Необычная неоновая вывеска приветствовала их на оживленной улице в центре города. «Эдему» удалось воплотить в себе высокий стиль и абсурд одновременно – идеальное заведение для таких придурков, как Тимур.

Кай чувствовал, что вопросы вертятся у Мии на кончике языка, после того как он лишил ее оргазма, но девушка не задавала их – по крайней мере, пока – ответ казался очевидным. Ему нравилось ее раззадоривать. Крунич оказалась права: он ценил свою независимость больше всего на свете, а Мия крепко держала его за яйца. Он был зол, что Мия заставила его признаться в своем дерьме, и тот факт, что она имела на это полное право, только усиливал его гнев. Его власть над своими демонами ослабевала, и Мия вышибла дверь в подвал, где он холил и лелеял старые раны. Она не давала ему возможности отвести взгляд, снимала с якоря, и эта игра в отрицание была единственным известным ему способом вернуть себе хоть какой-то контроль. Он хотел ее наказать, дать почувствовать, что она нуждается в нем, и, конечно, ему было нужно, чтобы она наслаждалась этим.

«Эдем» был обставлен немного шикарнее, чем предыдущее заведение: столы из темного дуба, кабинки из искусственной кожи бордового цвета и сцена для местных групп и диджеев. Бар располагался в соседнем помещении, что обеспечивало некоторую изоляцию от шума. Тимур мог быть где угодно, но если он так сильно любил выпить, как утверждала Лидия, то в какой-то момент он бы выбрался из толпы, чтобы захватить топливо. Они остановились у бара с еще одной порцией коктейлей, надеясь, что Тимур скоро выползет.

Чтобы как-то убить время, Кай обнял Мию за талию и притянул к себе.

– Терпимо?

– Терпимо, да. – Она положила руку ему на грудь и усадила обратно на табурет. – Хотя я все еще злюсь, что нам вообще приходится здесь находиться.

– Считай, что это свидание, – сказал он, заметив, что девушка отступила на расстояние вытянутой руки.

– Свидание? – Она усмехнулась. – Я буду свидетелем того, как ты угрожаешь жизни человека.

Кай одарил ее дьявольской ухмылкой:

– Мы делаем это ради любви.

– Не уверена, что назвала бы схему Лидии любовью. – Мия взболтала свой напиток, все еще стоя в нескольких футах от него.

Раздраженный расстоянием, Кай поманил ее пальцем, приглашая подойти поближе.

– Blizhe.

Ближе.

Игриво закатив глаза, Мия подчинилась приказу, и Кай усадил девушку к себе на колени, прежде чем она успела сесть рядом с ним. Ее спина выпрямилась, когда он прижался к ее ягодицам, и она посмотрела на него через плечо, подозрительно прищурившись. Он небрежно развернул табурет так, чтобы они оказались лицом к стойке, и провел рукой по внутренней стороне ее бедра.

– Ты ведь просто мучаешь себя.

– Не так сильно, как мучаю тебя. – Его пальцы прошлись по ее тазовой косточке, прослеживая шов, который проходил прямо над теми частями ее тела, которые он дразнил.

Мия затаила дыхание, стараясь не извиваться. Его рука снова погладила ее по бедру, когда она попыталась скрестить ноги, и он раздвинул их под стойкой. Она коснулась его руки, но не остановила его. Кай скользнул ниже, и Мия попыталась податься вперед, потянувшись за спину, чтобы схватить его или ударить. Он не был уверен, что именно. Кай отвел ее руку, его губы коснулись ее шеи.

– Думаешь, я не знаю, как сильно ты нуждаешься во мне?

Ее бедра чуть подались вперед, навстречу его прикосновениям, когда он погладил ее сквозь джинсы, и она сжала его запястье, впиваясь ногтями в его кожу.

Она резко выдохнула через нос, затем повернулась и прикусила его подбородок. Он поймал ее губы, его язык скользнул по ее губам, заглушая стон. Чем больше она жаждала его, тем больше ему хотелось отказать ей, хотя бы для того, чтобы продлить их игру.

