– Тебе обязательно идти?

Голос Десты звучал настойчиво, и, честно говоря, я призадумался, стоит ли идти на встречу с братом. Однако ослушаться первого приказа нового вождя клана было неразумно, поэтому я неохотно откинул одеяла и с трудом сел в кровати. Тело отчаянно протестовало после трепки, которую мне задал накануне Гаутар.

– Да, любимая. Прости. Долг зовет даже в такую несусветную рань.

– Йорик наверняка обойдется сегодня без тебя, – уговаривала Деста.

Она стиснула меня в объятиях, да так сильно, что я ойкнул от боли в груди. Деста разжала руки, хихикнув над моей слабостью.

– Вот видишь! Ты едва шевелишься. Отдохни как следует, долг подождет. Пусть Йорик даст тебе время прийти в себя после всех мучений.

– С тобой я точно не отдохну, – возразил я, шутливо оттолкнув ее руки, встал с кровати и, прихрамывая, начал собирать свою одежду. – Мой брат теперь вождь. Победа в схватке с Гаутаром, конечно, очень важна, но ее одной мало, чтобы укрепить власть. Нам еще многое предстоит сделать.

– Никак не могу поверить, что Йорик оставил этого изверга в живых. Он чуть не убил тебя! И пытался убить Йорика.

– Брат поступил правильно. Славное будет зрелище, когда Гаутар и его люди с позором покинут Ривсбург. Больше не видать Гаутару того уважения в клане, которым он пользовался раньше.

– Думаешь, ему можно доверять?

Темно-карие, широко распахнутые глаза Десты с тревогой взглянули на меня. Я боролся с желанием обнять ее и утешить, но лишь вздохнул, понимая, что не могу вернуться в постель и пропустить первую встречу с Йориком после его возвращения. Поэтому я попытался изобразить убедительную улыбку, одновременно возясь со штанами.

– Нет. Однако Йорик показал, что он сильнее, и пока этого достаточно. Все остальные участники схода подчинились, даже Хроди Белобородый. Гаутар не дурак, чтобы без их поддержки оспаривать главенство Йорика. Угроза миновала.

Верил ли я в свои слова? Вряд ли, признался я себе, когда, припадая на больную ногу, поднимался по лестнице Северной башни в покои Йорика. Но мы пережили тот решающий день, и это уже было хорошо.

Ольфрид Полурукий стоял на страже у дверей, а Риша как раз выходила, держа Кольфинна-младшего за руку. Мальчонка уставился на меня, округлив глаза, и я задался вопросом, что из вчерашних событий он успел увидеть.

Риша обняла меня.

– Ох, Ротгар, ты ужасно выглядишь! Не стоило бы тебе вставать сегодня.

– У меня все хорошо, – рассмеялся я, стараясь не морщиться от боли в ребрах.

Риша еще раз крепко сжала меня в объятиях, заставив страдальчески охнуть, затем взяла ладошку Кольфинна и увела его прочь. Я кивнул Ольфриду и вошел в покои брата.

Разумеется, там уже присутствовала Этта, в очередной раз взявшая дела нашей семьи в свои руки. Йорик сидел рядом с ней за богато украшенным столом у окна и выглядел усталым и изнуренным. Финнвид Эйнарсон сидел напротив. Йохан стоял у окна, скрестив руки на груди. Длинные рыжие с проседью волосы ниспадали ему на плечи, обрамляя лицо с резкими чертами. Бандор, которого впервые пригласили на совет к вождю клана, стоял рядом со своим отцом.

– А вот и они, – хмуро заметил Йохан.

Я похромал к окну и выглянул наружу. Гаутар и его люди проходили через главные ворота крепости, направляясь к своему кораблю, пришвартованному у причала. Гаутар шагал впереди, высоко подняв окровавленную голову.

– Интересно, доживем ли мы до того дня, когда пожалеем об этом решении? – продолжил Йохан.

