Кай был избавлен от легендарного ядовитого сарказма Амы. К тому времени, как Мия встретила его у двери, та уже ушла. На лице девушки отразилось беспокойство, которое быстро сменилось недоумением, когда она увидела сцену: Кай с искалеченной рукой и огнестрельным ранением упрямо держал за шкирку озверевшего кота. Чертов комок безвольно повис, издавая тихое предупреждающее рычание. В другую руку мертвой хваткой вцепилась Кэлан. Очевидно, она привязалась к нему после того, как он до смерти напугал копа и спас блохастый комок шерсти со слишком короткими лапками.

Направив Кэлан внутрь, Кай закрыл дверь и отпустил кота, который тут же мяукнул и юркнул под диван, где мог без опаски цеплять проходящие мимо ноги. Кэлан застыла на месте, осматривая скромное жилище, в то время как Мия изучала Кая. Он вздохнул и сбросил ботинки только для того, чтобы Мия врезалась в него, обвив руками его шею. Он уткнулся носом в ее волосы, его плечи опустились от усталости и облегчения.

– Я поймал пулю, которую нужно вытащить, – пробормотал он, крепко прижимая девушку к себе.

Мия кивнула ему в плечо, затем неохотно отстранилась. Она выглядела потрясенной.

– Я устрою Кэлан.

Оказавшись в ванной, Кай стянул с себя майку и бросил ее на пол. Его кожа блестела от пота, и он чувствовал жар от надвигающейся лихорадки. Его иммунная система работала на пределе. Живот был залит кровью, область выглядела воспаленной, и он достал медицинский спирт и щипцы из-под раковины. Облив чистое полотенце антисептиком, Донован прижал его к ране, сжал зубы и подавил стон, когда его насквозь пронзила боль. Затем он продезинфицировал щипцы и приступил к работе.

Вонзать тупой металл в открытую рану было так же приятно, как зацепиться за край консервной банки. Кай попытался успокоиться, борясь с инстинктивным желанием напрячься в ответ на боль. Оскалив зубы, он едва сдержал рычание, когда ему удалось вытащить пулю. По крайней мере, она не задела никаких органов. Пули редко проникали достаточно глубоко, и ему помогало то, что он зарабатывал на жизнь избиением людей, а его тело было высечено годами тягот.

Кай вырвал свинцовый наконечник и бросил его в раковину. На белом фарфоре, в том месте, где остановилась, откатившись, пуля, осталась дорожка крови. Кай оперся руками об раковину и опустил голову, тяжело дыша. Хотя рана все еще болела, резкость боли притупилась. К утру ткани срастутся сами собой, останутся только струпья и синяки. Промыв щипцы и избавившись от пули, Кай ополоснулся под душем, энергично счищая грязь с тела. Он смотрел, как вода становится коричневой и алой, а затем стекает в канализацию. Вытершись полотенцем, мужчина натянул чистую серую футболку и черные спортивные штаны, а затем вышел в коридор.

– Пойдем, я покажу тебе ванную. – Мия толкнула дверь спальни, держа в руках одежду и свежее полотенце. Она встретилась взглядом с Каем, затем быстро отвела взгляд, чтобы убедиться, что Кэлан следует за ней.

Решив оставить девушек наедине, Кай прошел в гостиную и с тяжелым вздохом рухнул на диван. Включился душ, и, когда дверь ванной закрылась, Мия пришла на кухню. Она достала из буфета банку тунца, открыла крышку и поставила ее на пол возле дивана. Выпрямившись, она осмотрела руку Кая, покрытую царапинами.

– Мы можем устроить Кэлан в спальне, – предложил он. – После того как она поест.

Мия плюхнулась рядом с ним.

– Можешь ей что-нибудь приготовить? Я выдохлась.

Кай кивнул, и они погрузились в напряженное молчание. Спустя несколько долгих минут он повернул к девушке голову и заметил, как под ее налитыми кровью глазами залегли тени. Его тайная вылазка на склад, принадлежащий мафии, не просто разозлила ее. Ей было больно.

