Сперва Рита хотела пойти через поле к домикам, но потом вспомнила, что здесь много брошенных деревень, она может найти там вместо помощи лишь разруху, и поплелась по шоссе, мечтая, что навстречу ей проедет машина, хотя бы одна. Тогда она все расскажет, объяснит.
Но машин не было, и девочка брела и брела вперед, давно потеряв счет времени. Осознавала только, что уже светает, значит, сейчас три-четыре часа утра. Сутки прошли после раннего подъема в лагере.
И вдруг Осипова застыла на месте, пораженная – она узнала знакомую ограду лагеря «Олимпиец», в который и не надеялась вернуться. Получается, они, убегая от сторожа и бандитов, обогнули по широкой дуге озеро Пионерское и вышли на дорогу, ведущую к лагерю…
«Нет, – со злостью поправила себя Рита, – только я вышла».
Она побрела вдоль железного забора, хватаясь обеими руками за прутья, словно умоляя впустить ее. И лагерь услышал. Один прут был чуточку погнут, и девочка с легкостью пролезла в неширокую щель. Затем огляделась, сообразила, что находится в дальней части «Олимпийца», за лазаретом. Здесь планировалась еще одна спортивная площадка, а также аттракционы и эстрада, но их не успели достроить к началу лета, так что строители просто отгородили, чуть проредив, лесной массив до лучших времен. Сюда никто и не совался, особенно после «кошмариков».
Рита внимательно смотрела себе под ноги, боясь, что упадет и просто заснет на земле, а во сне умрет от жажды. Она решила, что первым делом дойдет до главного корпуса и разбудит начальника лагеря – пусть всех мужчин немедленно отправят на поиски Бори, Игоря и Светланы. Возможно, они сумели обежать огонь и теперь тоже бредут, измученные, по шоссе или выбрались к деревне.
Близость цели пробудила в ней кипучую энергию, но зудела, пробивалась в сознание мысль, что она может оказаться единственной выжившей. От этой мысли хотелось заорать, упасть и больше не вставать, потому что быть последней выжившей – невозможно, слишком страшно.
Да где же, в самом деле, вертолеты, милиция?! Почему в лагере все мирно спят, словно ничего не случилось?!
Ноги то и дело ступали на более рыхлую почву, она видела остатки зарытых и притоптанных ям, насчитала их пару десятков. Почему никто не обращал на это внимания?.. Ну да, сюда же ходил только сторож Иван Петрович, а он – пора привыкнуть к этой мысли – враг.
Вот показался лазарет, по сути, южный форпост лагеря, обжитая территория. Рита вяло удивилась, почему в этом низкорослом желтом здании дверь нараспашку, ведь медсестра никогда не остается в нем на ночь. Оставалась, только когда там лежала маленькая перепуганная девочка. Неужели появился новый пациент?.. Был соблазн зайти и выпить воды, но Рита сдержалась, прошла мимо. Дотошная медсестра наверняка привяжется, захочет обработать ее раны и ссадины, а разве до них сейчас?
Она уже шла мимо родного первого корпуса, вглядываясь в окна, не посмотрит ли кто в них, не выбежит ли навстречу. Но все было тихо за реющими на рассветном ветерке белыми занавесками.
Осипова пересекла площадь с флагштоком и приблизилась к двухэтажному зданию главного корпуса. Странно, но и здесь дверь была широко распахнута, а цементный порог и территория вокруг него были усыпаны обрывками бумаги. Рита взбежала по лестнице на второй этаж, где был кабинет Самурая, где он опрашивал ее и других свидетелей после первого появления безголовой медсестры.
Свет в коридоре не горел, но темно не было, потому что почти все двери в комнаты персонала лагеря были открыты. Рита уже догадывалась о том пугающем и непостижимом, что должно было вот-вот обрушиться на нее, но все же дошла до дверей начальника пионерлагеря, толкнула разом обе створки…
…И убедилась, что за ними пустота, исчезли даже вымпелы, грамоты и красочный план лагеря со стены над столом Самурая. Девочка после некоторых колебаний осмелилась заглянуть в смежную комнату, служившую начальнику спальней, и увидела там идеально застеленную кровать и пустой гардероб с распахнутыми, словно разведенными в изумлении руками, дверцами. Пол устилал мелкий мусор, который неизбежно остается после быстрых сборов. Рита метнула полный надежды взгляд туда, где стоял телефон, единственный на весь лагерь, но сейчас его не было – унесли вместе с проводом.
