Мия не могла решить, что и думать о появлении незнакомца. Предупредил ли он их о возвращении Карверов, чтобы помочь им сбежать, или же намекнул на то, что в песочных часах осталось всего несколько драгоценных крупинок?

Мия застонала и потерла ладонями щеки. Ей мерещились вопросительные знаки на стенах, мозг бешено вращался в черепной коробке, когда ее мучили загадки. Гавран, со своей стороны, куксился на пивной кран, используя «Гиннесс» в качестве своего насеста для хандры.

– Слепая птица! – будто прокаркивал он, глядя на свое отражение в медной ручке.

– Все в порядке, – успокаивала его Мия, тщательно почесывая шейку. – Ничего не случилось, ничего страшного.

Ворон наклонил голову и что-то тихо проклокотал. Мия вернулась к дневнику Кэлан, который лежал перед ней на барной стойке. Она пролистала каждую страницу, перечитывая записи по нескольку раз. Рассказы Кэлан были идентичны рассказам Мии о том, как ее преследовала Сновидица: кошмары, лунатизм, потеря памяти, видения, которые стирали грань между фантазией и реальностью. Девочка рассказала, что однажды ночью ее приемные родители пришли в ужас от того, что проснулись от странного постукивания на кухне.

Мой лоб был прижат к задней двери. По-видимому, я пребывала в оцепенении, мои глаза были открыты, но остекленели. Мама говорит, что я царапала стекло ногтями до крови, повсюду были красные полосы. Мне так страшно, я чувствую себя какой-то ненормальной. Я понятия не имею, как вообще спустилась вниз. Мама думает, что я пыталась выбраться на улицу, но я плохо ориентируюсь в направлениях. Я не знаю, в какую сторону направлена эта дверь, но, заглянув в интернет, я поняла, куда пыталась попасть: в Бостон-Коммон.

Сегодня утром папа повесил колокольчик на дверь моей спальни.

Мия вспомнила этот колокольчик. Очевидно, со своей задачей он не справился. Могла ли Кэлан выбраться каким-то другим способом? Мия видела незнакомца через окно, из которого открывался вид на улицу. Крыша была достаточно пологой, чтобы девочка могла спуститься без травм. Возможно, ее выманили наружу. Если бы незнакомец не попросил Мию о помощи, он стал бы первым подозреваемым. Его отношения с Кэлан были неясны, хотя Мия считала, что они были сверхъестественными по своей природе.

Двери кухни распахнулись, и Ама высунулась наружу.

– Добавить немного пекана к своему обжаренному тунцу Ахи?

Мия оторвалась от дневника.

– Конечно. И оставь несколько полосок для Гаврана. – Она ткнула его в хвостовое перо, и тот дернулся. – Он какой-то мрачный.

Ама надулась.

– До сих пор? – Она покачала головой и недовольно фыркнула, возвращаясь на кухню. – Как драматично…

Гавран запротестовал, но они оба знали, что он не откажется от сочного кусочка рыбы. Лом поднялась к себе наверх вздремнуть, пока Ама быстро готовила еду на кухне. Несмотря на то что по понедельникам «Король Пик» был закрыт, Мия любила проводить вечера в компании, пока Кай был занят. Она предпочитала домового и друзей тишине своего пустого дома, в котором иногда появлялись тараканы.

Через несколько мгновений Ама появилась с ужином, ловко удерживая на каждой руке по две тарелки. Одну из них она поставила перед Мией: идеально прожаренный тунец с щедрой порцией ризотто со шпинатом. Поставив свою порцию на стол, Ама пододвинула к Гаврану блюдце с пятью рыбными слайсами. Он уставился на угощение с пивного крана, приоткрыв клюв.

Последнее блюдо было для домового – миска, до краев наполненная ризотто со шпинатом. Как ни странно, домовой любил углеводы, предпочитая вегетарианскую диету. И хотя Мия была единственной, кто мог видеть духа, Ама и Кай каким-то шестым чувством определяли его местонахождение.

– Это тебе. – Белая волчица улыбнулась, опускаясь на колени со своим подношением.

Домовой быстро расправился с едой, запихивая ее в рот горстями, пока у него не раздулись щеки. Прежде чем приступить к трапезе, Мия улучила момент, чтобы насладиться его весельем, – блюдо было приготовлено в полном соответствии со строгими стандартами Амы.

– Она определенно была напугана, – заключила Мия, листая дневник Кэлан одной рукой.

Ама поковыряла ризотто вилкой.

– Нашла что-нибудь о том, что конкретно она видела?

