Кай никогда не ладил с Дедушкой Временем.

Сатурном. Хроносом. Смертью. Жнецом – что посеешь, то и пожнешь.

А Кай редко достойно сеял.

Когда он бежал из Гранит-Фоллс, он думал, что ему повезет, если он доживет до двадцати пяти. В свой двадцать шестой день рождения он поклялся дожить до тридцати, хотя бы для того, чтобы доказать, что способен выжить. В тот год он встретил Мию, и как только они оказались связаны – связаны непонятными ему способами, – он перестал рисковать. Он больше не мог позволить себе роскошь умереть молодым.

Теперь он чувствовал, что время поджимает, как тот подросток, сбежавший из штата, не уверенный в том, что у него будет еда, постель или что-нибудь еще. Только боялся он не за себя, а за Кэлан.

Оставалось двадцать четыре часа.

Кай поерзал на скамейке, разглядывая особняк, наполовину скрытый стеной подстриженных кустов. Он потратил остаток дневного света, блуждая по городу; его голова была полна призраков, и он не собирался впускать их в свой дом.

Как будто вытаскивания скелетов из глубин своего подсознания было недостаточно, он размышлял о судьбе Кэлан не меньше, чем о той, которой ему удалось избежать. Слова Крунич обрушились как серп на горло, и если он не будет действовать осторожно, то потеряет голову из-за жатвы. Он ненавидел себя за то, что был так привязан к прошлому, которого не мог вспомнить, к личности, которую потерял, и к имени, с которым не имел ничего общего. Кай Донован провел два десятилетия, отбивая контроль у Михаила Зверева, отделяя себя от мальчика, которым он когда-то был. Он потерпел неудачу, и это было неудивительно. Призраки были неосязаемы, но они никуда не делись.

Отчаяние трепетало в его груди – обезумевшая птица, пойманная в ловушку в туннеле, стремящаяся к небу. Кэлан заслуживала лучшего, чем то, что досталось Михаилу Звереву. Алина, вероятно, заслуживала лучшего, чем Петр. Обе, независимо от того, какие чувства в нем пробуждали.

Решение казалось простым: устранить общий элемент. Без Петра у Ивана не будет контракта, а Кэлан избавится от преследователя. Со сверхъестественным дерьмом он как-нибудь справится, а мир не будет оплакивать потерю еще одного богатенького социопата.

Было только одно осложнение. У Кая не было желания оставлять сиротой еще одного ребенка. Независимо от того, под каким углом он смотрел на проблему, спасение одной девочки происходило за счет другой. Он не особенно беспокоился об Алине, но все же он осознавал последствия своих действий.

Кай поднялся со скамьи, и особняк показался ему предзнаменованием и возможностью. Внутри его ждал ключ к свободе, а также судьбоносное решение. Это был трудный путь – поступить правильно.

Правильно для кого? Кай тщетно задавался этим вопросом – вопросом, застрявшим на задворках его смятенного разума.

Это не имело значения. Математика была несложной. Смерть Петра означала свободу Кэлан, и Алине придется пережить гибель отца. Он был главарем мафии; его трагическая кончина связана с профессиональным риском. Кай просто не ожидал, что он окажется жнецом на пороге дома Петра.

К черту.

У него неплохо получалось марать руки.

* * *

Проникнуть внутрь было бы сложнее, но Кай нашел союзника в гордыне Петра. Никакой охраны или собак – только камеры слежения и сенсоры, от которых можно было увернуться, как от овощей в стейк-хаусе. Он проскользнул внутрь через низкое окно в саду за домом. Оно было приоткрыто – вероятно, по недосмотру, – хотя все точки входа были огорожены подстриженными деревьями и железными воротами. Прежде чем проникнуть внутрь, Кай изучил планировку дома, оценив его размеры и размах. Знание пространства было важнее точной схемы.

Донован приземлился в туалетной комнате, стукнув резиновыми подошвами по белому мрамору. Чисто, но стильно. Прижавшись ухом к двери, Кай обнаружил, что в коридоре тихо. Ни домработниц, ни телохранителей. Просто дом был слишком большим для человека, чье богатство превышало его человечность. Судя по изгибам внешней стены, он ожидал, что в юго-восточном углу будет большой кабинет или гостиная. Было еще не так поздно, чтобы ложиться спать, а Петр, похоже, из тех, кто коротает вечера за дорогим бренди – при условии, конечно, что он не занят отрезанием кому-либо пальцев. Но Кай знал, что он этого не сделает – не сегодня.

Он еще раз заглянул в «Хризантему», и вышибала, которого он видел в первый раз, кивнул ему в знак приветствия. Кай воспользовался возможностью выведать то, что ему нужно.

– Босс не приходит в середине недели, – сказал амбал, лениво пожав плечами. – Мужику нравится рутина, и каждую среду и четверг он остается дома с семьей.

Вызывающий восхищение или властный – Кай не был уверен, что именно, но мог предположить.

Коридор за туалетной комнатой освещался только лунным светом. Огромные окна от пола до потолка открывали вид на впечатляющий внутренний двор в задней части дома. Когда Кай направился к юго-восточному углу, освещенный серебристыми лучами, внезапный удар сердца пронзил его чувства.

Кто-то был рядом.

Он мог бы вывести незнакомца из строя, спрятать тело в одном из многочисленных закоулков этого роскошного поместья. Сердце бешено колотилось, а его владелец неподвижно стоял за крутым поворотом. Если кто-то наткнется на Кая, все может пойти наперекосяк. Он должен ударить первым. Проскользнув вдоль стены, Донован свернул в укромный уголок под лестницей, готовый отправить бедолагу в нокаут.

Но он ничего такого не сделал. Потрясение пронзило Кая, заставив застыть на месте – волк превратился в оленя за долю секунды болезненного узнавания.

