– Озеро! – вскрикнула Светлана Васильевна таким изумленно-счастливым тоном, будто и не надеялась увидеть его.
Продравшись через последний кордон деревьев, они почти что вывалились на пустынный травянистый берег. Озеро, круглое и прозрачное, казалось закованным в лед – настолько неподвижны были его хрустальные воды. Оно в самом деле было близнецом другого озера, на котором стоял лагерь «Олимпиец», но казалось каким-то ненастоящим. Оно словно устало ждать людей и, разочарованное, погрузилось в летаргический сон.
– Так, половина дела сделана – дошли и не рассыпались, – произнес разом повеселевший Игорь Андреевич.
Он обвел глазами своих спутников, и лицо его вновь приняло раздраженное и брюзгливое выражение. Света выглядела уставшей и немного испуганной, Рита, сложившись пополам, яростно расчесывала искусанные голени, Шварц, разведя руки, сушил от пота бока и подмышки, а Васильев и вовсе стоял к вожатому спиной и, привстав на цыпочки, исследовал взглядом разросшийся на много метров бузинный куст.
– Что там, медведь со страху причудился? – насмешливо спросил вожатый, и у Димки от его слов вспыхнули багровым пламенем скулы. – Ладно, объявляю небольшой привал. Умойтесь в озере, верните себе нормальный пионерский вид, потом перекусим и пойдем к могиле.
– Ага, будто он ее уже нашел, эту могилу, – вполголоса процедил Васильев непривычным для него злым тоном и первым зашагал к озеру, на ходу скидывая джинсовую куртку и футболку.
Шварц тоже подошел к воде, опустился на корточки. Ему хотелось вымыться хотя бы до пояса, но раздеться вот так, на глазах у остальных, с его-то телесами… Хорошо Димке, плещет на себя водичку в метре от берега и покряхтывает от удовольствия! Боря же ограничился тем, что погрузил в зеркальную гладь руки до локтей.
И снова удивился. Вода в озере была почти ледяная – это в разгар-то лета, на открытом пространстве! Про их озеро Пионерское говорили, что оно холодное из-за подземных источников и большой глубины, но и то ближе к центру. Ближе к берегу же вода бывала как парное молоко даже на рассвете, когда Боря после пробежки совершал там в одиночестве водные процедуры.
– Хороша водичка, а? – крикнул ему Димка.
– Что-то больно холодная, не пойму почему.
– Да не, нормальная, я бы в такой поплавал. Просто мы зажарились в лесу, поэтому она и кажется ледяной.
Тем временем на берегу метрах в десяти от озера в тени разлапистого дуба Игорь разгрузил оба рюкзака. Светлана и Рита разложили на вафельном полотенце бутерброды, печеную картошку, поставили два термоса с чаем. Потом Рита тоже сбегала к воде, с наслаждением умылась, протерла приятно холодящей водой покрытую укусами и царапинами кожу.
Боря наблюдал за ней с места привала и испытывал странное и тревожное чувство. Ему хотелось каждое мгновение находиться рядом с этой девочкой, зорко смотреть по сторонам, чтобы быть готовым защитить ее от любой опасности.
А что опасность затаилась неподалеку, в этом он не сомневался, даже чуял заранее ее кисловатый металлический запах.
Светлана выдохлась, это было видно невооруженным взглядом. Зато Игоря переполняла кипучая энергия. С бутербродом в руке он прогуливался вдоль импровизированного стола и раздавал указания:
– Так, через пятнадцать минут выдвигаемся на поиски могилы. Светлана Васильевна, покажите ребятам план. До стелы от озера не очень далеко. Есть ориентир – большой камень-валун с глубокой трещиной. Трещина как раз указывает в нужном направлении, пройти нужно шагов двадцать. Но лес густой, так что, возможно, могилу мы найдем раньше, чем камень. – И он отправил в рот сразу половину бутерброда.
Светлана подала ему чай в пластмассовой чашке. Игорь запрокинул голову, залпом залил его в себя и продолжил:
– Возложим цветы, я сделаю фотографии – и сразу обратно в лагерь. Мы и так уже выбились из графика. Осипова, ты же в редколлегии?.. Значит, еще до вечернего построения должна будешь написать про наш поход – будет экстренный выпуск стенгазеты. Потом мы твой очерк еще доработаем, и можно будет послать его, к примеру, в «Пионерскую правду».
– Про сбежавших из части солдат тоже писать? – вскинула на него глаза Рита.