– Верного решения вообще не было, – вмешалась Этта. – Убьешь Гаутара, и Рагнар поклянется отомстить. Пойдешь дальше и уничтожишь всю семью Гаутара, и кто тогда встанет стеной на юге между нашим кланом и Ворундом? Если Ромсдаль попадет под власть Адальрика, для нас это будет настоящим бедствием. А сейчас, обязанный Йорику жизнью, Гаутар, возможно, и покажет свою преданность.

– Так называемую преданность человека, который замышлял убийство Йорика? Прости, Этта, я не верю пустым словам Гаутара. Мы отпустили мерзавца, который столь же опасен, как Адальрик Асмарсон…

– К добру ли, к худу ли, решение принято, – резко произнес Йорик, оборвав Йохана на полуслове.

Последовало неловкое молчание. Йорик запустил пальцы в волосы, взъерошил их и снова заговорил:

– Мой отец мертв, и мое главенство висит на волоске. Я вынужден полагаться на общие со своим врагом интересы, чтобы не дать еще худшему противнику захватить наши земли. Нужно ли мне оправдываться перед тобой за каждый свой выбор, Йохан Йокельсвард? Неужели мой ярл так мало уважает мою власть?

– Нет, Йорик, ты ведь знаешь…

Йорик нахмурился, и Йохан на миг замолчал.

– Нет, вождь. Я предан тебе, как был предан твоему отцу. Мой внук – твой наследник, так что можешь не сомневаться в моей верности.

Слова Йохана, похоже, пришлись по нраву Йорику, и он коротко кивнул, а потом жестом велел нам садиться, и мы все устроились вокруг стола. Бандор выглядел слегка ошарашенным после увиденного: он явно не ждал, что Йорик так жестко обойдется с его отцом. Я с радостью опустился на свое место и вытянул ногу, которая еще ныла после крутого подъема на башню.

– Пока мы разобщены, Адальрик легко может сокрушить нас, это только вопрос времени, – заметил Финнвид. – Нужно, чтобы все сплотились под твоей десницей, вождь, иначе мы проиграем.

Йорик кивнул, размышляя над словами ярла.

– Вероятно, союз с семьей Гаутара охладил бы его стремление стать вождем. Впрочем, сейчас это уже неважно, поскольку возможность упущена. Гаутар никогда не согласится выдать свою племянницу за Ротгара, гордость не позволит. Нет, теперь он будет считать, что дал слабину, если хоть кто-то из его рода свяжет свою судьбу с Ротгаром.

Я почувствовал себя слегка уязвленным речью брата, а тот продолжил:

– Тем не менее Финнвид прав: если мы хотим выжить, нужно объединяться. Придется сделать то, что предложила Этта. Другого выхода я не вижу.

Этта сидела с непроницаемым лицом. Йохан вскочил на ноги, не пытаясь скрыть недовольства.

– Что? Разве, когда мы возвращались домой, я не ясно дал понять, что не допущу этого? Если ты надеешься…

– Если ты отвернешься от меня, Йохан, то отправишь меня, а заодно мою жену и сына в могилу. Свою дочь. Своего внука. Подумай об этом, прежде чем бросать мне вызов.

Йорик тоже встал, и они, тяжело дыша, смотрели в упор друг на друга. А потом Йокельсвард вздохнул, вернулся к своему креслу и сел напротив Йорика. Они сердито мерились взглядами под повисшее в комнате неловкое молчание, пока Йохан, наконец, не заговорил:

– Помню, каким одиноким я себя чувствовал, когда умер мой отец и я стал главой дома Каламар. Поверь, я понимаю, что ты чувствуешь, хотя могу только догадываться, насколько тебе тяжелее из-за того, что ты наш вождь. Я последую за тобой, как следовал за твоим отцом. Люди тоже пойдут за тобой, особенно после того, как вчера увидели побежденного Гаутара.

Йохан умолк, и я понял, что он собирается с силами, чтобы еще раз возразить новому вождю клана.