Кэлан.

Нет, Алина.

Она уставилась на него снизу вверх, ее лицо подсвечивалось экраном смартфона, который она держала в руках. Девочка не двигалась, и он тоже. В голове Кая пронеслись тысячи сценариев, каждый из которых начинался с крика Алины и заканчивался смертью Кая.

Но девушка молчала. Она просто смотрела на Донована, широко раскрыв глаза и поджав губы, как будто сдерживая крик. Резко вздохнув, она нахмурила медные брови, и на ее лице отразилось понимание.

– Ты Смерть?

Рот Кая открылся. Он хотел сказать нет, но это смахивало на полуправду, упакованную в ложь. Он здесь, чтобы оборвать жизнь.

– Ты здесь, чтобы убить меня, верно? – Девушка звучала спокойно и невозмутимо.

– Ты ожидаешь смерти? – Кай задал встречный вопрос. Решив, что она не станет звать на помощь, он расслабился.

Ее взгляд переместился на плитку, неестественно белую в полумраке.

– Все умирают. Наверное, я просто знаю, что мое время придет раньше, чем у большинства.

– Я здесь не ради тебя. – Пальцы на руках и ногах Кая горели желанием пошевелиться. Он терял драгоценное время, но был в ловушке. Он не собирался угрожать ребенку, и его мозг работал на пределе, пытаясь найти выход из создавшегося положения. Наклонившись, он прислушался к тому, что происходило в коридоре позади него.

Девушка спрятала телефон в карман.

– Я видела тебя в парке, перед тем как потеряла сознание.

Значит, она не видела, как он перекинулся; должно быть, впала в транс еще до того, как он превратился в животное.

– Ты с ней… двойником.

– Ты говоришь так, будто ждешь ее. – Кай отбросил притворство. – Но, как я уже сказал, я здесь не ради тебя.

– Тогда зачем ты здесь?

Чтобы убить твоего отца. Может быть. Я еще не решил.

Кай сглотнул.

– Пытаюсь спасти двойника. Она не хочет причинять тебе боль.

Алина кивнула, отступив еще дальше в угол. Она опустилась на скамью, вделанную в стену под лестницей, – уголок для чтения со встроенной книжной полкой.

– Это я призвала ее. Я до сих пор помню это – ту глупую ночь три года назад.

Именно тогда впервые появилась Кэлан.

Кай последовал за ней в уголок, стремясь поскорее скрыться из виду.

– Что? Ты купила спиритическую доску на гаражной распродаже? – Доппельгангеров обычно не вызывают специально.

Девушка фыркнула и выдавила из себя улыбку:

– Нет. Я просто… пожелала этого, наверное.

– Ты хотела, чтобы твой двойник нашел тебя?

Девушка прикусила нижнюю губу, обхватила свои плечи руками и принялась раскачиваться взад-вперед.

– Я ненавидела свою жизнь. Продолжаю ненавидеть. Этот дом – золотая клетка. До прошлого года я училась на дому, а теперь застряла в частной школе, где все за мной все время следят. Мой отец считает, что обязательные совместные обеды два раза в неделю – это лучший способ воспитания. Он говорит, что заботится обо мне, но на самом деле я часть его имиджа. – Из сдавленного горла вырвался резкий смешок. – Я хотела, чтобы кто-нибудь занял мое место. Тогда я была просто глупым ребенком, поэтому умоляла, думая, что никто меня не услышит, но…

Кай застонал и потер лоб тыльной стороной ладони.

– Ты воплотила доппельгангера исключительно силой своего собственного страдания. Превосходно. – Он понятия не имел, как это возможно – как некоторые люди придают форму невысказанному, в то время как другие в нем тонут.

– Это была случайность. – Голос девочки был тихим и робким. – Я и не подозревала, что это сработало.

Алина была похожа на Сновидицу – человека с талантами, для которых применение не находилось. Сколько еще таких людей было? Сколько людей имели доступ к вещам, которых не должно было быть на самом деле?

– Ты сказал, что пришел не для того, чтобы убить меня…

Кай подтвердил это в третий раз.

– Может, тебе стоит.

Его взгляд пронзил ее насквозь – в нем были колючки и упрек.

– Тебе что, не нужно делать домашнее задание? Встретиться с очередным неуклюжим подростком, с которым можно пофлиртовать? Найти алкоголь, который можно пронести контрабандой?

– Я серьезно, – прошипела она. – Я не хотела ее вызывать. И, черт возьми, я точно не думала, что ей придется принять мою судьбу, если она меня поймает. Я бы никому такого не пожелала, даже двойнику.

– Тебе стоит где-нибудь перекантоваться, например у своего парня. – Кай не хотел попадать в зыбучие пески эмоций Алины. Важно было то, что она не станет болтать. Она была предана не Петру, а своей собственной боли.

– Мы поссорились.

Так вот что она выясняла по телефону.

– Тогда помири́тесь, – приказал он. – Твой придурок-папаша только все усложнит, двойнику или нет. Доверься мне. Ты же не хочешь быть здесь, когда начнется заваруха, а так оно и будет.

Девушка пристально посмотрела на Донована, что-то подсчитывая в уме. Когда ее расчеты застопорились, Кай сделал себя переменной, которая склонила ее колеблющуюся чашу весов.

– Ты спросила меня, не Смерть ли я. – Его тень заслонила маленькую расселину, и зловещее предчувствие заполнило пространство между ними. Он был потомком Сендоа – стигийского волка, о котором во все времена ходили легенды, бога разрушения в облике смертного. Смерть была результатом, завершением. А черный волк никогда не был концом. Он был уничтожением.

– Я не Смерть, – сказал Кай. – Я чертово стихийное бедствие, которое орудует ей.