Включился свет, и Потрошитель резво повернулся мордочкой к двуногим. Присев, он уставился на них широко раскрытыми глазами, изо рта у него свисал извивающийся таракан.
Мия вскрикнула и бросилась прочь, оставив Кая сражаться с паразитами. Хотя ему и не пришлось. В тот момент, когда он сделал шаг, Потрошитель проглотил насекомое.
– Полагаю, оно сдохло, – сочувственно произнесла Кэлан, отцепляя свой локоть от Кая.
Мия высунула голову из-за плеча Кая, и дикий манчкин с усилием сглотнул, а затем подавился. К счастью, обратно ничего не вышло.
– Мерзость. – Мия сморщилась от отвращения, а Кай снял куртку и повесил ее на крючок на стене.
– По крайней мере, он делает свою работу. – Он скинул ботинки и направился на кухню.
– Ты поэтому согласился оставить его? – Кэлан неодобрительно скрестила руки на груди.
Кай пожал плечами, хватая баночки с арахисовым маслом и зефирным кремом, а затем достал буханку хлеба с верхней части микроволновки.
– Возможно.
Он заметил, как на губах Мии мелькнула улыбка. В ее глазах вспыхнуло понимание, когда она на него посмотрела, хотя девушка не осмелилась сказать то, о чем, по его мнению, думала.
Ты милый.
Он терпеть не мог, когда его называли милым. Это опровергало все его мнение о себе – образ пофигиста, который сопровождал его от одной безрассудной выходки к другой. И все же Кай хотел, чтобы Мия видела в нем нечто большее, чем несносного ублюдка с криминальным прошлым. И она видела.
Кэлан забыла обо всех своих упреках, как только Кай начал готовить для нее флафнаттеры. Когда он закончил, она схватила тарелку со стола и плюхнулась на диван. Мия удалилась в ванную, чтобы принять душ, оставив Кая наедине с подростком.
– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – спросил он, когда девочка расправилась со своим блюдом быстрее, чем таракан исчез во рту Потрошителя.
На этот раз она не спешила с подтверждением, ее взгляд был прикован к тарелке.
– Я не знаю, что значит быть в порядке.
Признание прозвучало неуверенно, как будто эти слова могли ранить. Так оно и было. Кай почувствовал, как они пронзили его грудь и затронули те места, которые еще не зажили. Как долго он размышлял о том, что значит быть в порядке?
– Наверное, все относительно. – Он неохотно присоединился к девочке на диване, подушки прогнулись под его весом.
Она проследила за его движениями, крепче сжав сэндвич.
– Относительно чего?
– Насколько отстойно ты себя чувствовала в последнее время.
Кэлан перестала жевать, и ее взгляд вернулся к тарелке.
– Я чувствую себя менее расстроенной, чем несколько часов назад.
Кай откинул голову назад, прикрыв глаза.
– Неплохое начало.
Он ощущал себя выжатым, его конечности были как стертая резина. Хотя превращения всегда были мучительными, он мог терпеть боль, когда это был его выбор. Но из-за того, что каждая косточка в его теле была сломана против воли, Кай с каждым разом становился все менее похожим на себя. Он был истощен, и у него не было ресурса восполнить то, что он потерял.
Кэлан устроилась поудобнее рядом с Каем, поджав под себя ноги.
– Что случилось тогда с тобой и той дамой в баре?
Резко открыв глаза, Кай уставился на паутину на потолке.
– Мы волки.
– Типа оборотни? – Он услышал, как ее сердце забилось быстрее, а в голосе послышалось волнение.
– Нет. – Он выпрямился с усталым стоном. – Оборотни – это люди, проклятые обращаться в полнолуние. Ама и я… мы другие. Как оживший фольклор.
Кэлан наморщила носик.
– Фольклор?
– Знаешь, истории, которые помогают понять мир. – Донован замялся, желая, чтобы Мия оказалась рядом и объяснила. – Истории, которые люди рассказывают друг другу. Иногда они вымысел, иногда – правда.
