Кай

Разговор с Кэлан прошел… хорошо. Были слезы, групповые объятия, в которых Кай с неохотой принял участие, и стопка флафернаттеров, из-за которых их запасы продуктов сократились вдвое. Словно по сигналу, Урсула постучала кулаком в дверь, предлагая банановый хлеб. Должно быть, она почувствовала, как сквозь стены просачивается печаль.

Кай никогда не был силен в утешении других. Его побуждением было отодвинуть боль в сторону и заполнить образовавшуюся после нее пропасть приятными развлечениями. Но его подход не оправдал бы ожиданий Мии и Кэлан. Мия не прятала свои раны; она вгрызалась в них все глубже, засовывая пальцы туда, где было больнее всего, пока не обнаруживала источник заражения. Она постоянно задавала себе вопросы, и хотя Кай не любил дискомфорт, связанный с этим процессом, он жаждал результата. Его девушка не боялась своих демонов, и, возможно, именно поэтому он держал ее подальше от своих собственных.

Когда тем утром Кэлан впервые сорвалась, Кай хотел убежать. Он не знал, что сказать, чтобы скрасить потерю, и не стал напоминать Кэлан, что леший пробудил в ней нежеланного убийцу. Суровая правда редко помогала спастись от горя. Поэтому они позволили ей вволю поплакать, напомнили, что она не одна, а затем предложили еду, которую она любила, и рычащего рыжего манчкина, чтобы согреть колени. Небольшие утешения все же лучше, чем ничего.

Кай недоумевал, как двойник может быть таким человечным – более человечным, чем он когда-либо чувствовал себя. Переняла ли она черты своей второй части? Как она воспринимала себя? Он всегда был уверен в своем самоощущении, но его ночные кошмары и психотерапевт-разрушитель научили его, что никто не существует в вакууме. Действия каждого человека так или иначе влияют на других.

Дверь в «Исповедальню» показалась Каю тяжелее, чем обычно, когда он протиснулся внутрь. Стояла тишина, в полдень бар был закрыт, на кухне никого не было, но кто-то на кухне готовился к открытию. Завернув за угол, Кай увидел, что Коннор расставляет спиртное по полкам. Сергей сидел за стойкой, потягивая «Олд фэшн», и даже не потрудился повернуться, когда Коннор поздоровался с Каем.

– Как там малышка? – спросил бармен, и только тогда Сергей оглянулся через плечо, навострив уши.

– Устала. – Правда, но обтекаемая. Выдалась тяжелая ночка, за которой последовало еще более тяжелое утро. Психологическое состояние Кэлан было так же важно, как и ее жизнь. У них было меньше двенадцати часов, чтобы убрать ее с радара Петра.

– Зачем ты меня сюда позвал? – Голос Сергея звучал более сварливо, чем обычно.

Кай боком подошел к ним и сел на стул рядом с Сергеем.

– У меня не хватает мозгов, чтобы решить свою проблему. – Он рассказал о происхождении Кэлан, о сделке со Зверевым и о непродуманном плане убийства Петра, который успешно сорвал леший.

– Ты думаешь, с кем-то из них нужно покончить, – подвел итог Сергей, ковыряя апельсиновую корку на ободке бокала.

Кай кивнул, выразительно посмотрев на бокал рядом с Коннором.

– Не уверен, что мне по душе идея убить пятнадцатилетнюю девчонку, независимо от того, насколько сильно она жаждет смерти.

– Двойник? – спросил Коннор, наливая Каю на палец.

– И та и другая. – Кай пододвинул к себе стакан. – Они в ловушке, и обе готовы на все, чтобы освободить друг друга.

– Как благородно, – фыркнул Сергей. – А что, если другого выхода нет? Ты мог бы снять бремя с одной из них.

Кай бросил презрительный взгляд на Коннора:

– Мог бы.

– Тогда что же тебя останавливает? Чувство вины? – не сдавался Сергей.

– Я могу жить с чувством вины. Чего я не могу, так это жить с таким дерьмовым пятном, как Петр, который причина всего этого. Он разрушил жизни двух детей, а теперь пытается сделать из меня палача. – Челюсть Кая дернулась, и он опрокинул в себя бурбон. – К черту все.

Сергей опустил взгляд.

– Ты прав. Они всего лишь жертвы. Даже если ты убьешь Алину, чтобы спасти двойника, Петр не остановится. Он будет охотиться за этой второй девчонкой, чтобы утолить свою гордость.