– Мы с Амой поссорились, – ответила Мия на его пристальный взгляд.

Кай был единственной трещиной в их сестринских отношениях. Ама была жестче, чем обычно, со своей ерундой о маме-медведице, и это изматывало Мию. Он открыл рот, чтобы спросить об этом, когда дверь ванной со скрипом отворилась и в коридор прокрался призрачный силуэт Кэлан.

– Мы здесь. – Мия махнула рукой, приглашая ее присоединиться к ним, и в этот момент из-под дивана высунулась лапа, задребезжала банка с тунцом. Кусок рыбы исчез.

Кэлан, шаркая, вошла в комнату, ее плечи ссутулились, а глаза были прикованы к полу, хотя Кай видел, как девочка осматривает каждый угол, каждое окно и дверь в поисках возможных путей отступления. Она тонула в одежде Мии; ее тело прикрывала футболка с выцветшим изображением пухлого голубя, и она сменила свою потрепанную фланелевую одежду на пару флисовых пижамных штанов, закатанных до лодыжек.

Кай с трудом поднялся на ноги, его конечности словно налились цементом.

– В холодильнике почти ничего нет, но я могу сделать тебе сэндвич. – Он схватил буханку хлеба с микроволновки и швырнул ее на столешницу. – Подойдет бутерброд с желе и арахисовым маслом?

– Можно мне флафернаттер[11]? – Ее голос был таким сухим, словно на обожженный асфальт сыпался песок.

Кай удивленно посмотрел на нее:

– Хочешь… арахисовое масло с зефирным кремом? – Подбородок Кэлан дернулся вниз в резком кивке.

Его бровь изогнулась, когда он бросил на Мию испепеляющий взгляд.

– Думаю, удачно, что один из нас любит блевотный зефирный крем.

Мия выдавила из себя натянутую улыбку.

– Это деликатес для самых изысканных гурманов.

Кай покачал головой, взяв арахисовое масло и зефирный крем, а затем схватил нож для масла с подставки для посуды.

– Ты ужасна, Ягненок.

Краем глаза он заметил, как Кэлан скривила губы. Она робко подошла к дивану и устроилась рядом с Мией, не отрывая взгляда от кофейного столика.

Кай задумался, не следует ли добавить равные порции арахисового масла и зефирного крема, но решил, что сейчас не время прививать привычки правильного питания, и остановился на соотношении арахисового масла и крема два к одному. Результат напоминал птичий помет. Выложив сэндвич на тарелку, он со стуком поставил ее на кофейный столик перед Кэлан.

– Смотри не подавись, – хмыкнул он, а затем поставил бутылку с водой рядом с тарелкой.

Кэлан принялась за еду, как изголодавшийся хомяк, откусывая слишком большие куски. Ее щеки раздулись, когда она попыталась прожевать, но в конце концов ей удалось проглотить все.

– Можешь… приготовить еще? – предложила Мия, когда девочка расправилась с флафернаттером быстрее, чем Кай отвернулся.

– Конечно, – сказал он, пожав плечами, и вернулся на кухню. К тому времени, как Кэлан дочиста облизала пальцы, Кай положил на ее тарелку еще один сэндвич, и она быстро съела и этот.

Девочка залпом допила воду и откинулась на спинку дивана. Ее голова склонилась набок, а взгляд блуждал между Мией и Каем.

– Теперь я могу идти спать?

Никаких любезностей. Каю она понравилась.

– Пойдем. – Мия встала и потянулась, затем повела Кэлан в спальню.

Поскольку кровать была занята, Кай сдернул подушки с дивана и разложил его. Он мельком отметил дикого манчкина, съежившегося у ножек спального места. Его зуб торчал над нижней губой, когда он шипел на Кая, пока тонкий матрас не скрыл его.