Мия выругалась ему в губы, и Кай почувствовал, как внутри ее нарастает напряжение. Когда ее пульс участился, пробуждая в нем хищника, он убрал руку и заглушил ее протест страстным поцелуем. Девушка сжала его рубашку в кулаке, требуя большего. Прикосновение, поглаживание – все, что угодно, лишь бы утолить голод.

Ее взгляд скользнул мимо его плеча.

– Люди смотрят.

Он уже знал это и наслаждался тем, как жадные глаза поглощают его. Развернув стул, он обратил внимание на группу глазеющих придурков, которые бочком подобрались к бару. Один из них привлек его особое внимание.

Тимур.

Кай злобно улыбнулся, вздернув подбородок.

– Сфотографируй, сможешь любоваться позже.

Тимур вперил в Кая полупьяный взгляд, его уложенные волосы были такими жесткими, что напоминали кусок цемента.

– Может быть, так и поступлю.

Он прислонился к барной стойке и навел телефон, а его друзья пронзительно смеялись, глядя на дисплей. Бронзовая кожа мужчины казалась более оранжевой, чем должна быть, а бледно-голубая рубашка и выцветшие джинсы были слишком облегающими, чтобы чувствовать себя комфортно. Тимур одарил Мию пугающе белозубой улыбкой, его вкрадчивый взгляд скользнул по ее изгибам.

– Сколько мне нужно выпить, чтобы ковры начали сочетаться со шторами?

Кай почувствовал, как сердце Мии остановилось, а затем снова забилось быстрее.

– Это он, – прошептала она Каю, соскальзывая с него, когда он встал.

Кай перегнулся через стойку и схватил бутылку бурбона, пока бармен был занят.

Хохмач с морковным лицом уставился на Кая. Его ехидство сменилось замешательством, затем тревогой и, наконец, узнаванием.

– Эй! – проревел он, подходя к ним. – Я тебя знаю.

Кай плеснул себе обжигающей жидкости, как будто бутылка и бар принадлежали ему. Его взгляд метнулся к Тимуру, и уголки губ приподнялись.

– Поздравляю.

– Ты ушатал моего приятеля, – прозвучало обвинение. – В прошлом месяце в «У Уолли».

Мия приподняла бровь, вероятно, задаваясь вопросом, кто, черт возьми, назвал заведение «У Уолли».

– Больше конкретики. – Кай поморщился, сделав глоток бурбона.

Тимур вскинул руки:

– Да ладно тебе, братан. Он был там самым крупным парнем.

Раздался тихий угрожающий смешок, когда Кая назвали братаном.

– Многие важные люди ушли с искаженными лицами. Было не так-то просто отличить их друг от друга.

– Эй, да пошел ты. – Тимур шагнул вперед, подходя к Каю почти вплотную: – Ты знаешь, кто я?

Мия бросила на него ледяной взгляд.

– Кто-то, кого очень заботит гармония в сочетании ковров и штор.

Кай выхватил телефон из рук Тимура, швырнул его на пол и раздавил ботинком. Хруст был таким приятным, что он подумал, что, возможно, это звучало лучше, чем сломанный нос.

– Какого черта, чувак!

Запах текилы обдал Кая, и он швырнул раздражитель назад, на стол. Друзья подхватили мужчину под руки и помогли выпрямиться. Затем он бросился вперед. Кай воспринял удар как неудачный поворот сюжета, но не сдвинулся с места. Не поднимая руки, чтобы защититься, он наклонил голову, и кулак Тимура скользнул по его челюсти. Костяшки пальцев задели губу, на языке появился привкус железа. Его голова откинулась назад, и по инерции туловище качнулось вперед, как маятник.

Он очень, очень хотел знать, нравится ли ему звук разбивающегося смартфона больше, чем хруст кости.

Лоб Кая соприкоснулся с носом Тимура, и он сосредоточился на этом приятном щелчке.

Это была абсолютная ничья.

