Кай

Кай резко затормозил на окраине Бостон-Коммон. Он слишком долго шел по следу, кружа по кварталу, пока не обнаружил тот потусторонний оттенок, который источала кожа Кэлан. Ее запах был уникальным. Большинство людей – это смесь гормонов, пота, соли и косметики. У каждого человека свой неповторимый оттенок, но, как правило, люди пахнут одинаково – разными марками одного и того же продукта.

Парк был огромен, а Кэлан – словно клочок бумаги на ветру. Сумерки затемнили и без того мрачное небо, превратив его в угольно-черную пелену, скрывающую свет. Град обрушился на землю, люди разбежались, как осенние листья, а холодный ветер с жутким воем хлестал по деревьям. К югу от Бостон-Коммон не было холмов, и Кай не мог с них ничего разглядеть. Каждый порыв ветра уносил запах Кэлан все дальше, заставляя его блуждать по Центральному кладбищу на южной окраине парка. Когда шторм гнал по небу темные тучи, похожие на зловещую карету, он заметил движение на помосте Паркмана – круглой беседке к северо-востоку от места захоронения. Семь выложенных кирпичом дорожек сходились у памятника, словно приглашая со всех сторон. За одной из каменных колонн показалась тень, затем другая, и появились две фигуры.

Кай вздрогнул от неожиданности. Это была Кэлан, державшая за руку парня-подростка. Они смеялись, едва прикрываясь от дождя небрежно поднятой курткой.

Это была Кэлан, и все же этого не могло быть.

Ветер не позволял уловить ее запах. Но Кая смутило не то, что она была по-другому одета – в хорошо сидящие джинсы и изумрудный кардиган, который подчеркивал волосы цвета корицы, обрамлявшие ее румяные щеки. Все дело было в улыбке – беззаботной ухмылке, которая озаряла все ее лицо и делала ее совершенно чужой для Кая.

Кто, черт возьми, такая Кэлан Карвер?

Кай направился к этой паре, когда знакомый неприятный запах остановил его. Гнилое дерево. Плесень. Грязь. Муки умирающей экосистемы. Вонь, которой не было места на холодном осеннем ветру.

Волосы на затылке встали дыбом, когда он повернулся к непрошеному гостю.

Высокая фигура кралась между деревьями, конечности и тело напоминали ствол, а огромная рыбацкая шляпа казалась навесом, который потерял цвет. Коричневый, как мокрая мульча. Лешего легко было принять за ветки, которые скрывали его, но ничто не могло спрятать его зловония. Еще более неподвижный, чем шелест листвы, ласкающей его шершавую кожу, он притаился всего в нескольких ярдах от веселящейся парочки. Согнув локоть, подняв руку, он нащупал что-то тонкими пальцами сбоку. Один из них дернулся, как лапка паука, а затем снова опустился на плечо, за которое он ухватился. Плечо, которое едва доставало до ребер.

Затем они двинулись в унисон, делая по одному нетвердому шагу зараз.

Кай нахмурился еще больше, его внимание разделилось между подростками, приближающимися к духу, и лешим, отвечающим на их приближение. Воздух сгустился от электрического разряда, и когда Кай увидел пленника этого существа, его желудок сжался.

Черт. Черт. Черт.

Кэлан. Другая Кэлан. Его Кэлан. Одежда Мии, висящая на изголодавшейся девушке.

Их было двое. Близнецы, сплетенные из разных нитей. Одна соткана из солнечного света, другая – из тени.

Зрачки лешего метнулись в сторону Кая. Вокруг темно-коричневых радужек появились светящиеся кольца странного света, который Кай раньше не замечал. Хватка существа на плече Кэлан усилилась, ее движения стали деревянными, как у марионетки со слишком туго натянутыми нитями, управляемой неумелым кукловодом.

Девушка, которая не была Кэлан, замерла. Кай ожидал увидеть недоумение, но ужас, который могло вызвать только узнавание, исказил ее лицо. Она чуть не упала, когда из ее горла вырвался леденящий кровь крик, и девушка вцепилась в руку своего парня.

Их Кэлан не дрогнула. Выражение лица было нейтральным, глаза немигающими, ни она, ни леший не остановились.

Страх пригвоздил Кая к земле. Чертов страх. Он не понимал этого чувства. Он ненавидел духов. Ненавидел иметь с ними дело. Они были владениями Мии – ее даром и ее проклятием. Но Кай был здесь единственным, и ему пришлось нести бремя в одиночку. Две девушки, возможно, и казались половинками одного целого, но он знал, что их союз будет пагубным. Он не понимал причин, но в этом не было необходимости; он доверял своим инстинктам.

Издав сдавленный крик, Кай бросился вперед. В тот момент, когда он достиг одного из семи проходов, он почувствовал, как влияние лешего проникает в его кости, затрагивая его сущность, словно зловещая арфа.

На этот раз превращение не было медленным.