Больше она не заходила ни в какие комнаты, разве что в кухонную пристройку. Там на столике нашла графин с водой, залпом его ополовинила, остатки вылила на лицо и руки. Затем сунула в карман сухие куски хлеба, сваленные беспорядочно на пластиковом подносе.
Покинув главный корпус, девочка прямиком через аккуратный газон зашагала обратно к первому корпусу. Зашла через боковую дверь в спальню девочек, застыла в дверях и оглядела ряды расстеленных постелей, смятых одеял и сброшенных в проход подушек, словно тут шел веселый бой. Никаких вещей не было ни на спинках кроватей, ни на тумбочках, кроме явно брошенных, вроде сломанной мыльницы или пустого тюбика из-под пасты.
Успокоив себя тем, что другие обитатели спокойно покинули лагерь с вещами, а не подверглись нападению тех жутких людей из леса, Рита прошла к своей кровати – единственной заправленной, только подушка отброшена на середину, – поискала, но не обнаружила чемодан, оставленный после быстрых сборов в поход под койкой. И ни единой вещи не было в тумбочке – кто-то аккуратно собрал все, не забыл даже проверить под подушкой, где лежала любимая, много раз перечитанная книга «Президент Каменного острова». Жаль, конечно, она так мечтала переодеться. Идущий от одежды запах гари был невыносим, он заставлял думать о том, о чем думать было страшно.
Рита тяжело опустилась на кровать. Она понятия не имела, что делать дальше… Ладно! Она только самую чуточку отдохнет, а потом пойдет по дороге, пока ее не подберут или пока она сама не доберется до ближайшего города. В лагере оставаться нельзя, сюда в любой момент могут нагрянуть бандиты со сторожем во главе, ведь они добились, чего хотели, территория освобождена. Знать бы, как они это сделали…
Нет, нельзя вырубаться и засыпать, она может оказаться в ловушке!
Что-то звякнуло за стеной, и Рита, уже наполовину спящая, вздрогнула и покрылась мурашками с ног до головы. А ведь она даже не проверила комнату мальчиков – не хватило сил дойти до межкомнатной двери! Теперь она не сомневалась, что там кто-то есть.
Снова что-то звякнуло, потом раздался треск, словно разрывали пополам какую-то тряпку. После короткого затишья скрипнула кровать и послышался короткий мучительный стон. Не выдержав собственного страха, Рита бросилась туда – лучше умереть, чем и дальше ощущать этот сосущий ужас! – и увидела на дальней кровати в углу…
– Димка!
Она пробежала к нему по проходу и бросилась на шею. Парень едва успел встать, но тут же рухнул обратно, сметенный ее напором. Одну руку Васильев держал на отлете, Рита не сразу поняла, что в ней зажат пузырек с йодом. Она опомнилась, когда они уже валялись в обнимку на кровати. Димка то улыбался, то хмурился, вглядывался тревожно в ее лицо, принюхивался к одежде не хуже Шварца, а потом вдруг снова застонал сквозь зубы и шумно втянул воздух. Рита тут же вскочила на ноги.
– Что, Дим, что такое?! Ты ранен?! Тебя подстрелили?!
Васильев сел ровно, вытер выступившую на лбу испарину и поглядел на нее с изумлением.
– Подстрелили – скажешь тоже… Сам малость поранился.
Тут Рита глянула на его ногу и ахнула, всплеснув руками. От щиколотки до колена Димина правая нога была плотно покрыта слоями бинтов, уже влажных, набухших кровью. На тумбочке лежали ножницы и еще пара упаковок бинтов и марли, не иначе как взятых в лазарете, и стояла миска с водой. Пол усеивали кровавые ошметки материи, которые Димка поспешил отгрести под кровать здоровой ногой.
– Ты давно здесь? – пробормотала Рита.
– Да еще с вечера, – почему-то виновато ответил Васильев. – Сначала нарезал круги по лагерю и пытался понять, куда все подевались.
– Понял?
– Не-а… Думаю, что-то произошло после обеда, во время тихого часа. Все в темпе собрались и уехали на грузовиках – я видел отпечатки шин у ворот. Машины прямо там разворачивались и здорово все разворотили – торопились, значит. Я надеялся, что вы успели вернуться сюда и уехали со всеми – вещей-то нет. Но смущало то, что и мои вещички кто-то прихватил.
– Мы бы без тебя не уехали! – возмутилась такому предположению Осипова.
Дима только плечами пожал, улыбнулся как-то бледно.
– А что у вожатых? Ты смотрел?