Тимур врезался в стол, и на этот раз его друзьям не удалось его подхватить, так как все они застыли в оцепенении. Кровь собралась лужицей вокруг бровей Кая, затем потекла по переносице и залила рот, где он ловил капли языком. Облизнув губы, он ухмыльнулся и угрожающе предложил:

– Давай.

Паническое бегство было… почти забавным. Следующий удар, нацеленный ему в лицо, был широким и небрежным, и он легко уклонился от его траектории. Порыв воздуха ударил сзади, и он уклонился от шута, который бросился на него. Оба мужчины полетели на пол, но один быстро перекатился на корточки и бросился в атаку. Приготовившись к удару, Кай перенес центр тяжести, когда мужчина врезался в него. Он обхватил пальцами шею нападавшего сзади, а затем отшвырнул его в сторону, как тряпичную куклу.

К этому времени собралась толпа, чтобы понаблюдать за дракой, и измотанный менеджер бара пробирался сквозь толпу. Он перекрикивал шум, требуя прекратить буянить, но безрезультатно. Краем глаза Кай заметил еще один кулак, но не стал уворачиваться. Ударив локтем по внутренней стороне руки парня, Кай перенаправил удар, а затем нанес ублюдку сокрушительный апперкот по почкам. Мужчина скорчился, его стошнило начос по завышенной цене, и Кай довершил дело легким толчком в плечо, от которого боец растянулся на полу.

Кай оглянулся на Мию, чтобы проверить, как она. Девушка стояла у бара, потягивая свой напиток и наблюдая за происходящим. Он одарил ее плутоватой улыбкой, и она просияла в ответ. После слов Тимура она, казалось, уже не осуждала идею Лидии.

Когда приспешники Тимура бросились врассыпную, Кай схватил свою цель сзади за шею и ударил коленом в пах. Тимур упал, рубашка на спине натянулась так туго, что Каю показалось, что швы вот-вот лопнут.

– У тебя есть ровно пятнадцать секунд, чтобы сказать мне, зачем Петру фальшивка, или я оторву твое достоинство и скормлю его тебе, как сырную палочку.

Парень-идиот Лидии схватился за свой сломанный нос, по его пальцам текли алые струйки.

– Я ни черта в этом не смыслю – я всего лишь водитель!

Кай схватил Тимура за волосы на затылке.

– Продолжай в том же духе. Невежество всегда спасает людей от расчленения.

Тимур с трудом выдавил из себя ругательство, зажмурившись.

– Послушай, я не знаю, что это за фальшивка. Все, что мне известно, это то, что босс хочет, чтобы она исчезла. Была разрушена, уничтожена, стерта с лица земли.

Ярость обожгла Каю горло, но он проглотил ее. Петр хотел убить Кэлан. Ее смерть была спровоцирована нейтральной стороной, потому что босс Зверева использовал девушку – возможно, как рычаг давления, – и для Петра она была обузой. Что-то, что нужно похоронить.

Кай перехватил Тимура за уложенный чуб.

– Зачем? Что такого страшного в этой фальшивке?

– Я не знаю! – Тимур беспомощно вцепился в руку Кая. – Он ни хрена не говорит нам об этом дерьме!

Еще один сильный рывок, еще один сдавленный вопль, и Тимур вцепился в руки Кая, умоляя остановиться.

– Ходят слухи, что фальшивка представляет угрозу для ребенка Петра. Не знаю почему, не знаю как. Я слышал это в своей машине!

Вдалеке завыли сирены, но отдаленный звук услышал только Кай. У них было максимум десять минут, прежде чем нагрянут копы.

– И последнее. – Кай рывком поставил Тимура на ноги и прижал его к себе с рычанием, обещавшим кровавую бойню. – С Братвой покончено. Иди домой, собери свои подгузники и уезжай. Если ты не уберешься из страны к завтрашнему вечеру, я узнаю.

Губы дрожали, лицо было залито слезами и кровью, голова Тимура дернулась в кивке.

Кай бросил его, как потную спортивную сумку.