– Нет, про них не надо, еще чего!.. Так, доедаем в темпе! Шварц, ты не мечтай, а жуй, жуй, восстанавливай форму, а то вон куртяшка все равно что с чужого плеча!
Рита при этих явно издевательских словах поморщилась, Дима метнул на вожатого сердитый взгляд.
Борис рад был поддержке друзей, но сейчас подколы Игоря волновали его в последнюю очередь. Когда все встали на ноги, он отвел ребят на пару шагов в сторону и сказал молящим голосом:
– Давайте договоримся во время поисков все время держаться вместе, ладно?
– Почему? – тут же спросил Васильев.
– Ну ты же слышал, что сказали дезертиры, – там трясина. И ты кого-то видел в лесу.
Димка активно замотал головой.
– Не, я решил, что все же ошибся, не было там никого. А трясина – ну да, она и на плане помечена. Только она гораздо дальше, чем могила, зачем нам туда забираться?
– Все равно, – стоял на своем Шварц. – Ну, считайте, что я струсил и прошу вас не оставлять меня в лесу без присмотра.
– Да ладно! – хохотнул Васильев, хлопнув со всей силы Бориса по спине. – Не оставим.
Рита часто-часто покивала в подтверждение его слов. Она в этот момент мечтала уже сидеть в лагере, в уютной пионерской комнате, и строчить статью об их славном походе.
Начались поиски. Лес здесь был смешанный, с густым подлеском, непролазный. Светлана сперва требовала, чтобы ребята оставались в поле зрения, и они какое-то время брели одной большой компанией – к раздражению Игоря, который вообще предлагал разойтись от опушки веером и прочесать местность.
Через час, уже уставшие и по новой искусанные комарами, они разделились на две группы.
– Смотрите, камень! – вскрикнула Рита, вытянув вперед руку, которой до этого ожесточенно терла шею.
Действительно. На пути ребят сломавшаяся ровно посередине и уже истлевшая осина образовала большую букву «Л», а в просвете за ней отчетливо просматривался продолговатый валун, обросший мхом по бокам, сверху в мохнатой шапке из еловых иголок, прелых листьев и чешуи лишайника.
– Будто голова рыцаря! – восхитилась девочка. – Сейчас как откроет глаза!..
Более практичный Васильев уже успел подбежать к валуну и запрыгнуть на него. Ногами и подобранной ранее сухой палкой он размел все то, что наросло на нем за многие-многие годы.
Подошел и Борис, но на камень даже не посмотрел – его куда больше волновало то, что за ним. А сразу за камнем было открытое пространство, покрытое сплошным малахитовым ковром растительности, разбавленным кое-где желтыми цветочными звездами.
– Какая красота! – ахнула, подойдя, Рита.
Она собралась уже обогнуть валун, но Борис схватил ее за руку.
– Осторожно, там трясина.
Осипова послушно замерла на месте.
Димка полностью очистил верхушку камня и теперь стоял на нем в наполеоновской позе, сложив руки на груди, но с весьма разочарованным видом.
– Не-а, никакой трещины на нем нет.
– И хорошо, – подметил Борис. – Все равно бы мы не поперлись в болото, даже если бы она туда указала.
– А откуда это болото здесь взялось? Мы что, так далеко зашли в лес? Эй, Шварц, болото за год может увеличиться?
Ответить Боря не успел. Сначала он увидел, как у Риты вся кровь отливает от лица и медленно приоткрывается рот, потом услышал за спиной хриплый рык. Пока поворачивался, успела мелькнуть мысль о волках, кабанах и даже о медведе.
Но это был не медведь. Метрах в пятнадцати от них, в том самом месте, откуда они заметили валун, словно из-под земли вырос человек. Он стоял, широко расставив ноги и заведя руку за спину, чуть подавшись вперед. Высокий и невероятно худой, лет за сорок, лицо вытянутое, наполовину скрытое длинными темными патлами. На нем был черный бадлон, в высоком вороте которого он прятал подбородок, черные узкие штаны и массивные ботинки.
Мужчина оскалился, по-собачьи высоко приподнимая верхнюю губу, вынул из-за спины руку с ножом с длинным тонким лезвием и зашагал к ребятам. Борис поймал себя на том, что не испытывает страха, только безграничное удивление, и ему совсем не хочется двигаться с места. Он пригляделся к ножу, отметил наборную ручку, подумал, что это настоящая «финка», острая наверное.
Выручил Васильев. Он плюхнулся с камня прямо в трясину, потыкал в нее палкой и заорал:
– Уходим, уходим, ребята! За мной, за мной!
