорик попросил меня провести от его имени переговоры с Карасом. Условия жесткие. Либо он присоединится к нашему клану и женится на тебе, либо будет война. Наша встреча может стать неприятной.

На миг Нуна помрачнела.

– Тогда ты должен приложить все усилия, чтобы добиться мира и урезонить Серого Шторма. Боюсь, Йорику не по силам воевать сразу с двумя кланами. Похоже, из-за притязаний Гаутара брату постоянно придется доказывать, что он превосходит отца. Ротгар, ради всех нас, нельзя, чтобы этот замысел провалился!

Погруженный в свои мысли, я стоял на палубе корабля и вдруг осознал, что больше не один. Йохан оказался рядом со мной, наблюдая, как все быстрее проносится внизу вода, когда парус поймал ветер. Парус «Сокрушителя» был чисто-белым, а не традиционно коричневым или красным, как обычно, а тотем нашего клана, орла, заменило изображение раскрытой ладони, показывающее, что мы идем с миром. Вернувшись в настоящее, я молча кивнул, дав Йохану понять, что заметил его. Бледная улыбка мелькнула на суровом лице воина, ветер развевал за спиной его длинные рыжие волосы словно флаг. Йохан заговорил тихим голосом, чтобы никто из суетящейся поблизости команды не услышал:

– Что-то явно произошло между тобой и Бандором перед нашим отъездом. Вы поссорились? Нет смысла стоять здесь и хандрить, это ничего не изменит. Хочешь, я поговорю с ним, когда мы вернемся?

Я покачал головой.

– Спасибо, не нужно. Надеюсь, что недоразумение скоро разрешится. Я обязательно сам поговорю с Бандором, когда мы вернемся после встречи с Карасом.

Йохан кивнул и не стал ни о чем допытываться, а обратился к более насущным делам.

– К добру или к худу, раз уж Йорик отправил нас обоих в это путешествие, мы должны постараться и не допустить ошибок. Что ты знаешь о Карасе Сером Шторме? Этта упоминала о нем, когда учила тебя?

– Да, – ответил я. – Сейчас Карас возглавляет сильно ослабленный клан. Набеги на наши земли не увенчались успехом, а в последние годы его постоянно терзает Ворунд. Во времена правления предыдущего вождя, Бекана, клан Норлхаст был гораздо сильнее, и я знаю, что твоему отцу порой стоило немалых сил отразить нападение.

– Что верно, то верно, – пробормотал Йохан. – Мрачные были дни. Ты знал, что мой отец потерял троих своих родных сыновей в битвах с Беканом?

– Бандор мне рассказывал, – кивнул я.

История гласила, что Йокель нашел Йохана еще младенцем, брошенным умирать на вересковых пустошах, и забрал к себе. Юный подкидыш вырос и в конечном счете возглавил Каламар после гибели сыновей Йокеля.

– Учитывая недавние поражения, Карас Серый Шторм не очень силен, – продолжил я. – Этта еще говорила, что он претерпел много невзгод. Катрин, его первая жена, умерла в родах, а три года назад Норлхаст поразила кровавая чума и унесла жизни второй жены Караса, Торы, и обеих их дочерей. Карас тоже заболел, и многие думали, что он умрет. Я слышал, что из-за хвори у него остались шрамы и поседели волосы. Теперь люди зовут его Серый Шторм в память о том, как он изменился и сколько бед перенес. Говорят, он выглядит намного старше своих тридцати пяти лет.

Йохан поджал губы.

– Ты уделял занятиям больше внимания, чем считала Этта… Да, Карас уже не тот человек, каким был когда-то, в нем осталось мало сил, физических и душевных, и его собственный клан видит эту слабость. Сигурд, сын Альбрикта, – ярл Караса, и многие считают его преемником вождя. Еще при дворе Караса есть шаманы. Этта упоминала их?

– Немного. Этта утверждает, что настоящий шаман способен общаться с изгнанными божествами, которые правили этим миром до наступления эпохи Падших. Отец никогда не привечал шаманов в крепости Ульфкель. Он говорил, что племена поселились на землях Ласкара, чтобы начать все сначала после Войны божеств, а не для того, чтобы оставаться у них в подчинении.

Йохан кивнул.

– После смерти жены Карас впал в глубокое отчаяние. Мне рассказывали, что он обратился к шаманам, чтобы те поведали ему о его жене и дочерях в загробной жизни. В конце концов, Наван – божество, и у него есть ключи от Чертогов мертвых. Поэтому ко двору Караса и устремились шаманы, как истинные, так и обманщики. Готов поклясться, что некоторые сражения, которые Карас вел с нами, он затевал по наущению подобных мошенников, это и стало причиной столь серьезных военных неудач клана Норлхаст. Сейчас благосклонностью Караса пользуются три женщины, хотя про них почти ничего не известно. Во всех вестях они упоминаются как «норлхастский ковен». Они-то и обладают истинной властью при дворе Караса, и нам придется действовать очень осторожно, чтобы их не разозлить.

