Когда Мия просунула руку в щель между мирами, она не знала, чего ожидать. Она увидела шов сквозь туман – неровную линию, отмечающую путь на физический план. Гавран привел ее к другому входу, и, хотя во сне у нее не было ощущения времени, она надеялась, что это сработает в ее пользу.
Ее тело перемещалось в пространстве, как жидкость в сложенных лодочкой ладонях. Туман сменился флуоресцентными огнями, земля засверкала, как фарфоровая плитка. Мия тянулась и тянулась, пока не провалилась в эту щель в реальности, споткнулась о кран и не ударилась об пол.
В ванной.
Гавран что-то прокаркал рядом с девушкой, тыкая в нее клювом. Мия поморщилась, заклеенные порезы на ее руках, ногах и кистях рук саднили от столкновения. Поднявшись на ноги, она повернулась к зеркалу – чистому, если не считать булавочного укола. Девушка уставилась на него, и эта единственная точка превратилась в паутинку, которая исказила ее отражение, а эпицентр накрыл камень грез.
– Пошли, – сказала она Гаврану и выскользнула из ванной.
То, что ее ожидало, было не огороженной территорией, а особняком, скорее музеем, чем домом. Высокие арки, окна от пола до потолка, бездушный декор. Без сомнения, дом богатого человека. Неужели Петр спрятал Кая где-то в своем собственном доме?
– Гавран, – обратилась Мия к ворону на своем плече, – где мы?
Именно там, где нам и нужно быть.
Мия в этом сомневалась. Петр был умен, он бы отделил свои деловые дела от домашних. Она наклонила голову к своему фамильяру.
– Почему ты не отвел меня к Каю? К Кэлан?
Это ничего не даст, – настаивал Гавран. – Тебе нужны две половины, чтобы увидеть целое.
Обычно он так не общался; это отнимало у него силы, это неправильно. Ее охватило дурное предчувствие. Она теряла время.
– Гавран, прекрати…
Есть способ, но его невозможно увидеть, когда детали разрознены. Ты должна свести их вместе.
Она стиснула зубы.
– Что это вообще…
– Кто ты, черт возьми, такая?
Мия резко обернулась, ее сердце замерло.
Перед ней стояла Кэлан, сжимая нож в руке.
– Отвечай мне! – Девушка перехватила оружие поудобнее, выставив лезвие вперед.
Нет, не Кэлан. Алина. Мия подняла обе руки.
– Прости! Я здесь не для того, чтобы создавать проблемы. – О чем только думал Гавран, когда привел ее сюда?
Алина нахмурилась, переводя взгляд с Мии на ворона на ее плече.
– Какого черта у тебя птица?
– Он помогает мне кое-кого найти. – Честный, хотя и загадочный ответ.
Что-то промелькнуло в лице девушки – любопытство или, возможно, понимание. Она опустила нож.
– Я знаю тебя. Ты была с двойником.
Губы Мии зашевелились. Она была ошеломлена тем, что Алина так быстро сложила фрагменты пазла.
– Ты помнишь меня?
– Неразбериха в парке, да? – Алина вздохнула и опустила плечи. – Отголоски. Кроме того, ты не первый фрик из Команды Двойника, который врывается сюда. – Она искоса посмотрела на Мию. – Парень в прошлый раз, однако, был хитрее.
Мия боялась подумать, что Алина имела в виду Кая.
– Ты знаешь, где она? – спросила девушка.
Вопрос застал Мию врасплох, но у нее не хватило духу солгать.
– Ее похитил кое-кто, работающий на твоего отца.
Выражение лица девушки помрачнело.
– Значит, ты ищешь этого ублюдка.
– Под ублюдком, я так понимаю, ты имеешь в виду Петра?
Алина повернулась и неторопливо направилась в кухню – шедевр из белого мрамора, который мог похвастаться бо́льшим количеством свободного пространства, чем вся квартира Мии. Алина отложила нож и повернулась к своим незваным гостям, когда они неуверенно присоединились к ней.
– Я знаю, где он. Могу отвести тебя к нему.
Мия покосилась на девушку.
– Или ты можешь сказать мне, где он, и куда-нибудь спрятаться.
Алина покачала головой:
– Возьми меня с собой. Я знаю, это звучит безрассудно, даже безумно, но я не могу оставаться здесь больше ни секунды.
– Ты можешь умереть…
– Мне все равно. – Алина вздрогнула от собственных слов, как будто это признание задело ту струну, о существовании которой она и не подозревала.