Борис очнулся, схватил Риту за плечи, развернул и буквально запихнул в болото.
Димка довольно споро продвигался вперед, ощупывая путь палкой, и оставлял за собой черный бурлящий след и жуткий гнилостный запах потревоженной трясины. Пока жижа не поднималась выше середины его крепких икр, обтянутых джинсами.
– След в след! След в след! – твердил Шварц в затылок Рите, подталкивая ее вперед.
Иногда он оглядывался. Мужчина шел за ними. Неспешно так шел, ухмылялся, поигрывал своим страшным оружием.
Малахитовое поле, так впечатлившее Риту, уже заканчивалось, и Борис надеялся, что за деревьями они выйдут на нормальную землю. Но на подходе понял, что ошибся – лес впереди был мертвым, болото давно задушило его, лишь чахлые березки с кривыми стволами да кусты ивы еще как-то цеплялись за жизнь. Дима уже скрылся за первым на пути деревом – трухлявой елью.
Пробираться по заболоченному лесу было не так страшно, но в разы тяжелее. Голые ветки не давали пройти, а когда за них хватались, чтобы в очередной раз вытянуть из чавкающей жижи ногу, просто крошились в руках. В топи затаились стволы и корни уже павших растений, в которых ступни застревали, как в капкане. Боря больше всего опасался, что потеряет обувь, одна кроссовка, кажется, уже развязалась. Странно, он так сосредоточился, заклиная ее продержаться еще немного, что даже оглядываться забыл. А когда посмотрел назад, мужчины с ножом не увидел.
Но Борис не сообщил ребятам, что опасность миновала и можно отдохнуть, он понимал, что из трясины нужно выбраться как можно скорее. Вот только Рита… Она вот-вот свалится без сил. Шварц на всякий случай придерживал ее сзади за ветровку в районе острых лопаток.
Вдруг он увидел, что впереди Васильев стоит к ним лицом на ровной земле, на склоне невысокого холма с плоской верхушкой, и тревожно вглядывается в лес поверх голов ребят. Борис крикнул ему:
– Кажется, отстал!
Дима кивнул и протянул вперед руки, чтобы подхватить Риту и подтянуть ее наверх. Борис поддержал ее сзади за талию, но потерял равновесие и отступил в сторону. Дернул ногу и ощутил, что ступня плотно заблокирована в зыбучих недрах болота.
Васильев отвел Риту повыше на холм и усадил на траву. Затем походил, осмотрелся, потом вернулся назад и спросил:
– Эй, ты чего, поселиться тут решил?
– Ступня застряла, – ответил ему Шварц.
Он снова был на удивление спокоен.
– Ну, покрути ею, только осторожно. Не вывихни ничего и не сломай.
Борис честно попробовал. Гигантский пузырь воздуха поднялся над тем местом, где была его нога, и что-то болезненно впилось в лодыжку над краем обуви.
– Ладно, стой смирно, – распорядился Васильев. – И это… смотри назад, на случай, если тот тип с ножом снова появится. Куда он делся, кстати?
– Не знаю, – вздохнул Боря. – Шел за нами, в лесу я его потерял.
– Может, засосало?
В голосе Димки явно прозвучала надежда.
– Не знаю. Тогда орал бы, наверное.
– Рит, ты тоже будь настороже! – распорядился Димка не слишком уверенным голосом.
Когда он тянул ее наверх, ему показалось, что девочка вот-вот отключится и вообще едва ли понимает, что происходит. Но Осипова отозвалась вполне бодро:
– Буду.
Димка лег животом на траву, опустил руки в трясину и начал шарить там руками. Шарил-шарил, потом спросил:
– Так, это что, нога? – И ущипнул на всякий случай.
Шварц ойкнул и с готовностью признал, что да, это его нога. Потом Димка бесконечно долго что-то тянул, дергал и раздвигал, пока вдруг Борис не ощутил себя свободным и не выполз на холм.
Там он упал на траву, а рядом с ним растянулся Васильев. Он рвал жухлую траву и пытался очистить ею свои руки, нос и подбородок, которые тоже пару раз макнул в жижу. Рита молча подползла к ним поближе, свернулась на боку, облизнула пересохшие губы. Боря вспомнил о фляжке, заново наполненной в озере, припрятанной в кармане просторных штанов и не выпавшей, к счастью, в болоте. Сперва протянул ее Рите, но она пила слишком долго, поэтому пришлось мягко отнять фляжку – новые силы нужны были им всем.
