Кай понял, что идет по верному следу, когда каждая косточка в его теле начала ломаться в процессе превращения. Осознав, что леший пришел за Петром и что Алина пропала, Кай бросился из особняка, не обращая никакого внимания на то, что могли заснять камеры. В ту секунду, когда он приблизился к отцу и дочери, превращение сразило его, как товарный поезд. Он даже не пытался сопротивляться. Сброшенная одежда, каждая клеточка тела в огне, он переступил границы плоти, костей и крови. Когда он увидел пистолет, направленный на Кэлан – на Мию, – то не раздумывал дважды.
Первая пуля прошла навылет через мышцу, но вторая задела легкое. Этого оказалось достаточно, чтобы остудить его пыл, и Каю стало трудно втягивать воздух. Боль пронзила его грудь, впиваясь в ребра, пока он пытался сосредоточиться. Когда этот чертов пистолет издал последний бессильный щелчок, Кай понял, что ему повезло. Еще один свинцовый самородок, попавший в нужное место, мог бы решить его судьбу.
Ама была размытым белым пятном, но его слух был прикован к Мии. Ее хриплый, раздирающий горло крик был последним, что он услышал, прежде чем его мир погрузился во тьму.
Кай очнулся человеком, не помня о том, как превратился в двуногого. Первым, что сорвалось с его губ, было «черт».
Он обхватил ребра рукой и поморщился, кончики пальцев соприкоснулись с медицинской повязкой. Он медленно вдохнул, одна сторона груди была напряжена, болела, все еще частично функционируя. Разорванные ткани, вероятно, срослись ровно настолько, чтобы воздух не просачивался через плевральную стенку и не оказывал дополнительного давления на тот сдутый мешок, которым стало его искалеченное легкое. К утру оно снова наполнится, но до тех пор у него будет кардиотренировка восьмиклассника, страдающего астмой, на уроке физкультуры.
– Ты очнулся.
Голова Кая повернулась. Ама сидела на полу тесной квартирки, прислонившись спиной к стене. На ней тоже были бинты, но Кай удивленно заморгал, заметив на волчице одежду Мии. Она была ей велика, поглощая конечности Амы. Ноги девушки были обнажены, что облегчало доступ к ранам, и Кай понял, что, несмотря на их сходство, белая волчица восстанавливалась медленнее, чем он. Кровь просачивалась сквозь повязку на бедре, и девушка, казалось, была довольна тем, что ограничила свои движения.
– Чувствую себя дерьмово. – Кай приподнялся на локте, медленно принимая сидячее положение. Потрошитель пронесся мимо него, явно обеспокоенный тем, что тот все еще жив. Кай понял, что лежит на полу, на подстеленных полотенцах. Они были запятнаны, но его повязки казались чистыми. – Что случилось?
– Ты чуть не умер. – Ама пожала плечами. – Мне пришлось вытаскивать пулю из твоей груди. Повезло, что ты не захлебнулся собственной кровью.
Кай зажмурился и застонал:
– Мия и Кэлан?
– В безопасности, – мягко сказала Ама. – По крайней мере, физически.
– Отлично. – Это прозвучало мрачно. – Не могу поверить, что я промахнулся мимо его чертовой глотки.
– Ты был в затруднительном положении.
Кай недоверчиво наморщил лоб. Она что, только что оправдала его?
Девушка вздохнула, переведя взгляд на соседнюю стену.
– Ты сделал все, что мог, и этого было достаточно, хотя тебе и досталось.
В воздухе повисло молчание, и все остроумие покинуло его.
– Ты держала оборону, – наконец выдал он. – Командная работа… полагаю.
Она выдавила полуулыбку, лениво приподняв уголок рта. Затем поднялась, опираясь на здоровую ногу.
– Мы забрали твою одежду на обратном пути.
Кай кивнул, а волчица, ковыляя, прошла мимо него и выудила из его брошенной куртки телефон. Это был второй раз, когда его вещи приходилось забирать из этого треклятого парка.
– Я одолжу, – сказала она. – Лом наверняка места себе не находит.
Кай ничего не ответил, смирившись с ее внезапной фамильярностью. Именно об этом мечтала Мия. Он прислушался, нет ли признаков жизни в остальной части квартиры. Кто-то был в душе, и когда Ама открыла дверь в спальню, Кэлан что-то пробормотала и выскочила, прижимая к вывихнутой руке пакет со льдом.
