Кай всегда думал, что его смерть наступит быстро. Пуля в мозг. Меткий удар складным ножом. Резко свернувшая фура на скудно освещенной дороге. Но он и представить себе не мог, что очнется, окруженный бетоном, перед грандиозным финалом – заключенным, ожидающим казни. Камешки впивались ему в щеку. Он застонал, поднялся на колени, но тут же рухнул, когда боль пронзила его насквозь, раскалывая голову. Крепко зажмурившись, Донован подождал, пока утихнет пульсация. Каким бы толстым ни был его череп, сотрясение мозга есть сотрясение мозга.
– Черт. – В горле у него пересохло, и как только он открыл рот, челюсть пронзила молния. Судя по мучениям, которые он испытывал, прошло всего несколько часов с тех пор, как он потерял сознание. Тошнота скрутила его внутренности, и он заставил себя замедлить дыхание, пока приступ не стих. Когда боль стала терпимой, он приподнялся на локте и огляделся. Было темно, только висячая лампочка едва освещала землю снаружи его камеры. И это была клетка с железными прутьями и вонью мочи и крови. По крайней мере, моча была не его.
Прижав ладонь ко лбу, Кай как мог помассировал его, чтобы унять боль, затем поднялся на ноги. Ничего не было сломано, суставы работали как положено. Он несколько раз с удовольствием вытянул шею, затем обхватил пальцами одну из перекладин. Он грубо дернул ее. Она была крепкой.
– Какого хрена ты творишь? – рявкнул голос, и по пустому коридору эхом разнеслись шаги. Кай предположил, что они находятся под землей, в одной из пыточных камер Петра, куда он отправлял людей умирать за то, что те действовали ему на нервы.
Не перемещаясь, Кай положил руку на решетку. Он узнал голос, и до него донесся прогорклый запах придурка. Его губы скривились, а волосы на затылке встали дыбом. Через несколько мгновений появился человек, который избил его до потери сознания, тени залегли на его изможденном лице. Его волосы все еще были намазаны гелем, а рот скривился в усмешке, когда он увидел, что Кай очнулся.
– Выспался? – презрительно спросил он.
Кай постучал себя по виску двумя пальцами и ухмыльнулся:
– Это помогло мне прояснить некоторые моменты в голове, спасибо.
– Борзый. – Бандит пнул дверь камеры, а затем плюнул Каю на руку. – Эй, убери лапы с решетки.
Не обращая внимания на слизь, стекающую по костяшкам пальцев, Кай прищурился и сверкнул глазами:
– А то что?
Заскрежетав зубами, бандит выбросил ногу вперед, целясь в руку Кая. Первые пару раз он просто промахнулся. Кай оставался неподвижным, со скучающим выражением лица наблюдая, как эта жалкая масса бессильной ярости отступает. Этот придурок отскочил назад, а затем нанес удар, который в конце концов попал бы в цель.
Кай оторвал пальцы от перекладины и, схватив мужчину за лодыжку, потянул вверх. Потеряв равновесие, громила упал, как дорожный знак, сбитый штормом. Он ударился спиной о бетон, из его легких вырвался прерывистый вздох.
Дьявольски ухмыляясь, Кай стянул с бандита парадный ботинок и потянул ногу сквозь решетку. Он взвизгнул, безуспешно пытаясь вырваться. Зажав колено между двумя металлическими прутьями, Кай вывернул ногу в сторону, вывихнув сустав из гнезда и порвав прикрепленные к нему связки, как сухую резинку.
Бетонную пещеру наполнил пронзительный крик, но Кая это не беспокоило. Если Петр пытал людей именно здесь, то помещение наверняка было оборудовано звукоизоляцией.
– Тебе нравится власть? – Кай притянул бандита ближе, зацепившись за ремень. – Тебе нравится причинять боль людям, которые не могут дать сдачи? – Спина бандита изогнулась под мучительным углом, когда Кай одной рукой поднял его на ноги, затем расстегнул ремень и схватил за воротник. Хваткой, подобной закаленной стали, он притянул мужчину к себе, так что их лица разделяла только решетка. Кай не обращал внимания на его кислое дыхание, на слезы в глазах, на дрожащую нижнюю губу. Тот потянулся за пистолетом, но Кай оказался быстрее, выхватил его из кобуры и швырнул о стену с такой силой, что тот превратился в бесполезную груду деталей.
– Я же говорил тебе, – прорычал Кай, – когда придет моя очередь, мне не понадобится оружие.
Он отвел локоть назад, как будто вырывал позвоночник у змеи. Мужчину швырнуло вперед, и он ударился лицом о железо. Приятный хруст сминающейся носовой полости сообщил Каю о переломе. Изо рта бандита вырвался сдавленный стон, когда его челюсть разлетелась от второго удара, кровь хлынула из всех отверстий на его покореженном лице. Зубы выбились, отскакивая от прутьев и рассыпаясь, как щепки. Все еще держа мужчину за рубашку, Кай пошарил у него за поясом, пока не нашел то, что хотел: связку ключей, свисавшую с петли для ремня. Сорвав их, Кай повертел брелок на пальце, затем улыбнулся во все зубы.
– Приятных снов, ты, дерьмовая опухоль мозга. – Еще один рывок к решетке, еще один осколок, пронзивший хрупкую кость, и Кай уронил человека на пол, ударив его головой о бетон. Вокруг его изуродованного черепа растекся багровый нимб.
