Пальцы Кэлан зацепились за асфальт, и она остановилась на середине спринта. Она устала, дыхание было прерывистым, а конечности вялыми. Кай замедлил шаг, чтобы при необходимости схватить ее за одежду, но девочка пришла в себя, задев его ухо рукой. У нее был бешеный пульс, и он испугался, что она упадет в обморок. Донован повел ее по переулку за «Исповедальней», не обращая внимания на испуганные возгласы прохожих. Они, вероятно, приняли его за очень крупную собаку, сорвавшуюся с поводка, и, хотя обычно эта мысль оскорбляла его, сегодня это было им на руку. Последнее, что ему было нужно, – это служба по контролю за животными, стреляющая ему в задницу дротиками с транквилизатором.

Кэлан упала в переулке, прижав ладони к коленям и хватая ртом воздух. Краем глаза приглядывая за ней, Кай отступил в темный угол у мусорного контейнера. У них было мало времени. Готовясь к боли, он не обращал внимания на капли воды, падающие с крыш, на шум автомобилей, хлюпающих по лужам, на шум затхлого воздуха, вырывающегося из близлежащих вентиляционных отверстий. Он пошевелил пальцами ног – короткими, приземистыми, не слишком ловкими – представил, как они удлиняются. Его кости загудели, вибрация усиливалась, пока покалывание не превратилось в колющее, жгучее, калечащее ощущение. Стиснув зубы, он подавил стон, каждая конечность стала хрупкой, как запекшаяся грязь, когда его кости раздробились, и он рухнул с мокрым шлепком. Пронзительный вой пронзил его уши, а череп принял человеческую форму. Он уловил обрывок крика Кэлан, когда она бросилась к нему, но он не смог разглядеть ее сквозь мириады красных и зеленых тонов, заливавших его зрение. Цвета, которые глаза животного не воспринимали. Он забился в конвульсиях, когда его шерсть стала редеть, а тело удлиняться, осенний холод царапал его плоть, как тупое лезвие.

Кай с решительным рыком оттолкнулся от земли, и Кэлан отвернулась, хотя он и почувствовал исходящий от нее запах паники.

– Т-ты в порядке? – запинаясь, пробормотала она, оглядываясь через плечо.

Кай хлопнул себя ладонью по лицу и застонал, теряя сознание, прежде чем, подпрыгнув, восстановил равновесие.

– Нормально. – Голос у него был измученный. Ковыляя вперед, он постучал кулаком в заднюю дверь «Исповедальни».

Через несколько мгновений она со скрежетом открылась, и его встретила взволнованная Кэрол, которая оглядела его с ног до головы.

– Только не это дерьмо снова!

Появление обнаженного Кая в переулке «Исповедальни» обычно заканчивалось отвратительной попойкой – к чему Кэрол уже привыкла. Но сейчас… все было иначе. Кай оперся локтем о дверной проем, его голова болталась так, словно была прикреплена к шее оборванной ниткой. Он зажмурился, все еще чувствуя головокружение от перехода. Когда превращение было вынужденным, возвращение в человеческое тело причиняло ему вдвое больше боли.

– Мне нужна моя запасная одежда. – Он вытянул руку и жестом подозвал Кэлан подойти ближе. – Запри ее в кабинете Коннора. Никого не впускай.

Кэрол выпрямилась, ее взгляд метнулся к подростку.

– Мы что, теперь похищаем детей?

– Как раз наоборот. – Кай наконец поднял голову, его глаза сверкали из-под нахмуренных бровей. – Я не шучу, Кэрол. Сделай это.

Негодование исчезло с ее лица. Захлопнув рот, женщина сглотнула и кивнула.

– Иди сюда, малышка.

Кэлан сделала так, как ей было сказано, пройдя мимо Кая в бар. Кэрол закрыла за собой дверь и через несколько мгновений появилась снова, пихая ему в грудь стопку одежды.

– Одевайся, – мрачно сказала она ему и скрылась внутри.

Дверь со щелчком встала на место, но каждый волосок на затылке Кая встал дыбом, когда тень приблизилась, закрывая свет с улицы.

– Она была с тобой все это время.

Вздохнув и натянув спортивные штаны, Кай проигнорировал обвинение и завязал шнурок, чтобы пояс оставался на месте, а затем повесил толстовку на дверную ручку. Ему придется вернуться в парк за своими вещами.

– Ты чертова зараза, в курсе?

Зверев подошел ближе, тяжело ступая.

– А ты – крыса. Петр хотел, чтобы ты нашел фальшивку, а ты все это время знал, где она находится. Ты держал ее у себя.