– Ты этого человека видел по пути к озеру? – спросил Боря, передавая флягу Димке.
Тот ответил сразу – видимо, размышлял об этом:
– Да, думаю, именно его. Я видел иногда, как мелькало что-то черное, но думал, может, это оттого, что резко поворачивался. Не понимаю, что ему от нас нужно и кто он вообще такой.
Димка сделал пару жадных глотков, взвесил флягу в руках и вернул ее Борису.
– Неважно, – сказал Шварц – он пока не был готов делиться своими соображениями на этот счет. – Главное – убраться отсюда поскорее… Хотя если вокруг трясина…
– Нет, за холмом все сухо, я проверил.
– Хорошо. Думаю, овраг сейчас справа от нас. Нужно вернуться по нему к озеру, рассказать все Свете и Игорю и делать ноги.
– Ой, а что, если тот тип убил наших вожатых? – привставая с травы, испуганно выдохнула Рита.
– Не убил, – отрезал Дима – больше ему нечего было сказать по этому вопросу. – Хуже то, что он шел за нами почти от лагеря и знает весь наш маршрут. А мы не знаем, как иначе от озера добираться, если не по оврагу… Ну ладно, нужно идти, там поглядим.
И он поднялся, а за ним Борис. Нога, побывавшая в капкане, нехорошо ныла, и он опасался снимать обувь – вдруг не налезет потом. Да и нельзя было терять время. Парни одновременно подали руки Рите.
Овраг они в самом деле быстро нашли – вышли к нему той самой «сухой» дорогой, которой наверняка прежде воспользовались сбежавшие из части солдаты. Двигаться старались быстро и с оглядкой, хотя сил на это почти не осталось. В одном месте из леса за оврагом до них донесся громкий мужской голос. Переглянувшись, ребята отвечать не стали, просто ускорились.
Засверкало впереди озеро, солнце теперь стояло над головами. И тут же ребята увидели бегущую к ним Светлану Васильевну. Подбежав, она сперва сгребла ребят в крепкое объятие, потом сердито оттолкнула от себя. Лицо ее было зареванное. Она попыталась сказать что-нибудь, хотя в горле лишь клокотали рыдания, потом яростно замахала на них руками, отбежала, повернулась к ним спиной. Секунд десять тяжело переводила дыхание – ребята видели, как опускаются и поднимаются ее плечи, – потом сложила ладони рупором и заорала в сторону леса:
– И-и-ига-а-арь! Возвраща-а-айся-а! Они зде-е-есь!
Получив неразборчивый ответ, Светлана бросилась к озеру и начала плескать воду на лицо, а ребята так и стояли поникшей группкой, пока из леса не выскочил Игорь Андреевич. Тут Борис устало выдохнул. С вожатыми все в порядке, и они сейчас вроде как в безопасности, все вместе, на открытом пространстве. Он подумал, что нужно как можно скорее добраться до сумки, где лежит прихваченный из дома отличный перочинный ножик. Не ахти какое оружие, но пусть будет под рукой.
Додумать Шварц не успел, потому что на них налетел вожатый. Его темные глаза в обрамлении густых ресниц стали совсем черными от ярости.
– Вы сами поняли, что натворили?! – орал он. – Сорвали мероприятие, ушли на самовольную прогулку!
– Мы не уходили…
– Молчать! От вас разит, вы с ног до головы в какой-то гадости! Вы ходили смотреть болото и свалились в него?! Да вы хоть понимаете, что чудом остались живы?!
– Мы не виноваты, что болото оказалось гораздо ближе, чем на этом вашем плане! – попробовал перекричать его Васильев. – И не свалились, а…
Вожатый схватил парня за плечи, несколько раз с силой встряхнул, потом брезгливо вытер руки о штаны.
– Ты председатель совета отряда, я надеялся на тебя! Вас выбрали как лучших! Сегодня же на вечерней линейке о вашем поведении узнает весь лагерь. Возможно, прямо там снимем с вас троих галстуки.
Подошла Светлана – кажется, ей удалось взять себя в руки – и заговорила сухо, деловито:
– Игорь Андреевич, возможно, с ребятами в самом деле что-то случилось. И могилу мы так и не нашли ведь. Дайте им объясниться.
Повеселевший Васильев тут же принялся рассказывать. Говорил он, на Борин взгляд, очень убедительно, коротко и по делу. Рассказал про камень-валун, про появление мужчины с ножом и о том, как они убегали от него по болоту. Упомянул и то, что мужчина не просто так появился из ниоткуда, а шел следом за ними от самого лагеря.
