Вожатый выкрикивал ее имя снова и снова, орал со злостью, на пределе сил, потом звать перестал. Осипова замерла на месте, прикидывая дальнейший план действий.
Так, назад на берег пути нет – Игорь там будет искать. Продвигаться к тому месту, где лежит Света, тоже опасно – вожатый может заметить ее, расстояние между ними не очень большое. Значит, нужно немного побродить по лесу, несколько раз отозваться на голос и увести его как можно дальше. Плохо, что под ногами все больше пружинит земля, кеды уже по новой промокли.
А вдруг Игорь сейчас пытается догнать Шварца? Мелькнула идея по короткому пути выйти к оврагу, перехватить Бориса и предупредить, ведь он может отозваться на голос вожатого.
Но как же страшно двигаться вперед, в топь! И нужно ли это? Ведь она совсем не уверена, что Игорь опасен. У нее просто мутится в голове от страха и усталости. Нет, она останется здесь, только чуточку разведает дорогу – вдруг там не так уж и топко.
Рита вспомнила, что по заболоченному лесу они с ребятами пробежали довольно легко. Но это было ближе к оврагу и к сухой гряде, а здесь мертвые деревья отражались в черных бездонных зеркалах, и идти можно было только по мокрым корням, цепляясь за иссохшие ветки. И все же Рита шла, забыв о своем решении не лезть в трясину. Прыгала, карабкалась на кочки, иногда проваливалась по колени в воду.
И почему-то думала о своем отце, вспоминала, как он разгадывал кроссворд и в какой-то момент спросил громко, на всю квартиру:
– Девочки, как называется заболоченный лес?
– Марь! – прокричала мама с кухни.
– Марь, пап, – передала из коридора Рита.
Она как раз собиралась в кино с соседкой по подъезду. Могла ли она тогда подумать?.. Но вот она, марь, вокруг нее, и нет ей ни конца ни края. Рита так надеялась, что скоро выберется на пригорок, где они уже побывали с ребятами сегодня, но, видимо, взяла неверное направление, потому что опять перед ней возникло поле нежно-салатовой ряски, и идти стало еще труднее. Пару раз она надолго останавливалась на одном месте, не смея сделать шаг вперед без поддержки веток. Пыталась найти крепкую палку, но все отломленные от мертвых стволов более-менее подходящие слеги рассыпались в руках или ломались при малейшем упоре на них.
Сбоку вдруг что-то блеснуло, и Рита замерла на месте, поморгала, приглядываясь. В паре метров от нее стояла, наклонившись, ветхая береза с некрасиво вывернутыми ветвями. Корни ее тонули в ряске, но в одном месте виднелся почти правильный круг черной пузырящейся воды. Ствол березы у самой воды был разворочен, сбоку от влажного щупальца корня чудом удерживался от сползания в болото тот самый блеснувший предмет – нож, точнее «финка». Длинный, узкий, с наборной ручкой – словом, тот самый, что был в руках у напавшего на них.
У Риты перед глазами словно прокрутилось на быстрой перемотке короткое кино о том, что произошло несколькими часами ранее. Вот здесь, у березы, тот человек провалился в трясину. Поначалу надеялся, что сможет вогнать лезвие в дерево и подтянуться к спасительному стволу, но гнилая древесина раз за разом не выдерживала его тяжести, крошилась, а потом он и вовсе выронил нож. Тот скользнул вниз, за корень, и вытащить его не получилось. Одного Рита не понимала: почему человек не позвал на помощь, не заорал от ужаса, когда понял, что все бесполезно, ему не спастись? Ведь так страшно умирать в трясине! Должно быть, он точно знал, что никто ему не поможет.
Был соблазн добраться до ножа, но Рита обуздала свой порыв. Нет, главное – выбраться отсюда, дойти до оврага.