– Единственный человек, чью жизнь здесь стоит оборвать, – это твой босс, – вмешался Коннор. – Он – проклятый паразит, и ты это знаешь.

– Согласен, – сказал Кай, поднимая свой пустой стакан.

– Мне следовало бы придержать свое мнение на этот счет, – вздохнул Сергей. – В любом случае он – это только половина общей картины. Устранение Петра не остановит одну девушку от попыток убить и заменить другую. Единственным решением было бы убить отца и дочь.

Плечи Кая опустились в очередном вздохе.

Коннор выругался.

– Да… и я называю себя ирландцем.

– У всех нас есть недостат… – Кай замолчал на полуслове и выпрямился. У него перехватило дыхание, и он резко повернул голову в сторону задней двери. – Гости.

Прежде чем Сергей или Коннор успели задать вопросы, по бару прокатился звук, похожий на раскат грома. По паркету застучали шаги, и дюжина вооруженных людей вошла в столовую и окружила их. Кай ожидал полицейской облавы, но, оглядев незваных гостей, не увидел ни одного в форме. Это были не копы, а гангстеры. Они уже достали свое оружие – полуавтоматические пистолеты и револьверы, и все с глушителями.

По коже Кая побежали мурашки, а желудок взбунтовался при виде огнестрельного оружия. Он так и не смог справиться с внутренней реакцией, которую они у него вызвали – напоминание о том, что его родителей забрали слишком рано. Бессмысленно. Этого можно было избежать. Он бы отдал свою душу за то, чтобы забыть, ничего не чувствовать, но эта боль была отметиной, оставленной Михаилом Зверевым.

– Что это, черт возьми, такое? – взревел Коннор. – Мы на нейтральной территории, вы, тупые ублюдки.

Сергей побледнел, его пульс бешено бился под бледной кожей. Он узнал их.

– Больше нет. – Один из громил шагнул вперед. Он сцепил руки перед собой, сжимая в кулаке пистолет и постукивая стволом по своим темно-синим брюкам. Его наплечная кобура виднелась поверх хорошо выглаженной рубашки, а пиджак в тон едва прикрывал ремешок.

– Теперь это бар Петра.

Кай продолжал сидеть, подсчитывая. Он мог бы избить двенадцать человек. То, что они были вооружены, создавало неудобства, но несколько пуль не убьют его, если не будут выпущены точно в цель. Его раны, полученные в парке, хорошо заживали, и как только подействовал адреналин, он перестал чувствовать боль.

Пальцы Коннора нервно забарабанили по столешнице. У него было строгое правило не использовать огнестрельное оружие. Учитывая клиентуру, свести к минимуму количество спусковых крючков казалось разумным – не то чтобы спрятанная под раковиной винтовка сильно помогла бы против дюжины вооруженных придурков.

– На кой черт Петру понадобился мой бар? Он и так владеет половиной города.

Громила, постукивающий себя по бедру, криво улыбнулся и перевел взгляд на Сергея:

– Тут завелись крысы. Мы здесь для того, чтобы избавиться от паразитов. В качестве оплаты Петр устанавливает новое управление. Чтобы убедиться, что все… соответствует кодексу.

Кай фыркнул. Соответствует кодексу. Итак, Петр знал, что Сергей устроил заговор с целью обезопасить Кэлан. Возможно, он проявил неосмотрительность. В любом случае исход был в их руках.

– Я не нанимал никаких дезинсекторов, – парировал Коннор, и по толпе пронеслись смешки.

– Общественные работы, – ответил гангстер, и его улыбка стала еще шире.

– В этом нет необходимости. На территории уже есть мышелов. – Кай ухмыльнулся. – И зубы у меня острые.

– Вы все равно паразиты, – выплюнул бандит.

– Вы уверены, что занимаетесь борьбой с вредителями, или вы здесь только для того, чтобы заменить крыс тараканами?

Несколько человек подались вперед, когда Сергей схватил Кая за плечо, чтобы удержать. Даже если он не вцепится в чье-нибудь горло, промолчать он не сможет.

– Ты тоже идешь с нами. – Главарь направил пистолет в сторону Кая. – У тебя была сделка с Петром – работа, которую нужно выполнить. Босс не очень-то жалует лжецов.