– Да, и поддерживал в ней жизнь. – Кай повернулся к своему заклятому врагу, одарив его язвительной улыбкой. – Извини, но я не очень-то поддаюсь дрессировке.

Иван Зверев усмехнулся:

– Я и не ожидал ничего другого. Тебе не хватает дисциплины. Вот почему ты всегда проигрываешь, когда это важно.

Завуалированный намек. Кай не был уверен, касался ли он их боя или всей его чертовой жизни. Не то чтобы это имело значение. Здесь был не бойцовский клуб, а грязный переулок, состоящий из бетона, кирпичей и мусора. Если Ваня думал, что дисциплина спасет его в уличной драке, то его ожидало разочарование.

– Ты считаешь себя благородным? Слушаешься приказа сморщенного ублюдка в костюме из змеиной кожи? – Кай отошел от стены, оценивая пространство. Клаустрофобия. Теснота. Ни у кого из них не было пространства для маневра, что давало крупному мужчине преимущество. Он был бульдозером, а узкая полоса движения ограничивала скорость Кая.

– Я вольный наемник, – сказал Зверев, неторопливо приближаясь к нему. – Мой заработок зависит от того, насколько я верен своим контрактам. На меня можно положиться.

– Ты не думаешь о себе, – перефразировал Кай. – Попробуй быть надежным для того, кто действительно в этом нуждается.

Низкий смешок вырвался из горла Зверева, его губы изогнулись в кривой улыбке.

– Не могу поверить, что говорю это, но ты слишком мягок для этого бизнеса. Сентиментальность тебя погубит. Это тупо.

Кай вытер ступни ладонями. Если он и был сентиментален, то не потому, что был мягкотелым.

– Ты бы и не понял, даже если бы острый предмет вонзился тебе в глаз.

Улыбка сползла с лица Зверева. Он стоял неподвижно – выжидающий хищник.

– Буду считать это матчем-реваншем, который ты мне обещал.

Затем зверь бросился в атаку.

Кай даже не попытался остановить поток мяса и костей, летящий в его сторону. Низко пригнувшись, он развернулся, оставляя Звереву все пространство, необходимое для того, чтобы растратить свою энергию на бешеный замах. Его кулак ударился о деревянный ящик, стоявший рядом с мусорным контейнером, и хрупкая конструкция разлетелась на куски. Кай только надеялся, что Зверев получил несколько заноз в руку. Потрясая кулаком, здоровяк повернулся.

– Ты не можешь танцевать вечно, маленький кузен.

От этих слов лицо Кая исказила усмешка.

– Я буду делать что захочу, ты, комнатная собачка-переросток.

Загнав Кая в угол к мусорному контейнеру, Зверев прижал его к кирпичам и нанес апперкот по ребрам. Кай напрягся и, защищаясь, отвесил удар локтем по кулаку голиафа, но атака Вани все равно попала в цель, и внутренности Кая затряслись, как спелый абрикос в стеклянной банке. Известка оцарапала кожу на спине, и острая боль прошлась по позвоночнику. Прежде чем Кай успел опомниться, костяшки пальцев Зверева врезались ему в челюсть. Молния пронзила его череп, перед глазами засверкали звезды. Донован попытался прислониться к стене, чтобы передохнуть, но гигантский кулак снова и снова истязал его челюсть. Кай чувствовал себя доской, в которую вбивают гвоздь. Язык был покрыт железом, его запах наполнял ноздри, а по губам текла кровь и капала на землю. Зрение затуманилось, тротуар под ногами накренился, а мир поплыл перед глазами.

Выругавшись, Кай ударил Зверева макушкой в лицо, и от этого приятного хруста у него перехватило дыхание. Нападавший с визгом отшатнулся, между пальцами у него потекла кровь, и он прикрыл рот ладонью. Кай, не теряя времени, отпихнул его ногой, и гигант споткнулся, согнувшись пополам с раздраженным ворчанием.

Стряхивая удары, Зверев выпрямился, его темные глаза вспыхивали в такт огням проезжающих мимо фар. Они блестели совсем как у животного – совсем как у Кая.

Черный волк ухмыльнулся – язвительной улыбкой, полной понимания.

– Для тебя это было достаточно мягко?

Зарычав, Зверев схватил с ближайшей ступеньки бутылку и со всей силы швырнул ее. Кай пригнулся, стекло пролетело мимо его головы, разбившись где-то позади. К тому времени, как он поднял глаза, Зверев снова был перед ним и прижал предплечье к горлу Донована. У Кая перехватило дыхание, его трахея была почти раздавлена. Зверев толкнул его к битому стеклу, зазубренные осколки которого валялись на земле, ожидая, когда на них наступят.