– Йорик, ты предлагаешь заключить союз с одним из соперничающих с нами кланов. Я потерял много хороших воинов и близких друзей в битвах с Норлхастом. Простые жители Каламара слишком хорошо помнят, сколько страданий они вынесли, и им будет трудно смириться с тем, что их бывший враг внезапно стал другом. Гаутар, может, и предатель, но он один из нас. Наши люди скорее доверятся ему, чем Карасу Серому Шторму, как бы тяжело тебе ни было это слышать.

– А им бы хотелось, чтобы на троне Рива в Большом зале восседал Адальрик, сын Асмара, а жители Ривсбурга были у него под пятой? Ты же видел, как хорошо вооружены его воины. В этом году набегам нет конца, и до нас дошли слухи, что в самом Ворунде строят большой флот. Время на исходе, если кланы не объединятся, Адальрик победит нас одного за другим.

– Когда-то, много лет назад, кланы Ривсбург и Ромсдаль тоже были разделены, – добавила Этта. – Сигборн Истребитель Драконов объединил их и сделал это мирным путем, а не с помощью меча.

Йорик кивнул.

– И, если вспомнить именно тот урок истории, Сигборн принял решение объединиться, когда на юге нам угрожал клан Ворунд.

– Много же пользы принесло то решение, когда Сигборн лежал при смерти после сражения с кланом Норлхаст, – ответил Йохан.

Йорик медленно выдохнул.

– История отношений между нашими кланами показывает, что есть один-единственный человек, который может выступить посредником в этой сделке. Йохан, я хочу, чтобы ты отправился к Карасу и убедил его выслушать мое предложение. Тебя будет сопровождать Ротгар, как только достаточно окрепнет для дальней дороги. А что до Бандора, то после семи лет Полурукий уже мало чему сможет его научить. Насколько я знаю, он доказал свою доблесть в битве при Нольне, сражаясь бок о бок с моим братом. Теперь ему пора возвращаться домой в Каламар.

– Йорик, что именно ты предлагаешь? – перебил я. – Что я должен сделать?

– Заключить союз, – ответила Этта, пристально глядя на меня черным, как у жука, глазом. – Карасу Серому Шторму приходится туго. Он тоже страдает от рук Адальрика, но, в отличие от нас, на его счету совсем мало побед над врагом. Больше всего Карас боится, что Йохан воспользуется его слабостью и нападет первым. Пришло время предложить ему кое-что другое.

– Ты будешь говорить с ним от моего имени, – добавил Йорик. – Карас наверняка заподозрит подвох, но когда ты предложишь ему руку Нуны, а вместе с ней и солидное приданое, он поймет, насколько серьезны мои намерения. Серый Шторм получит мир со своим ближайшим соседом и деньги для восстановления владений. Взамен он прекратит все враждебные действия против нашего клана, а когда мне потребуется его помощь, отправит своих воинов сражаться вместе с нашими против Ворунда.

Некоторое время я сидел, переваривая услышанное. Карас Серый Шторм был лет на двадцать старше Нуны и, если верить слухам, страдал от душевного расстройства. Я задался вопросом, знает ли Нуна о последних замыслах Этты.

– А если Карас не согласится? – спросил я.

Йорик, не колеблясь, ответил:

– Тогда войскам Йохана придется его уничтожить. Нельзя сражаться с Адальриком или стремиться подавить раздор среди собственного народа, имея за спиной врага. Настало время показать противникам наш истинный характер. У Серого Шторма не должно быть сомнений, какой выбор правильный – для его же блага.

– Да, план дерзкий, – вмешался Финнвид. – Адальрик хочет нас сокрушить, и мы вынуждены наращивать силы. По словам Этты, такое уже случалось в прошлом.

Йохан покачал головой, выслушав речи Йорика и Финнвида.

– Говорю вам, жители Каламара не примут этот союз, даже если Карас согласится на ваши условия. Мы слишком натерпелись от Караса, а до него – от Бекана…

Возражения Йохана внезапно прервал Йорик, который встал и хлопнул ладонями по столу, да так сильно, что стук эхом разнесся по комнате. Мускулы на плечах Йорика бугрились, поза до боли напоминала нашего отца, и я на миг забыл, что это брат утверждает свою власть над тестем.