– Вы подтверждаете его слова? – спросила Светлана у Осиповой и Шварца.
Борис активно закивал, Рита будто не сразу поняла вопрос, но потом медленно опустила голову. А затем они услышали злой, издевательский смех. Смеялся Игорь. Он смотрел на ребят с отвращением, оттопыривая тонкую нижнюю губу.
– Довольно! На исключение из лагеря вы уже наговорили. Вслед за вами в ваши школы полетят такие характеристики, что про комсомол можете забыть.
– Игорь, ну подожди! – подалась к нему Светлана.
– Перестань! Ты что, веришь им после всего того, что они вытворяли целую смену в лагере? Теперь я не сомневаюсь, кто автор всех тех отвратительных розыгрышей, так что даже хорошо, что так получилось. Смотри, они не успокоились и снова попытались разыграть нас, умники!.. Так, ладно, марш к воде и постарайтесь хотя бы смыть этот жуткий запах! Через пятнадцать минут отправляемся обратно в лагерь! Живо!
Тут Борис поднял голову, взглянул в глаза вожатому и четко сказал:
– Нет.
– Что еще, Шварц? – снова скривился Игорь. – Собираешься дальше воду мутить? Что «нет»?
– Мы не пойдем. Мы очень устали, пока бежали по болоту. Нам нужно хотя бы два часа отдыха.
– А больше ничего тебе не нужно?! – заорал, даже подпрыгнул на месте вожатый. – Через пятнадцать минут пойдете как миленькие!
– Разве что вы понесете нас на руках, – скромно подсказал Васильев.
Подала голос и Светлана, дернув Игоря за край футболки:
– В самом деле, они на ногах едва стоят! Давай все же побудем здесь еще немного.
– С ума сошла?! – заорал на нее Игорь, девушка даже попятилась. – В лагере и так наверняка беспокоятся, что нас долго нет! А отвечать за все придется нам с тобой – с этих недоумков какой спрос?!
Дима первым обогнул вожатых и пошел, не оглядываясь, к озеру. Шварц снова взял за руку Риту, которая словно впала в ступор – на нее редко так орали, – отвел ее к месту их завтрака, где все так же валялись рюкзаки и остатки еды, усадил на траву, сунул в руки крышку от термоса с давно остывшим чаем и сказал:
– У меня еще есть кое-что из одежды в сумке, потом переоденешься. Пока полежи на травке, не вставай и побольше пей.
А сам тоже отправился к озеру, сел у воды и стянул булькающие на каждом шагу «адидасы». Затем с наслаждением сунул ступни в воду, которая теперь, под полуденным солнцем, все же немного прогрелась у берега. На большее пока не хватило сил.
Подошел Димка в одних плавках. Он уже успел простирнуть одежду и кеды, разложил все это сушиться на травку у воды. И сам окунулся, вода блестела на его загорелых плечах. Он плюхнулся рядом со Шварцем и сказал:
– Молодец, все правильно сделал. Застрять тут – это наш единственный выход. Конечно, в лагере нас уже хватились (тем более что они в курсе насчет тех сбежавших солдатиков), вот-вот вышлют подмогу, если еще не выслали. С ними и вернемся. На большую группу черный напасть не посмеет. Может, сразу с милицией придут, не знаю.
– Если с милицией, то нам тоже мало не покажется, – закручинился Шварц.
– Да ладно, рассосется. Зато живы останемся. И вообще, если разобраться, мы же правильно все делаем. Вон у Ритки обезвоживание, ей вообще сейчас нельзя двигаться… В общем, решено: будем торчать тут до прихода помощи. Я, кстати, тоже кое-что придумал, следующий выход – мой.
Он легко вскочил на ноги и зашагал вдоль берега. Боря смотрел ему вслед и чувствовал себя почти абсолютно счастливым. Нечасто его хвалили или восхищались им именно те ребята, чье одобрение ему важно было получить, и как раз двое таких находились сейчас рядом с ним.
В какой-то момент ему захотелось выложить Димке абсолютно все. Признаться, что тот парень с ножом, возможно, появился здесь именно из-за него, из-за Бориса, и что даже подоспевшая подмога может на деле обернуться для них новой опасностью. Шварц привстал, но через мгновение с тяжким вздохом плюхнулся обратно на траву. Боря побоялся увидеть в глазах Васильева недоверие, ведь он и сам еще до конца не мог поверить в свои невозможные, немыслимые подозрения.