Мия покачала головой:

– Она изо всех сил пыталась что-то вспомнить, что, как я полагаю, должна была знать. Когда я проходила этот путь, я не могла вспомнить фольклор своего родного города. Он был впечатан мне в голову с детства, но когда начали сниться кошмары, – девушка всплеснула руками, – пуф! Исчез. – Она замолчала, задумчиво пережевывая. – Кэлан действительно упоминала о теневой версии себя в нескольких записях.

– Теневой версии себя? – пробормотала Ама, постукивая вилкой по тарелке. – Возможно, какая-то угнетающая сила выдает себя за жертву?

– Не в первый раз, – согласилась Мия. Злобным духам всегда нравилось принимать облик тех, кого они мучили.

Ама вздохнула и помахала вилкой.

– Это не имеет значения. Дневник дает ключ к ее переживаниям, но не поможет найти ее.

Волчица была права. Хождение по грезам было единственным способом.

Остаток ужина подруги провели в молчании. Мия собрала тарелки и отнесла их на кухню, затем присоединилась к Аме у барной стойки, проводя пальцами по краю дневника.

Ама поднялась со стула.

– Ну и денек выдался. Я, пожалуй, завалюсь спать.

– Звучит заманчиво. – Ночь наступила несколько часов назад, и, как и Кай, Ама спала нерегулярно.

– Ты планируешь еще немного здесь побыть? – Ама колебалась, направляясь к лестнице у задней стены – необычно для бара, но здание не ремонтировалось десятилетиями. Наверху установили дверь, чтобы посетители не могли забрести в спальню Лом.

– Ага, – ответила Мия после паузы, почесывая Гаврана под подбородком. – Я, пожалуй, налью себе чего-нибудь выпить и еще немного почитаю дневник.

Ама кивнула:

– Дай мне знать, если надумаешь отправиться домой. Уже довольно поздно. – Затем она поднялась наверх.

Домовой повернул голову, следя за шагами Амы, половицы скрипели под ее весом. Должно быть, она устала; обычно она была бесшумна, как крылья бабочки.

Мия снова сосредоточилась на словах Кэлан. Ее внимание привлекла одна запись, свидетельствующая о молчаливом ужасе девочки, о котором не знали ее родители. Конечно, они знали, что что-то происходит, но масштаб проблемы был для них непостижим, это невозможно было переварить. Не имело значения, что Гейб думал, будто страдания Кэлан были психологическими, в то время как Лизбет считала, будто это было что-то иное. В конце концов, поиск причины не имел значения, если Кэлан чувствовала, что ее не понимают.

У меня остается все меньше времени, чтобы найти дверь. Каждую ночь мне снится тень. Она похожа на меня по форме. Она моего роста, и у нее моя манера двигаться, но она не моя. Она не следует за мной, как положено тени. Это совершенно не укладывается в голове.

Я следую за ней. Я не могу остановиться. Тень пугает меня, но каждый раз, когда я просыпаюсь в своих снах (странно, знаю), я вижу ее вдалеке. Я иду к ней, и как бы ни старалась, я не могу развернуться и пойти в другую сторону. Иногда, когда тень не видно, я в панике пытаюсь ее найти. Я боюсь, что если я не поймаю тень, она поймает меня. Но я не хочу ее ловить. Когда я смотрю на нее – на эту темную тварь, которая крадет мои очертания, – меня переполняет ужас.

Затем я просыпаюсь. Всегда там, где меня быть не должно. Всегда в замешательстве и с провалами в памяти. Что еще я видела во сне? Я ни хрена не могу вспомнить.

Папа хочет, чтобы я сходила в клинику сна или к психиатру, но у нас нет денег. Он говорит, что возьмет кредит, но я знаю, что врачи ничего не найдут, мы лишь влезем в долги. Мама хочет отвести меня к экстрасенсу, но эти люди – мошенники. Я им не доверяю.

Родители думают, что смогут все исправить, если найдут подходящего врача или мага, но никто из них не сможет помочь мне. Что бы со мной ни было не так, это больше, чем они знают, больше, чем они могут осознать, не будучи сломленными.

Я знаю, потому что я уже сломлена, а родители просто не видят этого.

Сердце Мии сжалось в груди. Кэлан сама искала выход из положения. Ее родители спорили о том, какая история объясняет трудности их дочери, но они задавали неправильные вопросы и искали не в том месте. Гейб хотел знать, что не так с его дочерью, в то время как Лизбет хотела знать, что не так с миром. Правда, однако, была где-то посередине. Не каждую душу можно исцелить, изгоняя монстров, и не каждого монстра можно успокоить исцелением души. Мия знала это слишком хорошо. Кай провел большую часть своей жизни, преследуемый призраками как в прямом, так и в переносном смысле, и одержимость четким разделением между ними была причиной того, что он так и не получил помощи, в которой нуждался. Конечно, он был травмирован и психически болен – и это помимо СДВГ, – но никто не признал, что его переживания были реальными. Преследование призраками нельзя отделить от остального.

