Кай

Кай уставился на только что отправленное сообщение.

Я сегодня работаю.

Это была не совсем ложь, но и не правда. Впрочем, это не имело значения; он все еще чувствовал себя куском дерьма. Ложь – это трусость, и Кай терпеть не мог пасовать перед кем-то, особенно когда это придурок, смотрящий на него из зеркала. Когда это он терял самообладание из-за собственных промахов? Он всегда был раздолбаем – и никогда не скрывал этого, – но погоня за утраченным призом по всему городу, как какой-нибудь мальчик на побегушках, задела не только его самолюбие. Он рисковал доверием Мии.

– Черт возьми. – Донован резко опустил руку. Ему хотелось швырнуть этот чертов телефон, чтобы тот разбился вдребезги, но он не мог позволить себе сломать еще один. Вместо этого он переключил смартфон в режим полета и спрятал в карман на молнии своих брюк карго. Приносить мобильник на взлом с проникновением было так же глупо, как надевать костюм мяса в бассейн с акулами, но Кай был уверен, что обнаружит здесь лишь излишне самонадеянных гуппи.

Глубокой ночью, стоя на углу пустой улицы, Кай рассматривал заброшенный склад. Краска на подъемных воротах была содрана, а обнажившийся металл покрывал толстый слой ржавчины. Красновато-коричневые кирпичи выцвели от времени и химических загрязнений, стены были испещрены темными пятнами, словно обуглились после сильного пожара. Окна защищали решетки, а двери были заперты на цепи, и, казалось, не было никакого очевидного пути ни внутрь, ни наружу старого склада. Кай даже не знал, для чего он использовался до того, как мафия наложила на него свою гнусную лапу.

Он был… раздражен. Обычно он сорвал бы замок и вломился внутрь, но эта возмутительная шарада требовала скрытности; он не хотел быть пойманным и разоблачить своего идиота-работодателя – или самого себя. Донован даже не знал, что ищет. Выпытывать у Сергея было бесполезно; маленький придурок продолжал настаивать, что Кай узнает фальшивку с первого взгляда, как будто это хоть чем-то помогало. Как, черт возьми, разработать стратегию, если он не знал размер вещи, которую собирался украсть? Это монета? Блестящая ручка? Ядерные коды? Какая-нибудь броская скульптура, которой место в музее?

Возмущенно ворча, Кай прошествовал к одному из углов сооружения, скрестил руки на груди и небрежно прислонился к кирпичам. Крупинки извести впивались в его обнаженное плечо, пока он прислушивался к движению внутри. Он оставил свою куртку – она слишком сильно шуршала и могла стеснить его в бою – и вместо нее надел черную майку. Наверное, ему следовало надеть что-то с длинными рукавами для большей маскировки. Его охотничий нож тоже облегчил бы жизнь, но тогда возникало искушение кого-нибудь зарезать, поэтому он оставил оружие дома.

Парни, охранявшие фальшивку, были нейтральной стороной, не причастной к межфракционным разборкам Братвы. В конце концов именно так закончилась стычка Петра и работодателя Зверева из-за таинственного приза.

Кай затаил дыхание, когда пересчитал наемных головорезов по ритму их походки, каждая из которых была уникальной. Кай ждал, что те, кто пока не двигался, зашуршат одеждой или звякнут оружием. Они вооружены до зубов, если охраняют что-то важное.

Четверо… пятеро – один из них спал – шесть тел, которые необходимо вывести из строя. Тот, кто спал, находился у окна, а остальные совершали обход. Внутри склада было не просто открытое пространство; судя по звукам шагов, там были коридоры и комнаты поменьше – возможно, офисы? Там нелегальный товар легко было спрятать, что делало это помещение идеальным местом для темных делишек, но охранять его было трудно. Слишком много узких углов, слишком много теней, чтобы скрыть угрозу. Удачно для опытного охотника.