В суматохе Мия протиснулась сквозь толпу посетителей и схватила Кая за руку, и, прежде чем кто-то еще успел опомниться, потащила его в дальний конец клуба. Она резко завернула за угол и направилась в туалет, увлекая Кая за собой. Они ввалились в одну из кабинок, и мимо них быстро простучали женские каблучки.

Кай хотел было отпустить шутку по этому поводу, но Мия добралась до него первой. Обвив рукой его шею, она впилась в него страстным поцелуем. Он обнял ее за талию, испачкав одежду, и прижал к стене. Кровь из его рассеченной губы стекала по уголку ее рта, запах железа и сладковато-земляной привкус ликера ощущались в их прерывистом дыхании. Стон застрял в горле Мии, и ее пальцы с пугающей скоростью потянулись к поясу Кая. Он схватил ее за запястье и прижал ее руку к стенке кабинки так, что перегородка задрожала. Сирены теперь были ближе, они звучали достаточно громко, чтобы их могли услышать люди.

– Как долго ты собираешься продолжать эту игру? – прорычала она.

Кай подавил смешок, когда в коридоре послышались взволнованные голоса.

– Столько, сколько я захочу.

На ее лице отразилось раздражение.

– Не может быть, чтобы это было так уж весело.

Он приложил ладонь рядом с ее головой.

– Ты действительно хочешь заняться этим в туалетной кабинке во время полицейского рейда?

– Похоже на то, что сделал бы ты.

– Еще как.

Она поколебалась, затем покачала головой:

– Не здесь.

Уголки губ Кая растянулись в понимающей улыбке, и он вывел ее из туалета.

* * *

Когда они добрались до уединенного парка, все притворство прелюдии исчезло. Мия толкнула Кая к дереву и сорвала с него куртку, все ее тело излучало с трудом сдерживаемую похоть. Трава соломенного цвета все еще была влажной после утреннего ливня, но никого из них это не волновало. Когда она снова попыталась толкнуть его, он схватил ее за запястья и увлек за собой. Он сорвал с нее куртку и рубашку вместе с бюстгальтером. Ее руки блуждали по его животу, царапали ребра и уже зажившую рану от пули, ее ногти угрожали вонзиться глубже, пока он не снял рубашку. Удовлетворив ее молчаливое требование, Кай снял с девушки джинсы и нижнее белье, затем расстегнул свои брюки карго и спустил их.

Ее ноги обвились вокруг его талии, лишив его равновесия, когда она притянула его к себе. Он едва удержался на коленях, его руки оказались по обе стороны от нее.

– Ради всего святого, Кай. – Она провела ногтями по его ягодицам, потянув за бедра.

Ее бедра обхватили его бока, притягивая ближе, и впервые за эту ночь он подчинился. Что-то внутри его раскалывалось, когда первобытное желание и глубинная потребность превращались в бессвязную смесь эйфории и страха – эйфории от того, что он наконец нашел то, что могло бы заполнить пустоту внутри его, и страха, что он может все потерять из-за одной неосторожной ошибки.

Кай тихо выругался, ненавидя себя за то, насколько беспомощным он себя чувствовал. Граница между отчаянным желанием и бессильной яростью растаяла. В перерывах между отчаянными мольбами Мия попыталась просунуть руку между ними, но он перехватил ее, заведя обе ее руки над головой. Она яростно вырывалась, когда он держал ее запястья, и когда их взгляды встретились, она стиснула зубы и закричала от отчаяния.

Мия подняла голову с травы, чувствуя, как ярость бурлит в ней.

– Чтоб тебя.

По его лицу медленно расплылась наглая ухмылка.

– Это я сверху, – напомнил он ей, затем ослабил хватку на ее запястьях.

Она мгновенно высвободила руки. Рука девушки взметнулась, как у змеи, и она ударила его по лицу. Сильно.

На мгновение ошеломленный, Кай вздрогнул и провел языком по внутренней стороне обожженной щеки, его кожа потеплела от удара. Его губы изогнулись в ухмылке. Она нравилась ему такой.