Это не было тем или другим, это было и то и другое.

Мия постукивала каблуком по ножке стула. Она нервничала, ей не терпелось докопаться до сути исчезновения Кэлан. Была ли тень Кэлан зловещей, имело все меньшее значение; девочка явно была напугана, и теперь она пропала.

Тем временем Мия уютно устроилась в своем любимом баре, насладившись изысканным ужином, в то время как ей следовало из кожи вон лезть, чтобы найти пропавшую Кэлан. Захлопнув дневник, Мия встала со своего места. Судя по записям, путешествие во внутренний мир Кэлан будет мучительным.

Дрожь пробежала у нее по спине, когда она вспомнила ночной кошмар Кая. Мир грез обнажал психологическую реальность человека; он был полностью открыт, разум лишен своей обычной защиты. Чем сильнее отрицание и подавление, тем более пугающими становились видения, возникающие во сне, и тем труднее становилось Мии сопротивляться их притяжению. Сознание было темным местом, где люди хранили секреты, и у Кэлан, похоже, их было несколько. Так же, как и у Кая.

– Мы сделаем это, – решительно заявила Мия, не сводя глаз с Гаврана.

Его голова была наклонена под углом почти в девяносто градусов, и из-за угла бара домовой передразнил его дребезжащим писком. В отличие от Мии, они не были так уверены. Ама хотела бы, чтобы она подождала, пока они не соберутся все вместе, но Мия чувствовала себя неуютно. Конечно, это было безрассудно – отправляться по грезам на неизвестную территорию с одним лишь Гавраном в качестве прикрытия, но Мия не всегда могла полагаться на других в своей безопасности. Кэлан нужна была помощь, и Мия была единственным человеком, способным ее оказать. Она должна попытаться.

Кай поступил бы так же.

Мия схватила дневник и зашла за стойку. В отсутствие Амы ей нравилось чувствовать себя прикрытой баром. Лом приготовила для нее покрывало и маленькую подушку; это был не первый раз, когда девушка резвилась в неземном царстве, находясь в «Короле Пик», хотя и на менее опасной территории, чем кошмар другого человека. Расстелив одеяло на полу, Мия легла на спину и подложила подушку под голову. Гавран быстро присоединился к ней, тихонько покаркивая и прыгая вокруг ее распростертого тела.

– Хочешь пойти со мной? – спросила Мия, положив дневник на живот и прижав рукой, чтобы не потерять.

Гавран вскинул голову к потолку, как будто прислушивался к шагам. Когда Ама не прорвалась сквозь люстру, он ухватился за предплечье Мии, используя его как опору. Домовой тоже приблизился и устроился рядом с Мией, его ладони расплющились, когда он разминал мягкую ткань. Он пристально смотрел на девушку, его большие планетообразные глаза не мигали, уши были прижаты к кошачьему черепу.

– Со мной все будет в порядке, – с улыбкой заверила его Мия. – Это обычные проделки Сновидицы.

Мии пришло в голову, что перенос ее духа в другое царство, должно быть, сильно встревожит всех окружающих. Даже Ама, которая сопровождала ее, когда она была еще неоперившейся, находила ее выходы из тела опасными.

Маленький страж дома придвинулся ближе, его плечи опустились, когда он настороженно наблюдал за ней. Он привязался к Мии. Она и Гавран были единственными, кто мог должным образом взаимодействовать с ним.

– Гавран отправится со мной, так что я не буду одна, – рассудила она. – Я вернусь раньше, чем ты успеешь оглянуться.

Домовой смиренно вздохнул и искоса взглянул на Гаврана. Уверенная, что ей удалось подавить его недовольство, Мия устроилась поудобнее и закрыла глаза, вцепившись пальцами в дневник. Тишина, словно щит, окружала ее, пока мир рушился, кусочек за кусочком. Она сосредоточилась на книге – своем якоре с Кэлан. Энергия девушки была вплетена в чернила на этих страницах, в слова-следы похищенной души. Когда Мия исчезла, что-то зашевелилось под землей – призрачные корни, пробивающиеся сквозь ткань реальности. Они потянулись к ней, обвиваясь вокруг ее конечностей, вокруг дневника.

Девушка крепче стиснула воспоминания Кэлан, ожидая, что их поглотят.