Она продолжила путь и вскоре уже карабкалась на холм. Да, вот здесь Дима, лежа на животе, тащил и тащил из капкана Борькину ногу. Перехватило дыхание. Рита сейчас и рада была бы поплакать, чтобы облегчить страшную тяжесть в голове, которая распирала и нещадно давила на глазницы и на переносицу, но слез не было.
От холма путь был ей знаком. Девочка быстро дошла до оврага и спустилась в него. Здесь она дала себе минутную передышку, чтобы выровнять дыхание, прежде чем броситься вдогонку за Борей. Для себя она решила, что побежит прямо по оврагу, не станет таиться, потому что не верит больше в то, что на них охотятся дезертиры. А страшный человек сгинул в болоте. Она будет время от времени звать Борю, а если опередит его, то дождется на берегу озера. И тогда честно расскажет обо всем случившемся, включая свои невозможные подозрения насчет их вожатого.
Рита села на теплую землю, обняла коленки и прислушалась. Игорь давно уже не звал ее, и это тоже пугало. Вдруг он нашел Светлану? Ведь она могла прийти в себя, выбраться из укрытия и сама позвать его. Или он не стал тратить время, бросился по оврагу следом за Борей, догнал его… Даже думать об этом было жутко. Но что в таком случае делать ей? Видимо, все равно пробиваться к озеру. Она не сумеет переплыть его, но будет кричать. Боря говорил, что крики… над водой…
Осипова засыпала, просто отключалась от усталости. Старалась держать глаза открытыми, но все равно почему-то видела лагерь, их корпус и ребят.
Она и еще несколько девочек сидели в вожатской у Светланы Васильевны, та угощала их конфетами и лимонадом. Вернее, Рита почему-то лежала на кровати, ей все подавали, приносили, спрашивали о ее самочувствии…
Ах да, вот какой это был день. Это было после шумной побудки с черными занавесками, когда все спортсмены лагеря уехали соревноваться с «Буревестником». Светлана ходила какая-то грустная и потерянная – наверное, потому, что с ними уехал Игорь, а он ей очень нравился.
Это она предложила Рите перебраться в вожатскую, где кровать удобнее. Но девчонке было пусто и одиноко без Димки. И даже было хорошо, что у нее рассечен лоб, – уж точно никто не спросит, почему она нос повесила и глаза у нее на мокром месте.
– Едут, едут! – прокричал кто-то под окном, и комната вожатой вмиг опустела.
За итог соревнований переживали все, всем хотелось наказать «Буревестник» за их трусость или продуманную хитрость.
Вожатая склонилась над девочкой.
– Риточка, ты не вставай, ладно? Я пойду встречу ребят. Потом будет вечерняя линейка, но ты от нее освобождена.
Осипова кивнула, но поднялась сразу, как только стихли торопливые шаги Светланы. Ее слегка повело, в глазах потемнело, пришлось минутку посидеть на кровати с опущенной головой, глубоко подышать. Потом она встала, очень медленно подошла к столу, допила остатки лимонада из чьей-то кружки и ощутила себя вполне сносно.
Затем она мельком глянула в квадратное зеркало в простенке. Видок еще тот, конечно: кожа на лбу вспухла, сама рана заклеена лентами пластыря, многократно наложенными друг на друга, так что, пожалуйста вам, «во лбу звезда горит». Волосы в беспорядке рассыпались по плечам, потому что еще в обед даже слабо заплетенная коса вызывала дискомфорт. Рита показала своему отражению язык и выскочила из корпуса.
Дождик все еще мелко и противно моросил. От ворот вдруг донеслось радостное «ура!», и Рита задохнулась от радости – они победили! Димка наверняка ужасно рад! Она скоро увидит его!
Рита со всех ног спешила по пустынной березовой аллее – весь лагерь был у ворот, столпился вокруг автобуса. И вдруг она увидела, что навстречу ей шагает Васильев, веселый и растрепанный. Он заметил ее и перешел на бег трусцой, тогда как Рита, напротив, вросла в землю. Димка подскочил, схватил ее сразу за оба запястья и поднял руки на уровень своих плеч. Костяшками пальцев она ощутила жар его тела под синей пыльной футболкой.