Кай не слушал. В ту секунду, когда этот чертов ствол нацелился на него, его зрение затуманилось красной пеленой.

– Тогда поймай меня, если сможешь, – прорычал он, соскакивая со стула быстрее, чем Сергей успел его остановить.

Он сократил расстояние до того, как кто-либо успел прицелиться, и толкнул громилу локтем в предплечье, чтобы тот ослабил хватку. Пистолет с глухим стуком упал на пол, и Кай пнул его ногой в сторону стойки, а затем схватил мужчину за намазанные гелем волосы. Резким движением он заставил их встретиться взглядами.

– Ты хочешь крови? – Его голос был диким, с хрипотцой от ярости. – Ты ее получишь.

Мужчина издал сдавленный стон, прежде чем Кай вырвал из его затылка промасленный клок волос и ударил ногой прямо в грудь. Кай услышал, как треснуло несколько ребер, прежде чем мужчина перелетел через стойку и врезался в стол, его стошнило, когда он выплевывал свою кровь. Недоверчивые взгляды устремились на беспорядок. Потрясенная тишина. Тихое бормотание. Затем раздались одновременные щелчки десятка предохранительных механизмов. Все до единого пистолеты в комнате были направлены на Кая.

Безрассудно? Да. Дает чувство удовлетворения? Тоже да. Но Кай скорее выковыривал бы пули из собственного тела, чем позволил людям Петра похитить его из-за какого-то мнимого оскорбления. Они окружили его, думая, что если отрезать Доновану путь, у него не будет другого выбора, кроме как тихо уйти. Но все, что они сделали, это направили свое оружие друг на друга. В нос Каю ударил коктейль из кортизола, пота и железа, запах тонизировал. Они боялись его. Петр послал двенадцать человек, чтобы усмирить одного, потому что они знали, что им придется сражаться с чудовищем.

Кай вгляделся в лица, остановившись на том, от которого сильнее всего несло куриным дерьмом. Скривив рот в ухмылке, Кай подмигнул, затем нырнул влево. Мужчина запаниковал. Его пистолет выстрелил, и кто-то в кругу вскрикнул, и у обоих подогнулись колени.

Двое готовы, – подумал Кай, используя инерцию, чтобы отбить одного из хулиганов прямо в барную стойку, где Коннор, обернув кухонное полотенце вокруг его шеи, схватил его удушающим приемом. Выхватив пистолет прежде, чем он успел им воспользоваться, Сергей ударил мужчину пистолетом по лицу, и тот рухнул на пол. Бармен и гангстер спрятались за стойкой, хотя вряд ли кто-то обратил на них внимание, все взгляды были сосредоточены на Кае, который развернулся в поисках укрытия, а затем прыгнул на одного из бандитов, с громким треском ударив его череп об пол. Раздался еще один выстрел, приглушенный глушителем, и руку Кая обожгло так, словно его ударили плетью.

Пуля только задела.

Затаив рычание за стиснутыми зубами, Кай отбросил другого нападавшего, используя его как живой щит. Затем он схватил стрелка за запястье. Быстрым движением он порвал связки, и лязг оружия об пол заглушил болезненный вопль. Сильным толчком в грудь Кай заставил мужчину растянуться на земле, а затем наступил ему на лодыжку, сломав и этот сустав.

Пятеро готовы.

Отскочив, Кай ударил предплечьем по горлу одного из бандитов, а затем швырнул его отброшенный полуавтоматический пистолет в лицо другому. Он обхватил рукой ублюдка, который первым выстрелил в него, и угрожающе прошептал ему на ухо «приветик». Подлец пытался сопротивляться, бешено брыкаясь, но Кай зажал ему локтем сонную артерию, наслаждаясь сдавленными звуками, которые вырвались у него, когда его лицо покраснело, а на виске вздулась вена. Пока он терял сознание, кое-кто из поверженных бандитов пришел в себя. Кай бросил оружие и скользнул за стол, когда мимо пролетела еще одна пуля. Он ударил кулаком по ножке стула, чтобы отломать конец, а затем швырнул самодельный кол в стрелка, пронзив ему плечо. Пистолет выпал у него из рук, и он упал на своего вопящего товарища. Кай не упустил возможности; он бросился вперед, выхватил свой охотничий нож и вонзил его в живот второго мужчины, перед тем как отдернуть его.