Его колено подогнулось, словно кто-то выстрелил в него из дробовика, и он рухнул на другое, прежде чем оно слишком сильно согнулось. С ревом, раздирающим горло, его тело восстало против самого себя, отказывая ему даже в толике милосердия. Шерсть пронзала плоть, как иглы, зубы вонзались в десны, а конечности искривлялись в немыслимые формы. Боль цеплялась за границы его сознания, а когда его нервная система перегружалась, тошнота переводила его в совершенно новое измерение агонии. Он прикусил язык и сжал челюсти, когда началась дрожь, лишившая его контроля. Он даже не смог перевернуться на живот, когда желчь обожгла ему пищевод и вырвалась наружу. Леший набросился на него с силой, которую Кай понимал как отчаяние, равное его собственному. Дух пытался его подавить – вырубить, прежде чем он сможет прийти в себя.

Отдаленный крик. Панические проклятия. Запах надвигающейся смерти.

Мир накренился, но Кай заставил себя выпрямиться, его ноги дрожали, он не мог двигаться. Он скорее вылизал бы Сергею яйца, чем позволил говорящему кусту в сапогах уложить его на землю. Выпутывая ноги из одежды, он взмахнул хвостом, чтобы сохранить равновесие, и, наконец, голова перестала кружиться.

У него текли слюни, его подташнивало, он был дезориентирован, но ему удалось сосредоточиться на происходящем впереди, мир превратился в двухцветную смесь желтого и синего цветов. Кэлан оставалась в плену у лешего, не обращая внимания на хаос вокруг. Парень дернул двойника Кэлан, но она казалась оцепеневшей – челюсть отвисла, конечности были словно резиновые. Он попытался ее оттащить, но она лишь раскачивалась взад-вперед, как будто была прикована к земле, а ее ноги были сделаны из железа. Она была зачарована, загипнотизирована своей собственной тенью, и когда Кэлан протянула к ней руку, она потянулась в ответ, и обе девочки были зеркальным отражением друг друга.

Кай споткнулся о собственные ноги, забыв, как передвигаться на четырех конечностях. Он горел в лихорадке, хотя и не мог избавиться от пота. Волчье тело выделяло тепло через дыхание, и этого было недостаточно. Он качнулся и едва не наелся земли, когда небо приветствовало его, когда еще один крик заставил его выпрямиться. Шерсть на загривке вздыбилась, уши встали торчком, он заставил себя двинуться вперед, царапая землю тупыми когтями. Леший наблюдал, оценивая. Он усиливал природу вещей; его единственным оружием была принудительная метаморфоза. Но Кай уже был волком, и превращение не сломило его, как надеялся леший.

Кай наклонился вперед, когда Кэлан и ее дневной близнец приблизились друг к другу, их пальцы разделяли всего какие-то дюймы. Обе девочки казались такими безмятежными, такими умиротворенными исходом их столкновения. Оскалив морду, Кай бросился на ту Кэлан, которую он украл у смерти, надеясь отвести ее в сторону от лешего и от другого подростка.

Кэлан отлетела на землю и проскользила несколько футов, льняная трава запачкала ее слишком большие фланелевые брюки. Размахивая руками и ногами, она вскочила на ноги и с трудом перевела дыхание. Широко раскрытые синевато-серые глаза обвели фигуры вокруг, безумно ища хоть какой-то намек на здравый смысл. Ее взгляд зацепился за другую девушку – жуткий двойник, имитация.

Фальшивка.

Девушка в зеленом кардигане закричала и упала в объятия парня, когда ее ноги наконец оторвались от земли.

– Давай, пошли! – закричал подросток, увлекая свою перепуганную подружку прочь. Они выбежали из парка, украдкой оглядываясь через плечо. Взгляд девушки снова метнулся к Кэлан. Нездоровое любопытство.

Кэлан неудержимо дрожала, ее дыхание стало быстрым и поверхностным.

– Что… что… – Ее глаза проследили за лешим, а пульс забился так сильно, что Кай услышал, как он отдается в его собственном черепе.

Восстановив равновесие, он встал между Кэлан и лешим, преграждая путь духу. Теплое дыхание окутало воздух, когда волк фыркнул сквозь оскаленные зубы, каждый из которых был похож на кинжал из слоновой кости. Опустив голову, с шерстью, вздыбленной, как стигийские клинки, Кай прижал уши и предупреждающе зарычал, когда леший приблизился. Кроваво-красные глаза следили за малейшим движением, и когда мужчина осмелился качнуться в их сторону, Кай сделал выпад, щелкнув зубами. Кэлан неуклюже поднялась на ноги, и он погнал ее прочь. Леший хотел обратить ее сущность во что-то опасное – что бы это ни было.