– Ага, их чемоданчики тоже отбыли… Так вы?..
– Мы не возвращались в лагерь, все это время были в лесу.
– Что за ерунда? – нахмурился Васильев. – А как же ты сюда попала? Ведь лодка сейчас…
– Обошла озеро. Так получилось.
– А где Борька, вожатые?
Рита тяжело задышала, словно железные пальцы сомкнулись на ее горле, не давая возможности говорить. Но Дима не моргая смотрел на нее и все сильнее бледнел. Наконец она выдавила:
– Не знаю. Я даже не уверена, что они живы.
– А с чего им умирать-то?.. Где вы расстались, почему?
– Пожар вспыхнул в лесу. Горящее дерево упало на дорогу. Я пробежала, а они… не успели.
– Они погибли? – со страхом в голосе спросил Васильев.
– Я не знаю. По другую сторону дороги лес еще не горел, они могли… Но я не видела, я бежала вперед. Нельзя было останавливаться…
В голове у Риты тоненько засвистело, и в следующий момент она повисла на Димкиных руках. Он перехватил поудобнее ее обмякшее тело и уложил на соседнюю кровать. Затем схватил миску с водой, мокрой рукой обтер ей лицо и шею. Густой мрак отступил, но тело Риты словно парило в воздухе, не чувствуя опоры. Перепуганный Димка растирал ей кисти рук, а на ее попытку заговорить бешено затряс головой.
– Молчи, Ритка, молчи! Я все понял, ты не знаешь, что с ребятами. Будем считать, что они в порядке и скоро появятся. Но ты пока даже не раскрывай рот, уговор?
Осипова кивнула, но тут же уговор нарушила.
– Расскажи о себе, что с тобой случилось… ну там, на втором озере. Мы думали, ты утонул…
– Я сам так думал, – хмыкнул Дима.
– Расскажи все. А я буду молчать, обещаю.
– Ладно, расскажу через минуточку.
Рита боялась, что отключится за эту «минуточку», пока он протирает ей лицо, ладони и ступни содранной с подушки влажной наволочкой, смазывает раны йодом и вынимает мусор из волос. Было так приятно! Она кусала губы, чтобы не заснуть. Иногда вспышками в мозгу проносилось главное: им нужно уходить из лагеря. Как можно скорее, может, даже до Димкиного рассказа. Но как же хотелось вот так спокойно лежать и слушать его голос!
– Так, рассказываю. – Дима уселся на свою кровать, оперся спиной о стену и обеими руками половчее устроил забинтованную ногу. – Я поплыл через озеро – тебе ведь Борька наверняка рассказал, зачем?.. Молчи, молчи! Я хотел задержать вас на берегу, чтобы дождаться людей из лагеря, раз по лесу этот псих с ножом носится, ну и Игорька позлить немного. Доплыл до середины, а там вода в самом деле ледяная, даже не верится, что такое возможно посреди лета. Но я решил, что доплыву – не возвращаться же! До берега оставалось всего ничего, и тут – пожалуйста! – судорога в левой икре! Я тут же лег на воду лицом вниз, подергал себя за большой палец, сделал массаж. А потом случайно открыл глаза… и едва не завопил от ужаса. Забарахтался и вполне мог утонуть, как растерявшийся новичок.
Заинтригованная, Рита попыталась привстать, сонливость враз исчезла.
– Где-то в метре от моего лица болталась черепушка, а неподалеку еще одна. От такого зрелища у меня даже судорога прошла без следа. Я вынырнул, набрал побольше воздуха, снова нырнул и тогда уже все разглядел. На дне лежали три скелета, на ногах у каждого висели цепи – не слишком толстые, но их держали железные болванки, типа как якоря. Я еще видел лежащие на дни цепи, с которых уже сорвался… сорвалось то, что они удерживали. Дальше я просто не мог смотреть на это, рванул прочь.
– Мы не видели, как ты выбрался на берег, – подала голос Рита.
– Да то место и берегом-то не назовешь. Сперва тянется полосой густая осока, там и плыть невозможно, и встать на ноги нельзя. Я по ней дополз до суши, а там сразу начинаются деревья и кусты. Я пытался махать вам, но выплыл сбоку, вы туда и не смотрели, похоже. Кричать не мог – наглотался все же воды. Я решил, что должен побыстрее выбраться хоть куда-нибудь, где можно передохнуть и хорошенько размять мышцы, а потом сразу поплыть обратно. Там есть еще один овраг, он идет от озера, затем сворачивает и снова возвращается к озеру. Я сообразил, что раньше в нем стояла вода, получалось этакое озерное ухо, но сейчас он пересох. Я устроился на его краю, стал приводить ноги в порядок. Потом вдруг краем глаза заметил какой-то блеск в том месте, где овраг закругляется. Сперва решил не обращать внимания – я хотел поскорее вернуться назад, к вам, – но все-таки не выдержал, спрыгнул и пошел к тому месту. А там увидал самолет.