Оба бандита задергались, один схватился за живот, и кровь потекла по его пальцам. Выражение его лица исказилось в усмешке, когда гангстер произнес несколько отборных слов о матери Кая.

– Моя мать мертва. – Кай поднес нож к губам. Его язык скользнул по лезвию, отделяя багряное от серебряного. Затем зловещая ухмылка – все зубы окрашены в красный. – Я отправлю тебя к ней.

Ни один бандит не поднял пистолет на Кая, как будто это было показателем их мужественности. Большинство из них были ранены, а их оружие было разбросано по всему бару в виде осколков. Вожак стаи схватился за ребра и наконец выбрался из-под груды стульев, на которые налетел.

– Не двигайся! – раздался дрожащий голос из глубины обеденного зала.

Желудок Кая сжался, когда он переключил свое внимание. Один из бандитов ускользнул, но по дороге кое-что прихватил. Теперь он вернулся за своим выкупом. Одной рукой он держал Кэрол за шею, неловко подталкивая ее вперед. Другой рукой приставил пистолет к ее виску, дуло уперлось в нее, когда она отклонилась. Женщина выглядела скорее взбешенной, чем испуганной, выкрикивая угрозы и извиваясь в руках ублюдка. Он вывернул ей руку, и она вскрикнула, но ее протесты были заглушены.

– Только выкини что-нибудь, и я вышибу ей мозги к чертовой матери! – Рука, сжимавшая ствол, дрожала.

– Черт! – Коннор чуть не перескочил через стойку, но Сергей оттащил его назад, шипя, чтобы тот успокоился.

Чувство удовлетворения исчезло, оставив только кислый привкус крови во рту Кая. На кухне кто-то был. Он слышал звуки, но выброс адреналина стер это из его памяти, и к тому времени, когда люди Петра ворвались в дом, Кай уже забыл об одиноком сотруднике. Донован проклинал собственную неосмотрительность – свой воинственный отказ действовать с умом, предпочитая грубую силу.

– Сдавайся, – сказал бандит, удержавший Кэрол. Коннор беспомощно смотрел на Кая, ожидая ответа, которого у него не было.

Кай сжал охотничий нож, осматривая комнату. Он был рад рискнуть собственной шкурой – черт возьми, он даже доставил бы удовольствие Коннору и Сергею, если бы навлек на себя бо́льшую часть неприятностей. Они знали, на какую жизнь подписались. Но Кэрол? Она никогда не просила об этом. Даже если бы он смог найти способ маневрировать, приставленный к ее голове пистолет не стоил такого риска. Кай неохотно убрал нож в ножны, бросил его на пол, затем поднял обе руки и сцепил их за головой.

Двое мужчин подскочили к стойке и, схватив Сергея, потащили его прочь. Гневный вопль оборвался, когда один из нападавших ударил его по голове, отчего он потерял сознание. Нападавший плюнул Сергею на ботинки, бормоча ругательства.

Гнев заставил Кая разжать руки и шагнуть вперед, когда что-то ударило его по затылку. Перед его глазами вспыхнули звезды, пока он пытался сохранить равновесие, желание вскрыть вены нападавшему вызывало яростный зуд в ладонях, но он не сопротивлялся. Ему пришлось смириться. Когда он выпрямился, его ударили снова, и снова, каждый удар был сильнее предыдущего, пока он не рухнул на колени с кружащейся головой.

– Почему ты не хочешь сдаться? – выпалил сзади главарь, и Кай, обернувшись, увидел, как тот поднимает пистолет, все еще держась одной рукой за сломанные ребра.

Кай зарычал, оскалил зубы, в его теле сквозил вызов.

– Чертово животное! – Он ударил Кая так сильно, что тот упал вперед, упершись кулаком в пол. – Спи!

Восстанавливая дыхание, Кай пытался прийти в себя. Он не мог нанести ответный удар, но и плясать под их дудку не собирался. Если они хотят заставить его подчиниться, им придется потрудиться. С затуманенным взором и раскалывающимся от адской боли черепом Кай посмотрел на бандита, стараясь запомнить его лицо. Затем он улыбнулся, и в его налитых кровью глазах читалось обещание того, что произойдет позже.

– Когда придет моя очередь, мне не понадобится оружие.

Он увидел, как бандит дрогнул, когда неуверенность схватила его за горло. Затем он поднял оружие.

Последнее, что увидел Кай, была рукоять пистолета, направленная ему в висок.