– Вы с Амой из одной истории? – поинтересовалась Кэлан, как ни странно, принимая его некомпетентность.
Кай покачал головой:
– Я не знаю, почему она волчица.
Кэлан потянулась за пледом Мии, отодвинула в угол дивана и накрыла им ноги.
– Итак, расскажи мне о себе.
Кай прищурился, прикидывая, хватит ли у него сил на урок истории, но, увидев ее выжидающий взгляд и вспомнив, через что Кэлан пришлось пройти, сдался.
– Мои родители были такими же, как я, – начал он, откидываясь на подушки и поглаживая ладонью затылок. – Я мало что о них помню – они умерли, когда мне было десять, – но какое-то дерьмо остается с тобой, въедается в твои кости, а затем выплескивается наружу, когда ты меньше всего этого ожидаешь. – Едкий привкус наполнил его рот, когда перед глазами встал последний кошмар – образ хладных тел его родителей на земле. – Они были не единственной причиной, по которой я стал таким.
– Мне жаль твоих родителей, – вставила девочка. – Я своих тоже не помню – я имею в виду, тех, что были до…
– Я понял, – тихо сказал Донован, игнорируя соболезнования. – Но люди, которые дают тебе второй шанс, не менее важны.
Она кивнула, поерзав под пледом.
– А какая вторая причина, по которой ты волк?
Уголок рта Кая приподнялся. Эта история была сложнее.
– Как думаешь, боги реальны?
Кэлан поджала губы.
– Гм. Только не Бог-с-заглавной-буквы-Б, но когда люди верят достаточно сильно, иногда они становятся реальностью.
– Боги, ожившие духи, чудища. – Кай всплеснул руками, раздраженный бесконечным словоблудием, которое существовало для описания потусторонней чепухи. – Называй как хочешь. В любом случае один из этих неземных придурков – моя прошлая жизнь.
Ее глаза расширились.
– Ого, типа реинкарнация?
– Да, я ненавижу это.
– Кем он был? – настаивала Кэлан.
Кай вздохнул, неопределенно махнув рукой:
– Каким-то богом разрушения по имени Сендоа. У него был брат, помешанный на контроле, который воображал себя настоящим создателем. В любом случае Сендоа нравилось рыскать по лесам в облике волка и пугать людей до усрачки. Я действительно встал на дыбы из-за Сновидицы, после того как она обозлилась на брата с комплексом бога…
– Постой, – прервала его Кэлан. – Та самая Сновидица… как твоя девушка?
– Первая Сновидица была другой, – объяснил Кай. – Мия и я – мы реинкарнации этих духов, или богов, или кого бы то ни было еще.
– Ладно. – Кэлан подняла руку, чтобы взять паузу, пока обдумывала его рассказ. – Вы с Мией – реинкарнации древних духов. Она – Сновидица, а ты – бог разрушения, которому нравилось бегать в облике волка.
– Верно.
Она посмотрела на него снизу вверх:
– Что случилось?
– Короче говоря, все пошло прахом, и мы погибли. Сендоа был в теле волка, когда это случилось, но они со Сновидицей договорились, что будут находить друг друга в каждой жизни, пока не уладят свои дела. – Его губы растянулись в улыбке. – Она добилась своего.
– И… вы все еще пытаетесь выплатить эти долги?
Кай покачал головой. Злобный брат Сендоа преследовал их из жизни в жизнь, пока не настала очередь Кая бороться с наследием древних богов. С подросткового возраста у него в голове звучал голос, который насмехался над ним и принижал. По словам психиатра, это были слуховые галлюцинации, вызванные посттравматическим стрессовым расстройством. Кай ненавидел слово «галлюцинация», оно звучало так, будто он все выдумывал. Но это было на самом деле.
Ему потребовалось пятнадцать лет, чтобы понять, что не имеет значения, приходят ли призраки из его головы или из его прошлого; зловещая хрень была идеальным симптомом личной травмы Кая и травмы поколений.