– Привет! А я хотел первым делом заскочить к тебе и сказать, что мы разделали в пух и прах этих трусливых «буревестников»! На их же поле в матче их побили и в эстафете! После линейки будет костер, мы призовых сладостей целую гору привезли! Ты же придешь, да?
– Да-да! Поздравляю, это здорово!
От избытка чувств Рита начала тихонько кружиться вокруг Димки, который все еще держал ее за запястья. Он игру поддержал, но после первого же круга привлек девочку к себе и помотал головой.
– Нет, с твоей травмой нельзя.
– Можно! – сопротивляясь, тянула его вбок Рита. – Побежали! Ну, давай!
– Да стой ты! Давай лучше целоваться под дождем, – сквозь смех проговорил Дима.
Вот теперь Рита застыла, ощутив сладкий холодок в груди и то, как от изумления сам собой до неприличия широко распахивается рот.
– Что ты сказал? Повтори!
– Я говорю, давай Салавата подождем, он у нас сегодня герой дня. Сперва размочил счет, а в конце матча забил решающий. Будем прославлять его у костра. Только сперва раны ему нужно промыть и заклеить.
– Будем прославлять! – крикнула Рита, чувствуя одновременно разочарование и облегчение, а в целом радость, которая захлестывала ее щекочущей теплой волной.
Их нагнал, сильно хромая, тот самый Салават, парень из второго отряда с невероятно длинными тонкими ногами и мосластыми коленками. Раньше Рита не знала его имени. В лагере Салавата все звали Кузнечиком или Коленками-назад. Сейчас правое колено у него было разбито так, что при других обстоятельствах Рита предпочла бы даже не смотреть на него. А тут пошла с парнями в «умывалку» и самолично промыла рану пунцовому от смущения Салавату, пока Димка бегал за пластырем. Рану она тоже ловко и быстро заклеила сама.
Потом они долго сидели у костра. Герои дня рассказывали о поездке, в красках описывали, как разгромили ребят из «Буревестника». Рядом с Ритой сгорбился на бревне Борис, грустный и задумчивый – наверное, чувствовал себя одиноко. Может, жалел, что тоже не поехал и не стал за компанию героем. Рита от полноты чувств даже один раз схватила его за ладонь, когда Васильев, размахивая руками, рассказывал в красках, как на последней секунде матча при счете два-два Салават засадил в ворота гол и какой горестный стон стоял над продувшим лагерем.
Напротив Риты сидела Наташа Мекалева, которая тоже ездила на соревнования. Сейчас она подчеркнуто держала на отлете руку с перебинтованным локтем и выглядела в кои-то веки не наглой, но уверенной в себе и в своем вкладе в общую победу.
– Наташка молодец, вытянула на себе все «Веселые старты», – вполголоса сказал Рите и Боре Васильев, плюхаясь рядом с ними на бревно. – Хорошо, что я не прибил ее утром, как собирался.
В этот момент Рита вдруг подумала, что этот день она навсегда запомнит как самый счастливый в своей жизни.
Хруст веток сперва прозвучал как новые выстрелы, а потом Осипова осознала, что кто-то очень быстро приближается к ней через лес, так что бежать уже поздно. Она скорчилась на дне оврага, зажала обеими ладонями рот, чтобы не заорать от ужаса, и успела подумать, что это конец. А в следующее мгновение услышала хриплое дыхание над головой и перепуганный голос Шварца:
– Рита! Что с тобой?!
Она с шумом выдохнула, уронила руки и осталась сидеть, молча радуясь спасению. Но этим еще больше напугала Бориса, и он едва ли не кубарем скатился в овраг и тут же начал трясти ее за плечи и ощупывать голову.
