Когда Алина пообещала раскрыть убежище своего отца, Мия никак не ожидала, что окажется возле прачечной самообслуживания «Свинья-копилка». Она была закрыта на весь день, в окнах витрины небрежно висел кусок картона, на котором перманентным маркером было нацарапано слово «закрыто». Гавран взгромоздился на букву «С» на вывеске магазина, торжествующе покаркивая.
– Это странно. Обычно, когда он здесь, внутри кто-нибудь следит за дверью. – Алина прижалась лбом к тонированному стеклу. – Кажется, здесь пусто.
Мия подумала, не освободился ли Кай, но не было гарантий того, что он жив.
– Как нам попасть внутрь?
Алина не ответила. Ее лицо все еще было прижато к окну, а руки с тихим скрежетом скользили по гладкому стеклу. Широко открытые глаза всматривались в прачечную, как будто искали что-то – или кого-то.
– Эй… – Мия осторожно положила руку на плечо девушки, и та вздрогнула, стряхивая оцепенение. Возможно, Кэлан была поблизости и воздействовала на своего двойника.
– Извини, – пробормотала Алина, выпрямившись. – Должно быть, отвлеклась.
Она полезла в карман и выудила ключ, вероятно, от входной двери.
– Он просто дал тебе ключ от своей универсальной мясной лавки?
Алина фыркнула:
– Шутишь? Я выкрала его с его стола.
– Он что, не запирает дверь в свой кабинет? – не сдавалась Мия.
Девушка пожала плечами:
– Он все запирает, вот почему я взялась за отмычки. Как, по-твоему, я выхожу из своей комнаты?
Мия попыталась сохранить невозмутимое выражение лица, сдерживая охвативший ее ужас.
– Он запирает тебя в комнате?
Алина мрачно посмотрела на нее, затем повернула ключ в замке.
– Я не шутила, когда сказала, что мой дом – тюрьма.
Ни хрена себе. Петр использовал двойника, чтобы оправдать свое отношение к дочери как к Рапунцель, но он был жестоким придурком независимо от обстоятельств.
Дверь со звоном открылась, и послышался звук работающей техники.
– Я думала, сегодня закрыто, – сказала Мия, осторожно заходя внутрь, Гавран скользнул следом за ней. Свет был выключен.
Выражение лица Алины было мрачным.
– Он пытается что-то скрыть.
Мия поморщилась, когда в ее голове промелькнула череда жутких образов. Никто не мог услышать человеческий крик из-за какофонии десятка стиральных машин. Им нужно было притормозить и придумать план. Даже если Алина чувствовала себя в безопасности, разгуливая по владениям своего отца, то Мия – нет. Люди Петра не причинили бы вреда его дочери, но незнакомка, сунувшая нос в их дела, было честной добычей.
– Мы должны…
Алина ахнула, прервав ее. Тень переместилась в заднюю стену прачечной, и подросток направилась к ней, оставив Мию парализованной у входной двери.
Гавран первым бросился в погоню, и Мия, сбив с ног облако перьев, тоже побежала за Алиной. Краем глаза она заметила багровую лужу, руку, которая не соединялась с телом, восковую кожу, лишенную жизни.
Мия закрыла рот и подавила тошноту, затем резко остановилась, поравнявшись с Алиной, которая теперь замерла в дверях кабинета.
Длинные тени протянулись по маленькому пространству, и, когда Мия пошла по запекшейся крови, размазанной по плиткам, она обнаружила Кая в конце ужасной дорожки. Его руки, тело и шея были покрыты алыми пятнами. Засохшая кровь склеила темные волосы – тошнотворный намек на то, как его похитили.
Он обернулся, его безумный взгляд метнулся к Мии, а губы приоткрылись от удивления. Она увидела, как облегчение охватило его в тот момент, когда его тело соединилось с мозгом. Печаль сжала ее сердце; Кай даже не подозревал о ее судьбе. Насколько он знал, она могла погибнуть в «Короле Пик». Стоявший за его спиной Петр направлял пистолет на Зверева, который держал за плечо оцепеневшую Кэлан. Взгляд девушки метался из стороны в сторону, затем остановился на Алине.