– Хороший прием, – процедил Кай. Он был единственным из них двоих, кто сражался босиком. Почувствовав медный привкус во рту, он плюнул кровью в глаза чудовища. – Знаешь, что действительно отвратительно?

Ослепленный, Зверев взревел, теплое дыхание и слюна коснулись щеки Кая.

– Яйца.

Голиаф отпрянул, когда Кай двинул коленом вперед и едва не раздавил ему пару половых желез. Кай потянулся к мусорному контейнеру и принялся швырять оттуда все, что смог достать. На Зверева обрушились контейнеры с едой навынос, холодный картофель фри и жир, а он отбивался от летящих в него снарядов. Пока соперник отвлекся, Кай низко пригнулся и ударил его кулаком в бедро, попав по толстой связке волокон и нервов. Нога Зверева подогнулась, и Кай ударил его локтем прямо в челюсть. Голова Зверева дернулась влево, глаза на мгновение опустели, когда он покачнулся от сильного удара.

Кай обхватил затылок Зверева, впиваясь пальцами в его кожу. Притянув его ближе, он встретился взглядом со своим кузеном, стиснув зубы и растянув губы в зловещей усмешке.

– Неужели ты думал, что найдется судья, который помешает мне?

У Зверева перехватило дыхание, рот зашевелился в знак протеста. В ответ Кай пнул зверя другой ногой. Зажав чувствительный бугорок между костяшками пальцев, он сильно дернул.

Плоть разорвалась на груди Зверева – на долю секунды он испытал удовольствие, прежде чем тишину нарушил душераздирающий вой. Машина вильнула, и по узкому переулку поплыл ропот: прохожие не понимали, что же они услышали. К счастью для Кая, большинство людей проигнорировали тревожные сигналы и двинулись дальше.

Пальцы Кая покрылись влагой, а рубашка Зверева расцвела темными пятнами. Он отпустил его, а затем схватил здоровяка за воротник. Отведя локоть назад, Кай ударил Зверева костяшками пальцев прямо в висок. Его конечности обмякли, его внушительный вес повис в руках Кая, голова склонилась набок, челюсть отвисла, и гигант потерял сознание.

– Черт, – процедил сквозь зубы Кай, с глухим стуком роняя Зверева. Он расправил плечи и размял ребра, все еще сведенные судорогой от удара в живот.

Как только Кай снял толстовку с ручки, дверь распахнулась.

– Что, черт возьми, ты делаешь? – Коннор вскинул руки, выходя из помещения. Его взгляд скользнул по покрытому синяками и кровью телу Кая, затем остановился на груде мышц, неподвижно лежащей на асфальте. – Черт, он что…

– Мертв? Еще нет. Помоги мне затащить его внутрь. – Накинув толстовку на плечо, Кай обошел бегемота и подхватил его под мышки. Он смог бы нести ублюдка и сам, но Кай не хотел случайно разбить ему голову о дверной косяк, прежде чем начать допрос. – У тебя еще остался трос?

– Воу-воу, притормози. – Коннор последовал за ним, в его голосе слышалась тревога. – Забудь о тросе. Зачем мы тащим советский танк в мой бар? Это что, какой-то дурацкий план мести?

– Нет. – Терпение Кая подходило к концу. Как он мог объяснить, не требуя слепого доверия друга? Коннор принял бы за него пулю, но не было смысла становиться сообщником без веской причины. – Та девчонка, которую привела Кэрол. Он пытается продать ее Петру.

Это была почти правда. Зверев получил деньги в обмен на возвращение Кэлан. Это все еще была сделка, и это было достаточно мерзко.

– Дерьмо. – Слова Коннора прозвучали не так недоверчиво, как следовало бы. – А ты?

Кай покачал головой, бесцеремонно уронив Зверева во второй раз.

– Думаешь, мне хочется стоять полуголым в переулке и получать по печени от этого, – он небрежно махнул рукой, – наемного торнадо?

Коннор указал на Зверева:

– Если это то, что стало с наемным торнадо, то кто же тогда ты?

– Тот, кто больше шарит в уличных драках, – сухо ответил Кай.

С жалобным вздохом Коннор ворча добрался до ног Зверева, схватил его за лодыжки, и вместе они подняли его.

– Ладно, хорошо, но лучше бы это был последний раз, когда ты гадишь на мой пол.

Кай приподнял бровь, услышав упоминание о повадках псовых. Он ослабил хватку на куче кала, о которой шла речь, и вся тяжесть легла на плечи Коннора. Кай со злобным удовольствием наблюдал, как лицо его друга стало похожим на баклажан.

– Что ж, – лукаво ухмыльнулся Кай, – как повезло, что у тебя есть швабра.