Мия проснулась, окутанная теплом Кая. Легкое как перышко прикосновение пробежало по ее спине, томное и нежное – затишье перед бурей. Тяжело дыша сквозь стиснутые зубы, Кай напрягся, когда сознание принесло с собой всю тяжесть реальности, и сжал в кулаке футболку Мии. Тишину нарушал только звук их дыхания, пока наконец его хватка на ней не ослабла.
Мия вытянула шею, глядя на него снизу вверх.
– Ты в порядке?
Дни были наполнены горящими фитилями в груде давно похороненных воспоминаний, которые рано или поздно должны были вспыхнуть. Последствия были неизбежны, и Мия непрошено явилась в кошмары Кая. Но на этот раз он окликнул ее, пригласил войти. Он доверился ей и в конце концов впустил ее в темные закоулки, которые охранял острыми когтями и окровавленными клыками.
– Я в порядке, – ответил он, и его голос прозвучал так, словно его запекли над углями. Кончики его пальцев скользнули по ее лопаткам, вверх по шее, перебирая темно-каштановые локоны.
– Ты хочешь поговорить об этом? – Мия тоже чувствовала последствия тех теней, которые он скрывал. Она столкнулась лицом к лицу с историей, которая воспитала его, но стала смелее противостоять тому, что нельзя было увидеть – только почувствовать.
– Позже.
В ней закипал протест.
– Я…
Кай не дал девушке договорить. Он прижался губами к ее губам прежде, чем она смогла вымолвить хоть слово – решительный отказ, отсрочка в пользу более пылких чувств. То, чему было трудно противостоять, когда они оба были на взводе. Она провела пальцами по его растрепанным волосам.
– Кай… – попыталась она снова, и его дыхание коснулось ее лица.
Он заставил ее замолчать жгучим взглядом, его глаза вспыхнули красным, когда комнату осветила пара проезжающих мимо фар.
– Помолчи, – сказал он с тихим отчаянием, – и дай мне это. – Его рука обхватила ее бедро, скользнула под футболку, обжигая кожу. Он был подобен огню, чистому жа́ру и голоду, которые не знали ни ограничений, ни умеренности. И прямо сейчас ему не нужны были слова. Ему нужна была передышка.
Мия проглотила свой ответ и нашла более подходящее применение своему рту. Ее спина выгнулась, когда он обхватил ее грудь, а мозолистые ладони прошлись по ней, словно впервые. У него вырвался сдавленный стон, когда он сорвал с нее футболку. Его закаленное в боях тело прижалось к ней, и его руки обхватили ее, когда она притянула его ближе. Если и было что-то, о чем они оба жалели в мире грез, так это отсутствие чистой телесности. Все по-прежнему ощущалось и пробовалось на вкус, но это было не то же самое. Мия разбиралась в эфирном плане, но Кай предпочитал этот. Он показал ей все, что мог, через призму Сновидицы, но его мир состоял из одних чувств, и он потребовал, чтобы они встретились там.
Одна рука обвилась вокруг его шеи, а другая опустилась ниже, пальцы потянулись к поясу, пока он не сбросил штаны. Когда он отстранился, его большой палец прошелся по ее щеке, задев нижнюю губу, а другой рукой он отодвинул в сторону нижнее белье, чтобы коснуться ее. Его рот проложил дорожку по ключице, затем ниже.
Кай раздвинул ее ноги, каждое его движение было неторопливым, мучительным. Мия запустила пальцы в его густые волосы и потянула, издавая хриплое рычание, которое стало приглушенным, когда он наконец растворился между ее бедер. Ее колени обхватили его плечи, прерывистые вздохи превратились в стоны, когда знакомое напряжение охватило ее изнутри. Когда она начала достигать вершины, он поднял голову и встретился с ней взглядом.
– Не сейчас, – ответил он на ее вопросительный взгляд, затем поднялся на колени. – Нет, если только ты не захочешь второго раунда.
У нее не было на это сил – не сегодня. Не после того, как она погрузилась в его воспоминания, испытала все, что чувствовал он. Она просто хотела быть рядом. Ее ноги обхватили его за талию, и она потянула его вперед. Мия прижалась к его груди, и каждая складка и линия его тела врезалась в ее кожу. Контакт. Утешение. Способ сказать то, что нельзя было произнести вслух. Слова были несовершенными, неполноценными.
Его рот снова оказался на ее губах, зубы впились в губы, его язык касался ее языка. Они двигались в одном ритме, ощущение его было таким же пьянящим, как и его вкус. Кай выругался себе под нос, прошептав что-то ей на ухо. Его пальцы вцепились в простыни, когда Мия впилась ногтями в его плечо, сходя с ума от его прикосновений.
Когда тебя разгадывают, это вряд ли можно назвать нежностью. Это жестокое удовольствие, когда с тебя снимают шкуру, обнажая до самых костей. Сколько раз Кай наблюдал, как она обнажается? Сколько ночей они провели, прижавшись друг к другу, оттягивая момент, как будто это было самой простой вещью в мире? Любовь и секс были совершенно разными мирами, но переплетенные тела иногда говорили о чем-то большем, чем возвышенные слова. Все, что Мии нужно было делать, это слушать.
В конце он застонал в подушку, скользнув ладонью по всей длине ее тела.
– Мне это было нужно, – сказал он с тяжелым вздохом, затем перекатился на спину и положил руку на живот.
Мия спрятала ноги под беспорядочные одеяла и улыбнулась, ее пульс все еще был участившимся.
– Твое стальное самообладание действительно обмануло меня.
Он бросил на нее испепеляющий взгляд.
– Ты раскапываешь подавленные воспоминания, как зарытые сокровища, Ягненок.
– Надеюсь, мы напали на золотую жилу.
– Судя по посттравматическому сексу после кошмара, я бы сказал, что ты раскопала по крайней мере несколько золотых самородков.
Мия не смогла сдержать вырвавшийся хохот.
– Ты только что двусмысленно пошутил о своих мертвых родственниках?
– Что тут сказать, – пожал плечами Кай. – Юмор помогает мне справляться.
Придвинувшись ближе, она положила голову ему на плечо.
– Ты когда-нибудь встречался со своими бабушками и дедушками?
Он покачал головой, рассеянно обнимая ее:
– Они умерли до моего рождения. Думаю, из-за проблем со здоровьем. Большая часть семьи со стороны мамы разделилась, потому что они татары и все такое.
Этнические чистки разрушали семьи на протяжении многих поколений, возможно, навсегда.
– А как насчет родителей твоего отца? Они были просто русскими, верно?
– Ну их не отправляли ни в какие лагеря ГУЛАГа, так что, думаю, да. – Он прищурился, глядя в потолок, затем хмыкнул: – Я думаю, они тоже откинулись довольно рано. Мои родители были одни, и это облегчило их уход.
Мию возмутила эта идиома. Так непочтительно, – подумала она, а затем ткнула его в ребра.
Кай дернулся и посмотрел на нее сверху вниз с мрачной усмешкой. Он знал, что натворил.
– Кстати, – начал он, – ты собираешься рассказать Кэлан или это сделаю я?
Мия моргнула, и ее губы в замешательстве скривились.
– Что рассказать?
Кай одарил ее волчьей ухмылкой, с леденящим душу безразличием.
– Что ты убила ее любимого нарушителя лесного спокойствия.
Осознание обрушилось на нее, как камень, падающий на дно озера. Леший. Поскуливая и поджав губы, Мия откатилась от гогочущего Кая.
Он похлопал ее по спине:
– Мы – команда.