– Тогда ты подашь пример, Йохан Йокельсвард. Ты протянешь руку дружбы своему бывшему недругу, а твой сын будет поддерживать тебя в Каламаре. Куда бы ни повел мой брат, ты последуешь за ним. Если ты не согласишься, боюсь, дружба между нашими домами закончится. Хочешь ли ты, чтобы я стал твоим врагом, Йохан, или ты все еще мой ярл?

Я сглотнул. У Йорика, послушного сына, теперь появился жесткий, стальной блеск в глазах. Брат явно наслаждался властью и не боялся ее использовать. Он стал настоящим вождем, и о нашем отце забыли, когда Йорик принял бразды правления, к чему готовился всю жизнь.

– Да, – неохотно ответил Йохан. – Ты вождь, а я твой ярл. Мы отправимся в Норлхаст, как только Ротгар оправится от ран.

– Тогда через неделю, – решил Йорик, не спросив, хватит ли мне этого времени для восстановления сил. – Ступайте. А ты, Ротгар, останься. – добавил он, когда все поднялись, чтобы уходить.

Я опустился на свое место, глядя, как Йохан с пылающим лицом выходит из комнаты, а Бандор озабоченно шагает вслед за ним. Финнвид придерживал дверь, пока Этта медленно шаркала к выходу, довольная тем, что все прошло в соответствии с ее планом. Дверь за старухой закрылась, и я остался наедине с братом.

– Хотел тебя поблагодарить, – начал Йорик. – Тюрвинг едва не обыграл нас. Набег на Нольн доставил тебе неприятностей, но, учитывая твою молодость, ты справился даже лучше, чем я мог себе представить. А потом еще смерть отца, и то, что тебе пришлось сразиться с предателем Гаутаром… Да уж, неудачное время я выбрал, чтобы покинуть крепость.

– Мне и в голову не пришло, что ты можешь не вернуться, – сказал я с большей уверенностью, чем чувствовал в то время. – Не мог же я отступить и позволить Гаутару взять власть в свои руки. Это стало бы бедствием для нашего клана.

– Гаутар не знает жалости, и мы тоже должны быть сейчас такими же жестокими, если хотим сохранить власть. Нужно принять еще несколько трудных решений. Ты сам видел, что Йохану не нравится подчиняться приказам человека, который почти на двадцать лет младше его. Теперь он будет сомневаться, стоит ли ему идти за сыном Кольфинна, и неважно, что они с отцом дружили много лет. И вот поэтому, брат, я хочу попросить тебя еще кое о чем.

– Говори.

– Наблюдай за Йоханом и убедись, что он ведет переговоры точно так, как велел я. В ином случае тебе придется действовать, даже если пострадает твоя дружба с Бандором. Ты понимаешь, что я имею в виду?

Я кивнул. Во рту пересохло, к горлу подступила тошнота. Улыбка Йорика была холодна.

– Это власть, Ротгар. Думаешь, я в восторге от мысли, что Нуна выйдет замуж за нашего врага? Время старых обид прошло. Они не помогут справиться с подстерегающей нас угрозой. Карас богат, и он будет хорошо заботиться о юной Нуне. А приданое обеспечит ей безбедную жизнь.

– Единственное, что мне хочется знать: кто все это придумал? – спросил я. – Чей это был замысел? Твой или Этты?

– Впервые мы заговорили о союзе с Норлхастом после того, как в крепость заявился Тюрвинг Черноглазый. Этта давала мудрые советы правителям клана Ривсбург еще со времен нашего деда. Отец доверял ей как никому другому, и было бы глупо, если бы я не стал ее слушать. Однако решение принял я, а не она.

Я размышлял над словами Йорика, когда уходил из его покоев под пристальным взглядом Ольфрида. Этта всегда говорила, что мое предназначение – поддерживать власть брата. Теперь он стал девятым вождем клана, значит, пришло и мое время. Невольно я задумался, какова будет цена моей преданности.