Кай знал, что лучше не ломать решетку на окне и не будить храпящего медведя. Проскользнув мимо, он обогнул здание и нашел заднюю дверь с мерцающей лампой над головой. В конце концов, кто-нибудь обязательно выйдет на перекур. Схватив камешек, Кай швырнул его в светильник и разбил лампочку, оставив заднюю часть склада в полной темноте.

Прислонившись к стене за углом, он ждал, ковыряя под ногтями. Прошло не более пятнадцати минут, прежде чем замок с громким щелчком открылся и дверь со скрежетом распахнулась. Под тяжелыми ботинками захрустел гравий. Низкий голос пробормотал что-то невнятное об электричестве, и Кай удивленно приподнял бровь, услышав звук расстегивающейся ширинки.

Конечно, ему придется вырубить ублюдка, когда тот вышел отлить.

Кай оттолкнулся от стены и заскользил вперед. Он избегал камешков, приземляясь только там, где земля была достаточно чистой, чтобы смягчить его шаги. Прижав ладонь к затылку мужчины, Кай обхватил локтем горло своей жертвы и сдавил его удушающим приемом. Бандит дернулся, но ладонь Кая, лежавшая у него на голове, сильно сжала его локоть, а челюсти сомкнулись вокруг яремной вены. Издав жалкий стон, мужчина взмахнул руками в дикой попытке ударить Кая по лицу, но получил лишь безразличное закатывание глаз, когда Кай ударил ублюдка коленом сзади в бедро и подвернул ногу. Обычный человек врезался в него, как трехколесный велосипед в грузовик. Сопротивление охранника ослабло, когда он дернул нападавшего за руку раз, другой, а затем повис, обмякнув под не слишком нежной хваткой Кая.

Донован оттащил бесчувственное тело мужчины на несколько футов от двери и бросил его в грязь рядом с мусорным контейнером. Затем, отряхнув руки, прошел прямо в здание и оказался в тускло освещенном коридоре с ответвляющимися от него проходами. Темно-синий линолеум на полу резко контрастировал с осыпающимися кирпичными стенами – декор восьмидесятых вступал в противоречие с промышленной революцией. Через каждые несколько ярдов стены погружались в тень. Справа от него коридор переходил в пустой торговый зал, а впереди – в узкий ряд дверей. Он предположил, что фальшивка была спрятана в одной из этих комнат. Кай нырнул в коридор, ведущий в цех, где, как он ожидал, патрулирующих было немного. Он завернул за угол и был встречен хриплым смехом, доносившимся из одной из комнат в середине коридора. Из-под двери пробивался свет, падая на потертый кафель. Охранники, которые несколько минут назад бродили вокруг, должно быть, собрались в своей импровизированной комнате отдыха.

Из дальнего конца коридора донесся стон, и мужчина, который дремал у окна, неуклюже поднялся на ноги. Судя по его силуэту, он был сделан из железа и стероидов.

Кай прижался к стене и стал ждать, пока Большой Борис – так он теперь его называл – не зашагал по коридору тяжелыми шагами. Его продвижение было мучительно медленным, но в конце концов громила достиг места, где поджидал итог его ночи. При его росте в целых семь футов к нему потребовался… другой подход.

Кай выскочил на открытое место, как опоссум перед минивэном. Пригнувшись, он отвел локоть назад для апперкота. Все обычные мишени – почки, печень, грудина – были слишком хорошо защищены; ему пришлось выбрать низко висящий фрукт. Буквально. С резким выдохом Кай ударил мужчину прямо между бедер, его кулак попал в единственную мягкую точку, которая осталась на нем. Большой Борис резко выдохнул воздух и согнулся пополам с болезненным хрипом. Быстро воспользовавшись возможностью, Кай прыгнул на спину противника и оседлал его.

– Выше голову, здоровяк, – усмехнулся он себе под нос, затем хлопнул ладонями по ушам мускулистого парня.