– Брат Сендоа – мой брат… он ушел навсегда.
Кэлан робко улыбнулась, подтянув колени к груди под покрывалом:
– Значит, ты с ней по своей воле.
Кай резко втянул воздух. Он все еще помнил, как принимал это решение. Их ничего не связывало – не осталось никаких обязательств, которые удерживали бы его рядом с Мией. Она отпустила его, но вместо того, чтобы заявить о своей свободе, он остался. Он отказался от того, что ценил больше всего, ради того, что, как он знал, было лучше: общения. В его жизни этого не было слишком долго.
– Да, это так.
Кэлан склонила голову набок, на ее лице отразилось любопытство.
– Ты любишь ее?
Вода в ванной выключилась, Мия закончила принимать душ. Кай вспомнил ту ночь, когда она заснула в его объятиях, лишенная утешения. Ужас сковал его грудь при мысли о том, что ему придется произнести эти пять букв вслух, но, когда они были заданы в виде вопроса, он обнаружил, что способен разобраться в суматохе мыслей и найти ответ. Он встретил испытующий взгляд Кэлан, и боль в ребрах стала сильнее, чем от воздействия лешего.
– Всеми известными мне способами.
От его слов девочка нахмурила брови. «Какими?», казалось, спрашивали ее глаза, и Кай был благодарен, что она не произнесла этот вопрос вслух. По правде говоря, он понятия не имел.
– Итак, – сменил он тему, – ты не знаешь, что тебя зовет?
Она покачала головой:
– Нет.
– Но ты уверена, что, если вы встретитесь – чем бы это ни было, – случится нечто плохое?
Кэлан подхватила Потрошителя с пола, когда тот проходил мимо в поисках новых тараканов. Она посадила кота себе на колени, и Кай был поражен тем, что дикое создание не попыталось выцарапать девочке глаза.
– Звучит безумно, но это все равно что нажать на кнопку, которая запустит ракету. Ты не хочешь этого делать, но не можешь сопротивляться. Тебе промыли мозги.
– Есть идеи, кто это сделал? – спросил Кай с ласковой улыбкой.
Еще одно покачивание головой, и Потрошитель перевернулся на бок и замурлыкал.
– Ну, как скажешь. Мы что-нибудь придумаем. – Кай потянулся, когда появилась Мия, ее волосы были влажными, а дневную одежду заменила пижама. Было около двух часов ночи.
Они обменялись неловкими пожеланиями спокойной ночи, и Кэлан, почистив зубы, удалилась в спальню. Кот последовал за ней, очевидно, выбрав себе хозяйку. Теперь девочка казалась более спокойной, и Кай надеялся, что это даст им несколько часов отдыха, прежде чем она выскочит из квартиры и отправится на какой-нибудь очередной призрачный зов.
– Она доверяет тебе, – сказала Мия с радостной улыбкой.
Кай ворчал, потирая глаза.
– Мы оба раненые животные. Подобное притягивает подобное.
– Твоя роль куда больше, – мягко упрекнула девушка. – Ты спас ее из плена, и, осознаешь ты это или нет, ты тот человек, к которому она обращается за советом.
– Ее спасение было случайностью, – сказал Кай. – Если бы меня там не оказалось, вы с Амой справились бы.
Мия закатила глаза и слегка толкнула его в плечо:
– Просто прими комплимент, придурок.
Донован ухмыльнулся:
– Я бы предпочел, чтобы ты похвалила мой торс.
Мия шлепнула его по промежности, и он, схватив ее за руку, со смешком дернул девушку к себе. Она рухнула к нему на колени, и после того как он снял свою повседневную одежду и надел спортивные штаны, они устроились под покрывалом, переплетая конечности и изнемогая от усталости.
Если бы леший показал свое покрытое корой лицо, чтобы превратить Кая в волка в его собственном доме, Донован проделал бы в морщинистом черте очередную дыру своими зубами.