– Что с тобой, Рит? Ну говори же! Ты ранена?
Она отвела его руки и помотала головой.
– Нет… А ты почему вернулся?
Боря уселся у нее в ногах, все еще тяжело и часто дыша. Рита отметила, как всего за пару часов осунулось его лицо. В густых волосах запутались ветки и иголки.
– Я услышал голос Игоря, он звал тебя. Сначала твердил себе, что нужно бежать к лагерю и не отвлекаться, потом подумал, что с Игорем дело быстрее пойдет, он сможет отнести Светлану к нашему озеру. А еще меня пугало то, что он зовет только тебя и не зовет ни Свету, ни меня – значит, с тобой что-то случилось, логично? В общем, я не выдержал и кардинально сменил направление… Так почему ты здесь?
Рита подумала, что Боря наверняка не поймет ее, сочтет дурой психованной. Если не обзовет так вслух, то про себя уж точно выставит диагноз. А после побежит отыскивать Игоря. Она мучительно собиралась с мыслями, чтобы объяснить другу свой страх, свой поступок, свои подозрения. Села прямо, выдвинула подбородок, до хруста сжала кулаки и сказала:
– Ты убежал, а я уложила Светлану в тот окоп – ее там совсем не видно за папоротником, села и стала наблюдать за берегом. Потом услышала, как кричит Игорь, тогда он еще звал нас троих. Он метался у озера, и я пришла туда к нему. Он сказал, что услышал стрельбу и побежал назад, но стрелявших не видел, только нашел их винтовку, уже без этих… без патронов. Я рассказала ему все, повела к Свете. Знаешь, ему как-то очень не понравилось, что ты ушел за подмогой. Он заторопился, сказал, что сейчас возьмет Светлану на руки и мы все вместе догоним тебя. А потом…
Она замолчала, подбирая слова.
– Что, Рита? – тревожно спросил Боря, подался вперед и взял ее за руку.
– Не знаю, как объяснить, но мне вдруг стало очень страшно. Игорь странно вел себя… Хотя как еще можно вести себя в такой ситуации?
– Не ищи ему оправданий, просто рассказывай, – мягко попросил Шварц.
– Хорошо… Он был груб, раздражен, все поторапливал меня. А потом я увидела у него твой нож – ну который ты искал. Спросила, что это за нож, а он почему-то ответил, что это его. Конечно, ерунда, но мне вдруг показалось, что он может сделать что-то ужасное со Светланой и со мной, а потом и тебя догнать. И вообще, а вдруг это он по нам стрелял? Нашел винтовку, и… Я просто не понимаю, зачем сбежавшим из части солдатам убивать нас. А тот человек, который загнал нас в болото, погиб, утонул – это уже потом узнала. В общем, я сбежала от Игоря, потому что подумала: а вдруг он сошел с ума и хочет убить всех нас?
Последнюю фразу Рита выдала скороговоркой и замолчала, опасливо вжав голову в плечи, ожидая выслушать от Бориса все, что он думает по поводу ее непроходимой глупости и трусости. Но Шварц молчал, обдумывая что-то и кусая губы, потом наконец сказал:
– Игорь, может быть, и не сошел с ума. Он, может быть, как раз вполне в своем уме. Он понимает, что если Димка в самом деле утонул…
Рита ахнула, захлебнулась воздухом.
– Я так не считаю, но Игорь-то может так думать. Ведь это тюрьма, Рит, для него и для Светланы. Они не уследили. А Игорь учится в каком-то крутом вузе.
– МГИМО, – шепотом подсказала Рита.
– Вот именно. Он, как говорит мой папа, птица высокого полета, то есть с амбициями. Если его осудят, даже условно, то наступит конец всем его планам и надеждам. Возможно, он решил, что нельзя этого допустить. Подумал, что сможет списать наши смерти на тех дезертиров. А сам он вроде как сумел убежать. Еще и ранит себя моим же ножиком для убедительности.