Какое-то время они не двигались, Кай стоял на коленях, а Мия лежала перед ним, и ночь была совершенно тихой, если не считать их тяжелого дыхания, наполнявшего осенний воздух.

– И что теперь? – спросил Кай, не сводя с нее глаз.

Она твердо встретила его взгляд и, вырвав несколько пучков травы, с раздраженным фырканьем бросила их в него.

– По крайней мере, закончи то, что начал!

Хриплый смех вырвался из горла Кая. Мужчина рывком поднял ее и развернул спиной к себе. Краем глаза он заметил, что из кармана его куртки торчит желтая ткань – одна из его защитных повязок. Он наклонился, взял ее, затем завел руки Мии за спину и обмотал ленту вокруг костяшек пальцев и запястий.

У нее перехватило дыхание.

– Я забыла, что положила их туда.

– Как там говорится? Ни одно доброе дело не остается безнаказанным? – Он улыбнулся, обнажив зубы, обхватил ее за талию, и притянул ближе. Его губы прошлись по ее плечу и шее, прежде чем он прикусил зубами мочку ее уха. Девушка вздрогнула, ощутив предвкушение, и она подалась вперед. Кай поймал повязку, обернутую вокруг ее запястий, и потянул обратно.

– Ты закончил вести себя как придурок? – спросила она через плечо, и он поймал ее губы, проявляя больше нежности, чем за весь вечер.

– Может быть. Ты собираешься снова дать мне пощечину, когда я сниму их? – Он похлопал по желтому хлопку, которым были обернуты ее руки.

– Тебе, кажется, это понравилось.

Кай крепче сжал ее руку, слегка потянув за повязку.

– Мне это чертовски понравилось.

Он притянул ее к себе, и его терпение иссякло. Она ахнула и вытянула шею, приглашая его губы и язык исследовать каждый дюйм ее кожи. Она откинула голову ему на плечо, ее пульс участился, когда он крепко прижал ее к себе.

– Произнеси мое имя, – прошептал он, обдавая горячим дыханием ее ухо.

– Пошел ты. – Она вырывалась из его хватки, пытаясь пошевелить руками, но скованность лишь усилила ее возбуждение.

Он хотел контроля, хотел ощутить ее беспомощность, но ему не хватало прикосновения ногтей к своей коже, он жаждал ее упоения. Не в силах сопротивляться, Кай развязал Мию и обнял одной рукой за талию, прижимая к своей груди. Несмотря на возражения, его имя вырвалось у нее резким вскриком. С остатками защитной ленты на руках она запуталась пальцами в его волосах, сжимая и грубо дергая. Он продолжал поглаживать ее, пока не уткнулся ей в плечо, заглушая свой крик. Наслаждение захлестывало его изнутри жестокими волнами, и он прижимался к ней так же яростно, как она прижималась к нему, силы покидали его, а мышцы превратились в бесполезную массу.

Кай упал на спину, увлекая за собой Мию, они оба дрожали, их тела были скользкими от пота. Колени, локти и ягодицы девушки были в траве. Лежа на спине, он положил руку на живот.

– Эй, – медленно произнес он. – Прости меня.

– Тебе придется уточнить за что, – выдавила она, когда ее дыхание выровнялось.

– Я облажался. – На этот раз слова дались ему легко. Сожаление скрутило его изнутри, заставив сесть. – Терапия – отстой, – наконец честно ответил он на ее вопрос, положив руку на колено. – Но, думаю, это показывает, как сильно я в ней нуждаюсь.

Молчание Мии задело его. Обычно ей было что сказать – вдумчивое поощрение или беспристрастное заверение. Она обвила руками его шею и прижалась к нему. Ее тепло успокоило леденящую боль у него под ребрами.

Ее рука, небрежно обмотанная тканью, лежала у него на груди, и он накрыл ее своей.

– Нам нужно вернуться в «Короля Пик», – сказал он.

Мия кивнула, не желая отпускать Кая, но его слабеющие способности справляться с трудностями могли подождать. У них была проблема посерьезнее.

Кэлан не была призом; она оказалась добычей.