По телу Мии пробежала дрожь. Ей были знакомы душевные страдания – бессонница, тревога и нарастающий страх, которые исказили ее личность, лишили радости или удовольствия. Это было изнурительно. Но даже в худшие времена она никогда не думала о смерти. Она мечтала исчезнуть, отправиться туда, где ее никто не сможет найти, но мир, в котором ее не было, никогда ее не привлекал. Тяжесть слов Алины запала ей в душу – тягучая, упрямая, – и впервые за долгое время Мия не знала, что сказать.
– Мне жаль, – попыталась она, когда ничего другого в голову не пришло.
– Не стоит. – Голос Алины звучал так мрачно, так подавленно. Она стиснула руки, яростно царапая костяшки пальцев. Мия заметила, что они ободраны. – Моему отцу на меня плевать. Он думает, что может ждать своего часа, потому что я здесь взаперти, под присмотром, как какой-нибудь заключенный. Пока он контролирует ситуацию, ему наплевать на то, что чувствую я.
– Наверное, ты права, – согласилась Мия. Петр относился к ней скорее как к семейной реликвии, чем как к человеку. – Он не похож на того, кто способен о ком-то заботиться.
– Дело в том, что моя жизнь бессмысленна. – Губы Алины искривились, и она всплеснула руками, как будто хотела избавиться от уныния. – У меня нет друзей, потому что мне почти не разрешают выходить на улицу. У меня был парень, но он просто бросил меня, потому что ему надоело прятаться. Каждое мое движение контролирует Петр. – Ее голос дрогнул, когда она произнесла имя своего отца, но девочка быстро овладела собой. – Моя жизнь полна страданий. Если мне суждено умереть, то, по крайней мере, позволь мне помочь кому-нибудь, пока я здесь. Вся моя жизнь прошла в этой золотой клетке.
– Но тебе нет смысла идти со мной. – Мия проигнорировала настойчивое постукивание лапы Гаврана по ее плечу. – Ты могла бы помочь, сказав мне, где твой отец, и как только все закончится, ты сможешь начать поиски смысла. Жить по-своему.
Алина расправила плечи, выпрямив спину.
– Я не скажу тебе, пока ты не согласишься взять меня с собой.
– Это просто упрямство, Алина…
Тебе нужны обе половинки, чтобы увидеть целое.
В глазах подростка вспыхнула ярость.
– Я никогда не просила тебя о помощи. Кто ты такая, чтобы решать мою судьбу? Что бы ты ни сделала – как это мне поможет? Я что, должна сидеть здесь и гнить в этом особняке, пока ты не разрешишь мне уйти? Позволь мне взять свою жизнь в собственные руки!
Есть способ, но его невозможно увидеть, когда детали разрознены. Ты должна свести их вместе.
Слова Гаврана эхом отдавались в голове Мии. Теперь она поняла: Алина и Кэлан были двумя половинками единого целого. Он хотел, чтобы Мия свела их вместе – сделала именно то, чего они так старались избежать.
Мия резко вздохнула. Она прекрасно знала, что значит быть бессильной, когда другие диктуют тебе, как поступать. Если она запретит Алине вмешиваться, то чем Мия отличается от ее отца? Возможно, это было гораздо меньшее зло, но тем не менее того же рода. Алина воспринимала Мию как еще одного диктатора, который считает, что знает, как лучше. То, чего Мия хотела – сделать Алину счастливой, – не имело значения.
У Мии не было желания быть таким человеком.
– Хорошо. – Мия кивнула, медленно сглотнув, и Гавран угомонился. – Ты можешь пойти со мной. Но ты должна знать, что я не друг твоему отцу. Я иду туда как его враг. Я просто… – Она заколебалась, вглядываясь в глаза подростка. – Я не хочу, чтобы тебе было больно.
На губах девушки появилась грустная улыбка.
– Мой отец и так причинил мне много боли.
Эти слова словно изогнутый клинок вонзились в грудь Мии. Петр был опасен не только в преступном мире, но и в своем собственном доме. Пока Алина одевалась для выхода, Мия вышла в прихожую, шепча Гаврану:
– Как мне это исправить?
Из горла ворона вырвался низкий хрип, его иссиня-черное оперение встопорщилось, когда он наклонил голову. Глаза, похожие на крошечные чернильные лужицы, уставились на девушку, которая призвала жнеца в своем собственном обличье.
Нечего исправлять, Сновидица, но всегда можно договориться. Возможно, ты просто не захочешь платить такую цену.