Некоторое время ребята молчали, испуганные и подавленные, потом Рита спросила:
– Как думаешь, он может причинить вред Светлане, если отыщет ее? Сам не найдет, но она может услышать его голос, выползти из укрытия и позвать. Мы, может быть, уже в лагере расскажем все Самураю… Ну ты понял.
Борис кивнул, обдумал ее слова и нехотя признал:
– Может причинить вред, да. Потому что Светлана – взрослый свидетель всего случившегося. Если бы он думал, что сумеет уговорить ее соврать, выступить на его стороне… Вот только Игорь прекрасно знает, что Светлана на это никогда не пойдет. А про нас с тобой можно сказать, что мы ничего не поняли, испугались и бросились бежать. В общем, наши показания никто в расчет брать не станет.
– Но тогда нужно вернуться к нашей Свете, – замирая от ужаса, шепнула Рита. – Как ты думаешь, где сейчас Игорь?
Снова повисла пауза – Боря никогда ничего не говорил, не подумав. Осипова изнывала в ожидании.
– Давай предположим, что он ее не нашел. Да у него и шансов не будет, если Света сама не подаст голос. Тогда ему нужно во что бы то ни стало догнать меня и остановить… То-то мне казалось, что его голос звучит все ближе и ближе! Он звал тебя, но мчался к лагерю прямо через лес… Тогда я не такую уж глупость совершил, что вернулся. Ведь я бы ему поверил, нет у меня такой интуиции, как у тебя.
Рита одарила друга удивленным и благодарным взглядом.
– Тогда возвращаемся к Светлане?
Шварц снова подумал и кивнул.
– Да, только осторожно, там может быть засада. Но если все в порядке, мы просто переждем, затаимся, а завтра нас будут искать уже всерьез.
– Давно пора, – буркнула Осипова и снова увидела смятение в глазах Бориса.
Но сейчас некогда было по новой пытать его.
Боря помог ей встать, и они вместе пошли туда, где Рита оставила вожатую. У девочки от страха крутило живот и подкашивались ноги, но боялась она не Игоря, а того, что они найдут на той полянке. Вдруг Светлана уже умерла, сама, от раны? Она не представляла, как решится заглянуть под листья папоротника.
Боря ориентировался хорошо, двигался быстро, иногда только замирал на месте и прислушивался. На подходе он остановился и задержал Риту, сказал ей тихо, но почти приказным тоном:
– Так, Рит, ты пока оставайся тут. Я выйду на полянку. Если увижу Игоря, то сразу закричу: «Сюда, я нашел их!» – типа я тут с людьми из лагеря. А ты тогда постарайся погромче пошуметь ветками, аукни, только измени голос, и беги к оврагу. Игорь растеряется, я постараюсь тоже сбежать.
– А если…
– Тогда дуй к лагерю, беги изо всех сил. Меня не жди, я тебя догоню – зря, что ли, тренировался? – натужно хмыкнул он.
Осипова тоже постаралась выдавить улыбку распухшими губами.
– Хорошо, я все сделаю.
Боря тут же начал удаляться, и вскоре за ветвями она перестала видеть даже его силуэт в яркой куртке. Она просто ждала, иногда напоминая себе, что нужно дышать. Время растянулось, а может, совсем исчезло.
Наконец она услышала, как Борис зовет ее:
– Ри-и-ита-а-а, сюда-а-а!
Она пошла, хватаясь за ветки.
Шварц сидел на траве, раскладывая перед собой вещи из сумки и рюкзака.
– Светлана?.. – прошептала Рита.
– Она в порядке, спит. И вроде бы у нее даже температура нормальная. Бинты сухие, – улыбнулся ей Борис. – Теперь нужно придумать, как ее накормить, да и самим подзаправиться.
Рита устало рухнула на траву и покачала головой.
– Мне вот есть совсем не хочется, только пить.
– Сейчас я схожу к озеру, наберу оба термоса.