– Не смей трогать мою задницу, – прорычал Донован коту, когда Мия вернулась с постельным бельем. Она переоделась в ночную футболку, которая закрывала ее тело до бедер.

– Я отдала ей запасную зубную щетку, – сказала девушка, вручив подушки Каю и расстилая простынь.

Теперь, когда Кэлан ушла, напряжение вернулось, как неприятный запах. Кай напряженно наблюдал, как Мия устраивает их спальное место.

– Похоже, твое дело сделано, – прокомментировал Кай.

– Так и есть. – Мия выключила свет на кухне, оставив только настольную лампу около дивана. – Мне нужно будет расспросить Кэлан о ее друге.

– Том, что нанял тебя?

Она кивнула:

– Лешем.

Кай наморщил лоб и уронил подушку на матрас. Он знал, что от старика разит чем-то потусторонним.

– Тебя нанял чертов леший?

Девушка дернула простыню сильнее, чем требовалось, и бросила на Кая такой пронзительный взгляд, что он чуть не отшатнулся.

– Кстати, о… чем ты конкретно занимаешься в последнее время?

Ее тон был резче, чем пуля, и он скривил губы. Донован сказал ей, что работает сегодня вечером – вводящая в заблуждение полуправда. Мия ожидала, что работа будет означать избиение тупоголовых ублюдков в «Исповедальне», а не получение огнестрельных ранений от бандитов после того, как он проник в их убежище, чтобы ограбить их.

Три фута, разделявшие их, казались пропастью, пока Кай напрягал свой череп в поисках связного объяснения.

– В ту ночь, когда я проиграл бой, – начал он, – я не знал, что на кону что-то важное. Я думал, это просто деньги.

Мия скрестила руки на груди, выжидающе переминаясь с ноги на ногу.

Он рассказал ей все – как Сергей заставил его вернуть то, что он продул. Что дело было вовсе не в деньгах, а в фальшивке. Что его столкновение с Мией на складе не было случайностью, потому что фальшивка была не вещью, а человеком. И этим человеком была пропавшая Кэлан Карвер.

Мия опустилась на матрас.

– Я не могу в это поверить. – Ее взгляд впился в него, заставляя раскрыться. – Почему ты просто не сказал мне?

От стыда у него закружилась голова.

– Я думал, что смогу быстро со всем разобраться. Тихо. Я не хотел тебя втягивать.

– Ты серьезно? – Она изучала его лицо. Он по-прежнему не мог смотреть на нее, его взгляд был прикован к окну. – Когда же ты поймешь, что сокрытие своих проблем добром не кончается? От этого становится только хуже. А что, если случилось бы что-то плохое?

Гнев бурлил под слоем стыда, прожигая его насквозь.

– А как насчет тебя? Что бы случилось, не окажись меня рядом, чтобы расчистить путь?

Она отшатнулась, изумление исказило ее лицо, прежде чем она недоверчиво развела руками.

– Я никогда не лгала о том, что делала, и меня прикрывала Ама. Или ты забыл, что она может сделать то же, что и ты?

– Не так хорошо. Не тогда, когда на линии огня ты, – возразил он.

– Ага, и ты никогда не проигрывал в бою – прежде. И посмотри, что это сделало с твоим эго. – Мия зажмурилась, пытаясь прогнать усталость. – Ты не неуязвим. Я думала, ты достаточно доверяешь мне, чтобы не притворяться, что это не так.

Едкий привкус обжег язык Кая, несмотря на его возражения. Мия была права: каждый раз, когда он изображал стабильность, притворялся, что все под контролем, он причинял боль тем, кого пытался защитить.

– Скажи что-нибудь, – взмолилась она.

Кай откинул одеяло, опустился на матрас и придвинулся к ней поближе. Что он мог сказать? Что он сожалел? Он сожалел, но его извинения были бесполезны, когда ему не хватало уверенности в том, что он может сделать другой выбор.