– Настоящий?! – ахнула Рита.
– Ну не игрушечный же. Правда, небольшой. Он наполовину развалился, я видел его как будто в разрезе. В кабине пилота – очередной скелет, здоровенный такой, а в заднем отсеке стоит короб железный. Видимо, самолет долгое время находился под водой, а потом овраг пересох, и он тогда начал рассыпаться… На коробе сохранился рельефный символ – рогатое дерево. О нем Иван Петрович спрашивал, ты помнишь?
Рита едва смогла кивнуть – от этого имени спазм ужаса прокатился по телу. Она снова вспомнила, что они должны бежать, бежать, а не спокойно разговаривать тут, в комнате. Но как сказать об этом Диме, когда он то и дело морщится, все старается уложить поудобнее травмированную ногу?
– И тут я сглупил – захотел получше рассмотреть все и полез туда. Наступил на железный обломок, потерял равновесие и распорол ногу. Тут мне стало не до исследований, конечно. К тому же из одежды на мне были плавки и пара сотен комаров, перевязаться было нечем. Кое-как остановил кровь листьями, замотал, но рана при каждом шаге опять открывалась.
– Заражение может быть! – перепугалась Осипова.
– Обойдется. Я, когда до нашего лазарета добрался, поставил себе укол от столбняка – там почти все медикаменты остались. Но, конечно, дорога назад много времени отняла. В воду лезть было нельзя – нога, считай, нерабочая стала, – пошел в обход. Пополз, если точнее, – на ступнях места живого не осталось. Даже не знаю, сколько часов на это ушло.
– Ты слышал стрельбу? – спросила Рита.
Васильев нахмурился, словно пытаясь что-то сообразить.
– Какое-то громыхание было, но я решил, что это гром… Понимаешь, там такое странное место, на тропики похоже. От земли испарение, жара, уши закладывает, мошкара жужжит… Брел я, брел, а потом гляжу – рюкзак валяется, а в нем мои одежда и обувь. Вот счастье-то! Оделся, часть футболки пустил на повязку. Стал звать вас – рюкзак меня немного беспокоил, в смысле, почему его бросили. Но никто не отозвался, и я решил, что за вами пришли, увели вас в лагерь, а меня, получается, начнут искать с рассветом. Тут я, как мог – то есть со скоростью черепахи, – рванул в лагерь, пока они там всех на уши не поставили, а главное, предкам моим не сообщили. Лодка стояла у берега, хотя не там, где мы ее оставляли. Приплыл, высадился, пошел в главный корпус. Ни одного человека не осталось во всем лагере! Ну ты и сама видела. И телефона нет. Я уже подрыхнуть немного успел, но ничего за это время не изменилось.
– Должна же быть какая-то причина, – прошептала Рита, с трудом удерживая слезы. – Они ведь бросили нас, не стали даже искать… Нет, такого попросту не может быть!
Васильев о чем-то размышлял, кусая губу. Девочка спустила ноги с койки.
– Ладно, давай перевяжу твою рану.
– Да не стоит, – заволновался, заерзал Димка. – Зачем тебе такое видеть? Я лучше сам.
Через пару минут, сломав его сопротивление, Рита поняла причину его возражений. Рана выглядела ужасно. Кожа была рассечена почти до кости и теперь напоминала тот самый злополучный овраг. Края раны приобрели недобрый багровый с просинью оттенок. Рита боялась снова позорно упасть в обморок, но справилась, к собственному горделивому изумлению.
Когда она уже завязывала бинты, Димка вдруг ойкнул и попытался вскочить на ноги.
– Больно? – испугалась она.
– Нет. Ты отлично все сделала, молодчина. Просто мне тут кое-что пришло в голову. Сможешь дойти со мной до берега?
– А ты сам-то сможешь? – бледно улыбнулась девочка.
И они пошли, поддерживая друг друга, словно два немощных инвалида.
Рита обратила внимание, что на Димке теннисные тапки размера на два больше его ноги.
– Нашел у Игоря под кроватью, надеюсь, он не сильно обозлится, – на ходу пояснил парень. – Мои совсем разбухли от крови.