Дезориентированный и контуженый, охранник покачнулся, как двуногий табурет, а затем опрокинулся, едва дав Каю время смягчить падение. Он придержал Большого Бориса, чтобы тот не грохнулся на линолеум слишком громко, и с натужным кряхтением опустил тело на пол.

Теперь настала очередь остальной команды головорезов.

Кай услышал радостные возгласы, доносившиеся из их комнаты отдыха. Он предположил, что они открыли бутылку спиртного и были поглощены игрой в карты, не заботясь о последствиях. Скорее всего, это была какая-то мелкая банда, требующая благосклонности, и как только они продадут фальшивку нанимателю Зверева, то будут купаться в деньгах.

Что может стоить так дорого? Заплатить Звереву за победу в драке только за право приобрести малоизвестную реликвию у каких-то головорезов казалось дерьмовым решением. С другой стороны, то же самое можно было сказать и о Петре. Сергей был готов заплатить Каю вдвое больше за победу в матче со Зверевым, и все, что Петр мог получить, – это сделка. Это заставило Кая задуматься, а было ли это вообще бизнесом. Возможно, какие-то личные счеты.

Но он был здесь не для того, чтобы размышлять о мотивах гангстера. Все, что нужно было сделать, это вернуть то, что он проиграл, и он был чертовски близок к этому. Остальные препятствия собрались в одном месте – идеальное место для драки, но не для скрытности. Он должен был убедиться, что никто из оставшихся бандитов не увидит его лица.

Прокрадываясь вдоль стены, Кай старался держаться подальше от скудных лучей света, пробивавшихся сквозь дверные щели. Мужчины заерзали на стульях, бормоча и ругаясь во время игры. Кай насчитал четверых, сидящих за столом, – это были все шесть охранников, которых он заметил.

Ножки стула заскребли по кафелю.

– Куда ты собрался? – спросил один из бандитов.

Карты шлепнулись на стол.

– Я проиграл. Пойду разомнусь.

Он и не подозревал, насколько короткой будет его разминка.

Как только мужчина переступил порог, Кай схватил его за руку, зажал его рот рукой и потащил прочь. Гангстер потянулся к пистолету, висевшему в кобуре на боку, но Кай шлепнул его по пальцам и выхватил его первым.

– Спасибо, – сказал он и ударил охранника прикладом в висок. Мужчина обмяк в руках Кая, по его лицу потекла кровь. Уложив тело на пол, Кай разрядил оружие, выбросил магазин, затем подошел к двери и пинком распахнул ее. Прежде чем остальные успели повернуться, он швырнул пистолет в светильник, разбив лампочку.

Темнота поглотила комнату. Мужчины закричали, опрокинули стулья, и в воздухе разлилась паника, пока они пытались сориентироваться. Со щелчкками раскрылись ножи и сработали предохранители, но волк был слишком быстр. Кай бросился сквозь темноту и схватил человека, стоявшего ближе всех к двери. Прижав ладонь к черепу своей жертвы, Кай ударил его локтем в челюсть и вырубил. Он пихнул мертвым грузом в копошащегося рядом с ним громилу, и когда второй охранник поймал своего друга, Кай толкнул его ногой в стол. Треснуло дерево, и воздух наполнился похожим на запах железа запахом раздираемой плоти, приправленный диким ужасом охранников, ведь все, что они видели, – это смутный силуэт. Кай же оставался невозмутимым. Его зрение стало острее, обоняние, осязание и слух обострились, когда человеческий страх впитался в его кожу, пробуждая в нем хищника.

Иногда запаха крови было недостаточно.

Иногда ему хотелось ощутить ее вкус.

Донован развернулся в последний раз, когда в маленькой комнате раздался оглушительный треск. Лицо Кая исказила гримаса, в ушах зазвенело, когда острая боль пронзила левую часть его тела, и он отступил на шаг. Сквозь его рубашку на руку, которую он прижал к ране, просочилась влага.