Ее пальцы вцепились в его черную шерсть, словно девочка держалась за него изо всех сил. Волчий хвост метался из стороны в сторону, скользя по ее плечу. Хищник в нем хотел разорвать лешего на части и разбросать его конечности, как ненужные ветки, но он также не мог оставить Кэлан – не мог рисковать, позволяя ей блуждать. Леший вздрогнул и изогнулся, будто мираж. Он придвинулся ближе, и это внезапное движение сопровождалось хриплым стоном, вырвавшимся из отвисающей челюсти.

Резкий вдох Кэлан и холодное шипение страха, обвившего ребра Кая, заставили его действовать. Движения лешего были беспорядочными, но скованными, словно он был заключен в стеклянную призму. Кай налетел на духа и вцепился зубами в хрупкую ногу существа, вгрызаясь в нее до тех пор, пока удовлетворенный щелчок не заставил его поднять голову. Но когда он повернулся обратно к духу, то обнаружил, что место пусто. Леший исчез. Между зубами Кая было зажато все, что от него осталось: сломанная ветка. Когда Кай разжал челюсти, палка выпала у него изо рта, сморщиваяь при падении. К тому времени, как она упала на землю, дерево высохло и рассыпалось.

Судорожные вздохи оторвали волка от пепла. Кэлан прижалась к Каю, когда упала, обхватив руками его широкую шею и грудь. Зарывшись лицом в его мех, она приглушила свои отчаянные всхлипы и пробормотала:

– Я не хотела… Я не хотела…

Кай присел, не в силах ответить. Из него вырвался пронзительный стон, но он не отстранился, а девушка продолжала рыдать, и ее слезы намочили его шкуру.

– Я просто опять слышала ее зов, – икнула она, – и больше не могла его игнорировать.

Ее зов. Девушка в зеленом кардигане – та, что выглядела как две капли воды похожей на Кэлан. Каким-то образом двойник Кэлан призвал ее, но она, казалось, пришла в ужас при виде своей копии из другого мира. Возможно, она и звала, но не ожидала ответа.

– Слишком больно игнорировать, но встреча с ней – прикосновение к ней – причинило бы еще больше страданий. – Сердце Кэлан так сильно билось в груди, что Кай почувствовал, как оно бьется о его собственное. Тело девочки сотрясала дрожь, лицо было влажным и разгоряченным, и она все плакала и плакала, как будто всю свою чертову жизнь отказывала себе в очищении. – Все болит, – пробормотала она. – Я хочу, чтобы это прекратилось. Мне все равно. Пожалуйста, сделай так, чтобы это прекратилось.

Кай поскреб землю лапой – нервный рефлекс. Его животная сущность не умела выстраивать стены. Это человек был обязан преградам, которые он возвел, чтобы защитить себя от перегрузки, но волк был вместилищем всего, что окружающая среда обрушивала на него, и Кэлан было невозможно проигнорировать. Ей было больно. Очень больно. Как человек, Кай мог наблюдать боль на расстоянии, но волк ею жил. Боль не была абстрактной; это были колючие кандалы, сомкнувшиеся на его горле.

Ему нужно было измениться обратно – нужно было избавиться от этого отвратительного инстинкта, который заставлял его переживать горе другого человека. Как жалко… охотника, который убивал без колебаний, ослабленного несколькими пролитыми слезами. Кроме того, у него были вопросы, на которые нужно было ответить, и задать их можно было только в другом теле. Что бы случилось, если бы Кэлан и ее двойник соприкоснулись?

Как только Кэлан отпустила его, рядом с памятником гражданской войне на вершине холма к северу от него появилась фигура. Высокая и широкоплечая. Ноги как стальные стволы. Руки как пушки. Когда налетел яростный порыв ветра, Кай учуял запах, и его хвост тревожно заколыхался, а губы цвета сажи скривились в гримасе.

Он встретился взглядом со Зверевым. Они долго смотрели друг на друга, затаив дыхание. Затем взгляд Зверева переместился на Кэлан.

Дерьмо.

Кай толкал ее в ноги, пока у нее не подкосились колени, и девочка, спотыкаясь, побрела в нужном ему направлении – прочь от Зверева, прочь из парка, к людным улицам, где попытка похищения не осталась бы незамеченной. Ему было наплевать, что он волк; он должен был доставить ее в безопасное место.

Но куда? Он не мог отвести ее домой. Зверев будет следить за ними. Даже если они потеряют его, он выследит их так же, как Кай выследил Кэлан. Тот факт, что зверь Петра сумел уловить запах девушки в воздухе, был достаточным признаком того, что они в заднице.

Кай не мог спрятать ее, но он мог усложнить задачу ее похитителю.

Он толкнул девушку в бедро, так осторожно, как только мог. Казалось, она поняла. Заметив крадущегося по полю великана, она выругалась, их затруднительное положение дошло до нее, как удар лопаты по черепу.

Кай вцепился зубами в ее рукав и потянул. Она отдалялась от надвигающейся угрозы, встретившись взглядом холодных серых глаз с глазами волка. Красное дерево окрасилось в малиновый цвет, как обожженная глина, выкованная в огне.

Беги, – кричали они.