Шел он враскачку – ноги, видно, его сильно беспокоили. Рита толком не понимала, куда и зачем они идут. Она в очередной раз готовилась сказать Диме, что им нужно, не теряя времени, убираться из лагеря.
На калитке перед озером уныло повис на одной дужке сбитый замок. Они вышли на берег. С воды тянуло ощутимым холодком – погода менялась.
Васильев вытянул вперед руку, и Рита увидела на берегу, дальше купален и пристани, большой темно-зеленый круг на земле. Круг приличный, метра четыре в диаметре. Чтобы плотно прикрыть его еловыми ветками, кто-то обломал с десяток росших вдоль ограды молодых елок, и теперь стволы их стояли жалкие и голые.
– Я его еще с лодки увидел, но особого значения не придал, – на ходу торопливо объяснял парень и от волнения глотал звуки. – Решил, что было какое-то мероприятие, может, военная игра, и сразу пошел на территорию. Я и сейчас не уверен, но мне кажется… – Он резко остановился и схватил Риту за руку. – Думаю, тебе не стоит близко…
Но девочка ринулась вперед, не давая страху парализовать волю, – так же, как кинулась чуть ранее в комнату мальчиков. Она схватила ветку, потом другую, отбросила их в сторону. Димка рядом молча помогал. Одну из веток, самую большую… Нет, это целая елка! Эту елку они оттащили вдвоем. Рита покачнулась, забормотала в растерянности:
– Да что там такое, не пойму?..
Дима уже оттеснил ее. Ему хватило одного взгляда, чтобы начать в ускоренном темпе кидать ветки обратно. Он быстро справился, потом схватил Риту за руку и потащил в обратном направлении.
– Все понятно, Рит. Там снаряды и мины, схрон наверняка со времен войны. Как в фильме «Сегодня увольнения не будет» – смотрела?
Рита, задыхаясь, помотала головой. Дима остановился возле купален и подвел итог:
– Так, теперь мне все ясно. Вчера кто-то раскопал это место, случайно или умышленно – у нас ведь тут много всяких любителей покопаться в земле. Начальство связалось с городом, они прислали транспорт, и всех в темпе вывезли – так положено. Хотя если за сорок лет не рвануло… Ты, Рит, не бойся!
– Я и не боюсь.
– Закидали схрон ветками, чтобы не нагревался, а это опаснее всего. Но сегодня солнца нет, прохладно, так что опасность нулевая. Нам нужно просто немного подождать – утром здесь будут саперы, милиция и военные. Ты расскажешь им про ребят, где их ориентировочно искать. Впрочем, если был лесной пожар, то, думаю, уже принимают меры.
– Нам нужно уходить отсюда, – пробормотала Рита.
– Все-таки боишься?.. Слушай, из меня сейчас плохой ходок, но ты бы могла…
– Не в этом дело. Я не боюсь… Давай сядем здесь. – Она указала на одну из деревянных лежанок. – Или лучше подальше отойти?
– Да без разницы, – хмыкнул Васильев. – Если рванет, то весь лагерь взлетит на воздух вместе с окрестностями.
Рита вроде и не думала о страшной опасности, дремлющей в земле так близко от них и, возможно, уже разбуженной от многолетнего сна, но всем нутром ощущала ее, поэтому рассказ уложила в пару десятков предложений. Дима не перебивал, она даже дыхания его не слышала, хоть они и сидели совсем рядом. Дослушав, Васильев кивнул, с трудом сглотнув.
– Я все понял, Рит. Давай тогда в самом деле пойдем навстречу машинам – должны же они уже мчаться сюда. Найдем главного, ты все расскажешь, чтобы они сразу начали разыскивать наших… и отлавливать тех бандитов.
Договорив, он заелозил по лежаку, пытаясь подняться. Рита вскочила, но не посмела предложить ему помощь – вдруг оскорбится? Она просто стояла рядом. Васильев встал, выпрямился, разминая плечи, и вдруг замер.
– Че-е-ерт…
– Что, очень больно ноге? – прошептала Рита, наблюдая, как стремительно белеет его лицо.
– Нет… Вот я осел – сразу не посмотрел!
– Куда ты не посмотрел?
– Лодка! Она привязана не в том месте, где я ее оставил!
У Риты из горла вырвался писк ужаса. Димка схватил ее за руку и потащил к пристани.
– Давай в лодку. Отплывем от берега, будем держать оборону.
Но, конечно, было уже поздно.