– Я облажался, – вздохнул он, когда не смог раскопать ничего получше. – Я думал, что смогу позаботиться об этом…

– И ты промолчал бы, если бы все прошло гладко? – перебила она, вспыхивая гневом.

Он попытался проглотить этот горький привкус.

– Пожалуй, я бы так и поступил.

Слезы выступили у нее на глазах, она крепко сжала руки на коленях, пытаясь сдержать свою боль. Слова не были его сильной стороной; он часто срывался, говорил вещи, жестокие в своей честности, и забывал, что прямота не всегда соответствует истине. Иногда это просто пренебрежение, маскирующееся под правду.

– Я не скрываю ничего важного. – Он переплел свои пальцы с ее, рисуя маленькие круги большим пальцем – что угодно, лишь бы не нервничать. – Я принимаю неверные решения… часто. Ты это знаешь. Но ты не обязана взваливать на себя и их бремя тоже.

– Обязана, – возразила она. – Рано или поздно это настигает и тебя, и меня. – Она сжала его руку. – Не тебе решать, с чем я могу справиться. Позволь мне самой принимать решения. Мне хватает и Амы, которая своей заботой иногда не дает мне дышать.

Сравнение с этой напыщенной, заносчивой…

– Черт.

– Я знала, что с помощью нее смогу до тебя достучаться. – Усталая улыбка тронула губы Мии, и она потянула его за руку, устраиваясь поудобнее под одеялом. – Мы можем продолжить завтра.

Измученный до предела, Кай стянул с себя футболку и собрался было стянуть штаны, когда Мия схватила его за пояс.

– Извини, знойный парень. У нас в соседней комнате ребенок. Тебе, наверное, не стоит разгуливать голышом.

Разочарованный стон вырвался из его горла, когда он упал на спину.

– С тобой все будет в порядке. – Мия отмахнулась от его жалоб и выключила настольную лампу.

Темнота поглотила те крохи мужества, которые у него оставались. Не в силах подавить панику, которая пронзила его ребра и вырвала сердце, Кай перекатился на бок и неуверенно обнял Мию за талию. Когда она не напряглась и не отпрянула, он притянул ее ближе, и их тела слились воедино, что было необходимым утешением.

Мия повернулась к нему лицом и прижалась губами к его ключице.

– Я люблю тебя, – сказала она, и эти слова прозвучали тяжелее, чем обычно произносят влюбленные.

Кай был в порядке и распадался на части одновременно. Последний человек, который любил его, умер пятнадцать лет назад, когда он был слишком молод, чтобы остаться в одиночестве, но достаточно взрослым, чтобы понимать, что это значит. Элис дала ему второй шанс на жизнь, а жизнь посмеялась над ним, похитив ее. Любовь была проклятием, предвестником утраты, вызывающим зловещую улыбку. Люди утверждали, что это дар, но для Кая любовь была позолоченной гнилью.

И все же он хотел любви Мии – и получал ее. Она открыто признавалась в этом, но он не мог ответить ей тем же. Почему он никогда не мог ответить тем же?

– Я… – Последние два слова замерли у него во рту. Он стиснул зубы в жалком протесте. Что, черт возьми, с ним было не так?

Мия опустила голову, ее руки словно окаменели у него за спиной. Он услышал прерывистый вздох, почувствовал соленый запах ее слез, и что-то внутри его треснуло.

– Ты для меня все. – Это признание ранило Кая, словно содранная кожа. Он запустил пальцы в ее волосы, прижавшись щекой к ее макушке. Она натянуто кивнула, уткнувшись ему в грудь, и невысказанное желание разорвало ту нить, которая связывала их несколько мгновений назад.

Мия никогда не ставила под сомнение преданность Кая. Он знал, что дело не в том, чтобы услышать эти слова, а в том, что они в себе несут. Это была капитуляция, пришедшая вместе с осознанием – принятием – того, что предвестник со зловещей улыбкой скребется в его дверь, а он не в силах смотреть в другую сторону.