Кая пронзила ярость. Он ненавидел тех, кто таскал с собой оружие и легко нажимал на курок. Они были проклятием его жизни – причиной того, что он потерял частичку себя еще до того, как стал достаточно взрослым, чтобы понять, что такое целостность. Они были тем злом, которое вынудило Мию покинуть Черную Лощину и подорвало ее веру в своих сородичей.

– Ублюдок! – Кай швырнул в нападавшего ближайший стул. Дерево разлетелось в щепки, и мужчина взвыл от удара. Выронив пистолет, он упал на одно колено.

Кай отшвырнул огнестрельное оружие подальше, схватил бандита сзади за шею и рывком поднял его на ноги, вызвав еще один мучительный вопль. Для пущей убедительности он надавил кончиками пальцев, а затем впечатал мужчину в стену лицом, с наслаждением вслушавшись в шлепок плоти и хруст костей. Кровь срикошетила от кирпичей и забрызгала лицо Кая. Он даже не вздрогнул, когда кровь потекла по его щеке, а затем закапала на пол.

– Где фальшивка? – прорычал Кай, слова прозвучали дико даже для него самого.

Мужчина жалобно заскулил. По его лицу текли слезы, десны покраснели, а руки безвольно повисли по бокам.

– В к-комнате… в конце к-коридора, – пробормотал он, и по его подбородку потекла слюна с прожилками меди.

Раздраженно поджав губы, Кай повалил мужчину на пол и пожелал ему спокойной ночи. Все, кто патрулировал в ту ночь, проснутся с ужасным похмельем, и дело не в выпивке. Уверенный, что он так и остался размытым пятном тени и зубов, Кай направился к последней двери.

Однако то, что он увидел, заставило его остановиться. Дверь была заперта снаружи на три крепких засова. Если фальшивка настолько важна, разве ее не должны запереть изнутри?

Кай положил пальцы на замок. Волосы встали дыбом, каждая клеточка его тела кричала, что это неправильно. Кто, черт возьми, установил засов снаружи комнаты, где прятали ценности? Это хранилище или тюремная камера?

Что они пытались утаить?

Кай наклонился ближе, и по ту сторону двери послышалось биение его собственного сердца. Оно было слабым, и только когда у него перехватило дыхание, он смог уловить едва заметный пульс.

Тысячи невидимых булавочных уколов пронзили его, каждый инстинкт восстал против возможности того, что ждало его впереди. Животное внутри его знало, что лучше не валять дурака и не выяснять, но он никогда не был просто животным. Его живот болел от огнестрельного ранения, и хотя кровотечение замедлилось, Доновану нужно было как можно скорее извлечь пулю, чтобы избежать заражения.

Отступать было нельзя. Каю редко выпадал второй шанс, а когда такое случалось, к нему прилагались условия – чертовски много условий. Единственная оплошность станет его удавкой. Фальшивка была обмотанной вокруг его горла леской, и единственный способ освободиться – это открыть эту чертову дверь и забрать то, что там спрятано.

Кай повернул замки. Каждый засов с гулким щелчком уходил в дерево, оставляя лишь хлипкую задвижку между волком и его зловещей находкой – троянским конем посреди руин. Его рука, все еще скользкая от крови, потянулась к дверной ручке.

Повернув запястье, Кай легонько толкнул дверь.

Комната наполнилась тьмой, которая выплеснулась в коридор, поглотив тот скудный свет, который освещал крошащийся кирпич и дешевый линолеум. Она растянулась во все стороны, словно зевая после долгого сна, и, когда достигла потолка, лампа над головой мигнула, а затем погасла со слабым жужжанием.

Кай не был уверен, было ли это приглашением или предупреждением, но это было неестественно – живое существо, которое не подчинялось законам физики. Не то чтобы это имело значение; он чувствовал себя как дома, где бы ни наступала ночь, какую бы форму она ни принимала, и он был готов принять любые секреты, которые она пожелает ему поведать.

Он переступил порог, и темнота радушно приняла его в свои объятия.