– А это не опасно?
– Да ну! Чего Игорю там делать?
Он ушел, а Рита осталась ждать, замирая от надежды – вдруг он вернется вместе с Димой? Или закричит, позовет ее на подмогу, поскольку Димка совсем обессилел, лежит там у озера. Какое бы это было счастье!
Но Боря вернулся один. Он дал ей флягу, и она долго и жадно пила удивительно холодную, сладковатую на вкус воду. Потом только Рита заметила россыпь конфет на траве и спросила:
– А это откуда?
– Это мое, – отчитался Борис. – Собираю то, что на полдник дают, или Света иногда угощает. Обычно я раздаю их малышне из пятого. Правда, последние несколько дней другому человеку относил…
Он резко замолк и поморщился, словно от болезненного воспоминания, потом отобрал несколько конфет, мягких, с начинкой, взял термос и пошел к окопу. Рита собралась с силами и потрусила следом.
Ей было так страшно увидеть вожатую, но вид Светланы хоть немного, но успокоил. Девушка лежала с открытыми глазами, бледно улыбаясь ребятам. Но, кажется, не осознавала, сколько времени прошло, и забыла, что Борис должен быть на пути к «Олимпийцу».
– Ребята, как вы? – спросила она надтреснутым голосом. – Не вернулись Игорь и Дима?
Рита с Борей синхронно помотали головами.
– А из лагеря нас не ищут?.. Не понимаю, что они там себе думают.
Вожатая дернулась, попыталась сесть, но Рита удержала ее за здоровое плечо.
– Наверняка ищут, но не там, – тоном, каким разговаривают с детьми, чтобы утешить их, сказал Шварц. – Может, у них нет плана местности.
– Почему же нет? Иван Петрович разве не может?..
– Ну, возможно, его самого нет в лагере. Взял выходной и уехал с завхозом в город. Или разволновался после костра, и Сергей Сергеич его на всякий случай отправил в поликлинику. И теперь никто не знает, где нас искать.
Рита коротко и заинтересованно посмотрела на Бориса. А что, достойная версия. И почему ей самой такое в голову не пришло?
– Вот, Светлана Васильевна, попейте воды.
Боря очень осторожно и бережно поднес флягу к губам девушки. Пила вожатая с удовольствием, но от конфет отвернулась и поморщилась так, будто вот-вот заплачет. Боря долго уговаривал ее и был доволен уже тем, что маленькими кусочками вложил ей в рот примерно половину сливочной помадки.
Рита к тому времени выбралась обратно на полянку, легла на траву и поджала колени к груди. Потом появился Борис, сел рядом, положил рядом с ней горсточку конфет.
– Не надумала еще? Силы нужны.
Рита помотала головой.
– Нет, мне ничего не хочется. Силы вроде есть, только в сон очень клонит. Знаешь, меня даже комары перестали кусать.
– Возможно, это потому, что изменился запах, – пробормотал Боря себе под нос.
– От меня воняет, да? – спросила Рита, покрепче прижав руки к телу, но не сильно огорчившись.
– Нет, я о другом запахе, который только животные чуют. Например, запах страха, на него реагируют собаки. Или изменение состава крови, что может прийтись не по вкусу комарам… Ты поспи, Рит, а я подежурю. Потом сменимся.
– Я хочу спать, но не усну, я себя знаю. Я начну думать. – Она дернула головой, отгоняя самые страшные мысли. – Лучше выкладывай, что собирался рассказать еще до выстрелов. Что-то насчет того, почему на нас напал тот тип с ножом и почему помощь из лагеря может оказаться опасной.
– Ладно, расскажу, – охотно согласился Борис. – Хотя у меня не было времени все это тщательно обдумать и разобраться – так быстро все закрутилось.
– А ты рассказывай подробно, и будем вместе думать, ладно? – предложила Рита и села, чтобы позорно не отключиться во время рассказа.