Двойник и человек уставились друг на друга, совершенно ошеломленные. Серые решительные взгляды, сосредоточенные и в то же время отстраненные одновременно. Затем подошвы одновременно стукнулись об пол, и расстояние между девочками сократилось на один шаг.
Петр взревел, переводя дуло с головы Зверева на Кэлан. В тесном помещении раздался оглушительный хлопок, и Мия зажала уши руками, когда Кай сделал выпад. Звук, должно быть, был мучительным, но он только поморщился, не обращая внимания на повреждение барабанных перепонок. Краем глаза Мия увидела, как Кэлан падает, ее лицо было устрашающе нейтральным, лишенным эмоций.
Затем раздался стон.
Зверев отшатнулся, схватившись рукой за грудную клетку. Он оттолкнул Кэлан в сторону как раз в тот момент, когда Петр нажал на курок, повернувшись всем телом, чтобы защитить свои жизненно важные органы. Петр целился в голову Кэлан, которая находилась далеко от головы Зверева. Пуля едва ли могла нанести ему смертельный удар.
Кай схватил Кэлан, когда ее руки и колени коснулись пола. Голова девочки свесилась между руками, дрожа, как у марионетки. Когда Кай поднял ее, Мия почувствовала, как каждая клеточка ее тела содрогнулась от ужаса.
Тень Кэлан не двигалась.
Когда девочка поднялась, ее тень дернулась, словно проверяя умение двигаться. Локоть хрустнул, шея изогнулась, темная фигура повернулась к Алине. Затем она поползла вперед и потянулась к человеческому двойнику.
У Кая перехватило дыхание, когда он увидел, что существо перемещается. Он отшатнулся, Кэлан тащила его за собой, и щупальцы тьмы вырывались из извивающейся тени, расползаясь повсюду, пока не скрыли даже окна. Верхний свет замигал, темная пасть разверзлась, пожирая комнату. Когда тьма больше не могла раскрываться, клыки оторвались и заскользили по полу, стенам, потолку. Каждый из громоздких зубов на потолке был точной копией своего собрата на полу.
Петр взвыл как сумасшедший, а Гавран выскочил из своего укрытия на полке и клевал руку бандита, пока револьвер не выпал у него из рук. Зверев, несмотря на панику, прыгнул за оружием, а затем впечатал своего нанимателя в стену. Петр пошатнулся, воздух с хрипом вырвался из его легких. Пальцы Зверева сжали его горло, как тиски, когда он придвинулся ближе и прорычал сквозь оскаленные зубы:
– Смотри, как умирает твоя дочь.
Мия схватила Алину за руку, чтобы увести ее, но девушка не сдвинулась с места. Она приросла к полу, как древнее дерево, и ее тень протянулась к Кэлан. Она как будто существовала в двух мирах одновременно – часть ее была на физическом плане, а остальная часть витала в мире грез.
Глаза Кэлан вспыхнули, когда Кай потянул ее обратно. Часто дыша, она следила за мелькающими тенями. Она боролась с хваткой Кая, ее тело вело ее вперед вопреки собственным словам.
– Останови это, – простонала Кэлан в момент просветления. Агония исказила ее черты, и она забилась, пытаясь освободиться. – Пожалуйста, просто останови это.
Мия обхватила Алину обеими руками, собирая все свои силы, чтобы сдвинуть неподвижное с места. Затем с губ Алины сорвался леденящий душу шепот.
– Сделай это, сделай это, сделай это, сделай это, – прошипела она, широко раскрыв налившиеся кровью глаза и дрожа.