– Поговаривают, что Карас сошел с ума после смерти своей семьи. Ты веришь в это?

– Вполне возможно. Я не раз скрещивал мечи с Сигурдом, но никогда не встречал самого Караса. Кто знает, что мы обнаружим, когда приедем? Похоже, у тебя есть некоторые опасения по поводу того, что твоя сестра станет его невестой, верно?

Итак, мы, наконец, добрались до подлинной причины нашей тихой беседы. Я постарался ответить со всей осторожностью, хотя чувствовал, как заливается краской мое лицо.

– Нуна готова сделать все необходимое, чтобы установился мир. А ты, Йохан?

– Речь идет не о мире. Все дело в том, что Йорик полон решимости вступить в войну с Адальриком и готов любыми средствами собрать необходимые силы. Твой отец никогда бы это не одобрил.

– Отец мертв, – тихо сказал я. – Йорик отдал приказ, и мы должны подчиниться новому вождю.

Йохан выругался и сплюнул в море. До сих пор у меня были хорошие отношения с Йоханом, и я всегда думал о нем как о добром дядюшке и отце моего лучшего друга. Теперь он смотрел на меня с презрением.

– Мальчишка, ты понятия не имеешь, о чем говоришь! Ты правда считаешь, что Карас обрадуется мне больше, чем мы Тюрвингу Черноглазому, когда тот заявился в крепость Ульфкель? Многие из моих соплеменников захотят убить меня за то, что я помогаю заключить сделку с их заклятым врагом. Мы слишком много претерпели от них, чтобы легко забыть о прошлом. Йорик требует от меня непомерно много… – Йохан нахмурил брови и впился в меня взглядом. – Я думал об этой минуте. Было бы легче легкого закончить твое путешествие ударом кинжала задолго до того, как мы доберемся до Норлхаста. Ты больше никогда не увидел бы землю, а я бы мог доложить Йорику, что Карас Серый Шторм с ходу отверг наше предложение, убил тебя, и теперь мы воюем с его кланом. Мои люди подтвердили бы мои слова.

Я стоял не дрогнув, словно скала, хотя мое сердце бешено стучало. Рука потянулась к мечу, но я знал, что не смогу в одиночку сразиться со всей командой корабля.

– Вряд ли твой брат задумывается о твоем благополучии, – продолжил Йохан. – Он молод и неопытен, и на него сильно влияет Этта. Ты рискуешь жизнью, выполняя опасное задание, а клан Ривсбург готовится к войне. Набеги – это одно, мы так жили на протяжении многих поколений. Но Йорику мало набегов, ему хочется покорить клан Ворунд и свергнуть Адальрика, он сам сказал мне об этом в нашем последнем походе. Однако даже объединившись с кланами Норлхаст, Виттаг и Хельсбург, он не добьется успеха.

Стоя на раскачивающейся палубе корабля и слушая речи Йохана, я внезапно вспомнил недавний разговор с Нуной и услышал отголоски ее опасений в том, что сейчас говорил Йохан.

– Что же нам остается? – спросил я. – Мой брат – вождь, я буду ему верен и готов пожертвовать жизнью. А ты на его стороне? Или наше задание закончится прямо здесь, в море?

Я приложил все усилия, чтобы мой голос не дрожал. Йохан нахмурился, но не сделал ни малейшего движения, чтобы выхватить из-за спины огромный двуручный меч.

– Йорик женился на моей дочери и стал отцом моего единственного внука. Теперь ты часть моей семьи, и я не смог бы убить тебя, как не смог бы поднять руку на этого мальчонку. Ради моей семьи и в память о твоем отце, который был самым лучшим другом, которого мне довелось встретить, я буду рядом с тобой и Йориком.

– Спасибо, – ответил я, разжимая руку, что стиснула рукоять меча. – Я знаю, чего это тебе стоит, Йохан.

– Нет, поверь мне, не знаешь. Впрочем, неважно, решение принято, как сказал бы Йорик. Я высказал тебе все, что думаю, и ты, точно так же, как и я, не можешь повернуть корабль вспять. Теперь мы с тобой связаны друг с другом. Единственное, чего я прошу: ни о чем не говори команде, я сам им скажу, когда все закончится. На берег сойдем только мы вдвоем, и пока неизвестно, как пройдут переговоры с Карасом. Нет смысла сообщать людям то, чего им знать не нужно.

Я кивнул, испытывая облегчение от того, что разговор закончился. Меня восхищала прямолинейность Йохана, и благодаря ему я по-другому взглянул на недавние события. Интересно, как отцу удавалось девятнадцать лет править железной рукой? Не прошло и несколько недель, а Йорик уже столкнулся со всевозможными трудностями. Еще я с сожалением подумал, что наговорил лишнего, когда прощался с Дестой, ведь цель нашего путешествия следовало держать в строжайшем секрете. Чувство беспокойства охватило меня, когда наше судно направилось на север, к нашей встрече с Карасом Серым Штормом.