– Привет, – поприветствовал ее Кай, неловко помахав рукой.
Девушка не ответила, просто подошла ближе и опустилась перед ним на пол, ссутулив плечи. Кай передвинул ноги и попытался сесть поровнее, не зная, что сказать подростку-двойнику, которая продолжала пытаться, сама того не желая, убить свою человеческую копию. Девочка уронила пакет со льдом и прижала ладони к синякам под глазами.
– Избавь меня от этого.
Мрачная шутка. Кай отмахнулся:
– Не стоит того, чтобы сидеть в тюрьме.
Она вскинула голову:
– Я серьезно. – Ее голос был тихим, дрожащим, ее дыхание вырывалось со свистом, прежде чем она произнесла: – Я хочу, чтобы все прекратилось.
На этот раз отмахнуться не получалось. Сжав челюсти, Кай боролся с приступом гнева, искривившим его рот в усмешке. Он пристально посмотрел на девушку, тщетно пытаясь подобрать слова.
– Какого черта?
– У меня нет выхода. – Она скрестила ноги и наклонилась вперед, это признание прозвучало натянуто, а ее сгорбленная спина напоминала животное, страдающее от боли. Взад и вперед, взад и вперед, она раскачивалась, пока не справилась с тем, что разрывало ее внутренности, а затем встретилась с ним взглядом.
– Ты единственный, кто понимает…
– Понимает что? – Кай почти рявкнул.
Ее не смутила его резкость, и она попыталась разглядеть что-то за его каменным взглядом – сострадание и понимание.
– Иногда правильные поступки кажутся дерьмом. Иногда, чтобы все исправить, нужно быть плохим парнем.
Отчужденность, которую он носил, словно броню, дала трещину, и ее отчаяние пронзило его насквозь. Просьба была искренней, а не драматической выходкой потрясенного ребенка. К своему ужасу, он понял, что она все продумала. Тяжело вздохнув, он расслабил плечи.
– Я не позволю тебе никого убить, – поклялся он. – Я остановлю тебя тысячу раз, если понадобится, но я не причиню тебе вреда. Мы найдем другой способ.
– Другого способа нет! – Ее ладонь стукнула по полу. – Сколько раз мне нужно подойти к ней на расстояние вытянутой руки, чтобы ты понял, что это никогда не прекратится?
– Столько чертовых раз, сколько понадобится твоему проклятию, чтобы понять, что я не остановлюсь, – прорычал Кай.
– Это безумие…
– Нет, – перебил он, – это выживание. Жизнь – подлая стерва, и она тащит тебя к вратам ада, но умирать бессмысленно.
– Это не бессмысленно. – Кэлан понизила голос. – Это спасет ее…
– Нет, не спасет. – Кай, вздрогнув, придвинулся ближе и сжал плечо Кэлан. – Твоему человеческому двойнику тоже тяжело.
На ее лице отразилось изумление.
– Но… почему?
– По той же причине, что и тебе. Она несчастна и хочет уйти. – Кай разжал хватку, его тон смягчился. – Твое исчезновение не улучшит ее жизнь. Для тебя же это просто спасательный люк.
Кэлан отшатнулась, как от удара, и он убрал руку. Она захрипела, дыхание стало прерывистым, и, содрогнувшись от боли, она рухнула на пол, чувствуя, как по ее измученным костям ползет острая боль. Кай заметил повязку на ее руке, мимо которой просвистела одна из пуль Петра. Он промахнулся, но не благодаря Каю. Алина сражалась с отцом достаточно упорно, чтобы спасти человека, который пришел забрать ее жизнь. Как получилось, что и девочка, и двойник молили о смерти? И ради чего? Чтобы облегчить отчаяние, вызванное бездушным тираном?
– Я не хочу никого убивать. – Кэлан свернулась калачиком, она, очевидно, страдала. – Я не… Я не…
Кай судорожно вдохнул, его грудь болела не только из-за поврежденного легкого.
– Я знаю, что не хочешь.
Вся его жизнь была омрачена насилием. Иногда он становился жертвой, но часто и преступником, и он прекрасно понимал, как одно вдохновляет другое. И так продолжалось по кругу – дурацкая карусель, которая вращала весь его мир вокруг одной оси: травмы. Он посмотрел на Кэлан, рыдания сотрясали все ее тело, отчаяние опутывало ее, как колючая проволока. Он нежно погладил девочку по волосам:
– Я не позволю тебе пойти по моему пути.