Тени Кэлан извивались и дрожали, как хищные вурдалаки, их щупальца вытягивались, когда они пытались схватить своего человеческого двойника. Тот, что отделился от своего хозяина, придвинулся ближе, напрягаясь, пока силуэт Кэлан не встретился с силуэтом Алины, их руки сплелись в жгут. Румянец отхлынул от лица Алины, как от обгоревшей бумаги. Ее кожа побледнела, яркий оттенок волос исчез, пряди стали сухими и ломкими. А за пляской теней Кэлан стала невероятно яркой – словно звезда в полуночном небе. Ее волосы удлинились, стали пышными и огненными, как амарантовый закат. Ее щеки вспыхнули, а глаза из серых стали ярко-голубыми, как в летний полдень. Она забирала жизненную силу Алины, превращая себя в хранительницу не одной жизни, а двух.
Гавран рассек воздух, затем вонзил когти в плечо Алины. Тень ворона превратилась в мальчика и легла на пол рядом с тенью девочки. Ворон склонил голову набок, и мальчик повторил его движение.
Все они были связаны химерой, состоящей из частей как человеческих, так и нечеловеческих. Мия проследила за потоком тьмы, который связывал Алину и Кэлан, их конечности образовали призрачную связь.
Связь, которая только что сформировалась.
Разрозненные части должны быть сведены воедино, – эхом отразился от стен голос Гаврана.
Он ведь говорил ей об этом, не так ли?
Чтобы увидеть целое, нужны обе половинки.
– Мне нужно перерезать нить связи, – решила Мия, не сводя глаз с тени Гаврана. – Это то, что ты видел в парке, не так ли? Ты видел, как их тени сливались. – Она стиснула зубы, осознание этого превратилось в гнев. – Почему ты мне не сказал?
Голова мальчика, как и ворона, откинулась в сторону.
Цена, Сновидица. Не каждое решение стоит своей цены.
– Что, черт возьми, это значит? – Ее мышцы болели от напряжения, голосовые связки казались разорванными в клочья.
То, что ты называешь связью, на самом деле конечность, и то, что ты сделаешь, – это не освобождение, а ампутация. Если ты разорвешь пуповину, ты отрежешь часть двойника. Существенная часть ее тела умрет вместе с узами.
Его слова словно вонзились ей в сердце. Что бы Мия ни сделала, что-то будет потеряно. И все же растущая ярость приковывала ее к месту.
– Ты должен был мне сказать! Это могло бы стать подсказкой, способом продвинуться вперед!
Крылья Гаврана затрепетали, и перья на плаще мальчика взъерошились.
С узами шутки плохи. Они живые существа, и их инстинкт – выжить любой ценой. Разрывать человека на части чревато последствиями, позволить природе идти своим чередом проще и разумнее.
Теперь Мия поняла: внутри Кэлан была связь, которая заставляла ее быть ближе к Алине, даже когда она старалась держаться подальше. Это было то, что ломало ей кости и разрывало ее на части, когда она отказывалась повиноваться. Теперь связь рвалась наружу, полная решимости закончить начатое.
Гавран должен был ей сказать. Он должен был позволить им решать вместе. Обладание знаниями означало возможность придумать решение.
– Мы могли бы спасти две жизни! – рассуждала она.
Или обречь на погибель обеих своим отказом пожертвовать одной ради другой.
Мия уткнулась лицом в плечо Алины. Каждый неподходящий исход терзал ее, пока девушка размышляла, что делать дальше. У них не было времени. Если они позволят Кэлан достать до Алины, то обрекут ее на судьбу, из-за которой Алина была готова умереть. Но если они выполнят желание Кэлан и убьют ее первой, они никого не спасут.
Опустошенная, лишенная опоры, Мия искала взглядом единственного человека, который мог бы ее поддержать, превратить ее слабость в силу. Он был неукротим в любой буре. Почувствовав ее безмолвную мольбу, Кай обернулся, словно стрелка компаса, указывающая на север. Он проигрывал свою собственную битву, но отказывался отпускать Кэлан. Мия знала, что он слышал каждое слово, граница между мирами была разрушена, голос Гаврана проник в оба.
Сжав зубы, Кай склонил голову, и ярко-красные радужки его глаз засверкали в свете флуоресцентных ламп. Пока Мия колебалась, он обнажил свой охотничий нож.