Кай зашатался и чуть не отключился, когда вышел из камеры, головокружение едва не доконало его. На нем была все та же одежда – старые джинсы и простая серая футболка, хотя и без ремня, карманы были пусты. У него забрали бумажник. Обыскав бандита, он нашел его охотничий нож, пристегнутый сзади к поясу. Убитый, должно быть, забрал его в качестве приза из «Исповедальни». Стены зашатались, когда Кай попытался подняться, и он оперся рукой об пол. Издав сердитый рык, он заставил себя принять вертикальное положение.
Все будет в порядке. Драться с сотрясением мозга – все равно что драться пьяным.
Стащив ремень и пристегнув к нему нож, Кай побрел по узкому коридору, едва осознавая, куда идет. Он заметил, что обуви нет, только когда наступил на острый камешек. Кай понял, что находится под старым зданием; подвал был погребом, который, вероятно, когда-то использовали для менее гнусных целей. Теперь это была личная тюрьма Петра. Кай остановился, чтобы прогнать волну тошноты, охватившую его, когда коридор накренился. Он проиграл эту битву, согнувшись пополам, и его стошнило на холодный серый пол. Послышался стон, который не принадлежал Каю, и он повернул голову, прислушиваясь. Всего в нескольких футах впереди была дверь. Кай сплюнул желчь и вытер рот. Взяв себя в руки, он нащупал украденные ключи, затем проверил каждый из них, пока замок не щелкнул. Петли болезненно заскрипели у него в ушах, когда он толкнул тяжелую металлическую дверь настолько, чтобы протиснуться внутрь.
Мужчина сидел привязанный к стулу, его запястья и лодыжки были перетянуты веревками, голову скрывал джутовый мешок. Его дизайнерская рубашка была изорвана в клочья, галстук намотан на шею так, словно кто-то им душил его. Бедняга получил свою долю.
– Сергей, – прохрипел Кай, затем, спотыкаясь, прошел глубже в комнату.
Мужчина в кресле напрягся, насторожившись. Он не произнес ни слова, пока Кай разрезал путы своим охотничьим ножом. На его запястьях и лодыжках виднелись следы от слишком тугой веревки, и когда Кай снял мешок, то поморщился от представившегося вида. Один глаз заплыл, нос определенно сломан, а губы разбиты. Когда гангстер открыл рот, чтобы заговорить, Кай увидел, что части зубов не хватает.
– У меня сломано как минимум три ребра, – прохрипел Сергей, наконец-то переведя взгляд на свои руки. Несколько его пальцев были вывернуты под неестественными углами.
– Повезло, что остался жив. Идти можешь?
Сергей покачал головой:
– Я никуда не пойду, пока наверху непонятно что. Петр удавит нас как собак.
– К счастью, я волк, – выдавил из себя Кай, и Сергей бросил на него взгляд единственного глаза.
– Я могу ковылять, – поправил Сергей, – но я все равно не сдвинусь с места, пока не станет безопасно.
Кай кивнул:
– Отлично. Я поднимусь наверх и уберу их.
– У тебя такой вид, будто ты едва стоишь на ногах.
– Я просто пьян.
Сергей оглядел Донована с ног до головы, затем хмыкнул:
– У тебя сотрясение.
– Я наблевал там, снаружи твоей камеры. – Кай пожал плечами. – Это помогло. – Он не лгал. Тошнота отступила, и, хотя голова все еще кружилась, ему стало легче идти.
– Есть кое-что, что ты должен знать, – сказал Сергей, разминая суставы. – Я случайно услышал, что Зверев уже в пути. – Он посмотрел на Кая. – Девушка с ним.
После слов Сергея вся уверенность, которую Кай еще сохранял, улетучилась. Если Зверев вел сюда Кэлан, это означало только одно.
«Короля Пик» штурмовали.
Поток захлестнул Кая, отбросил к стене, и он пошатнулся. Ама потерпела неудачу. Его охватил гнев, но беспокойство быстро притупило ярость. Ама была свирепой. Она скорее умрет, чем допустит, чтобы на ее глазах кто-то погиб. Внутри у Кая все сжалось, бок свело судорогой, выдохи стали прерывистыми. Он попытался взять дыхание под контроль, но оно проскальзывало сквозь зубы, тогда он вцепился в волосы обеими руками и согнулся пополам, а из его горла вырвалось яростное рычание.
Все, о чем он мог думать, была Мия.
Мия, которая ввязалась в его неприятности, которая подвергла себя опасности, чтобы поступить правильно. Мия, которая дала ему смелость посмотреть в зеркало, вскрыть себя и увидеть, из чего он сделан.
Мия, весь его чертов мир, потому что без нее он был бы совсем один.
– Что ты собираешься делать? – Голос Сергея вырвал Донована из размышлений.
Кай опустил руки и оторвался от стены. Он загнал смятение под кожу, затем еще глубже, в вены, мышцы и кости, глубоко в мозг, где он будет держать его взаперти, пока не поймет, что с ним делать.
– То, что у меня получается лучше всего, – отозвался он, и отвращение, головокружение и душевная боль отступали, пока Кай не почувствовал пустоту в душе. Это пугало его – темное небытие, отсутствие чего-либо в груди, – но это было все, что удерживало его сейчас. – Потеряю самообладание.