Поначалу ребята шли к корпусу молча, потом Шварц сказал:
– Слушай, а этот находчивый Витек все же подслушал, что хотел. Завтра эти истории будет знать весь лагерь.
– И хорошо, – кивнул Димка, уже явно слагавший в голове план страшной мести. – Мы дождемся, когда о них хорошенько узнают все, и уж тогда… Слушай, можешь показать мне место, где тот тип нырнул и не вынырнул?
Боря кивнул.
Обойдя корпус, теперь уже тихий и темный, они через калитку вышли к озеру, дошли до куста волчеягодника и убедились, что на берегу никого нет. Обогнув куст, Шварц метнулся к тому месту, где была яма, и изумился, даже сложился пополам, чтобы убедиться. Теперь от ямы и следа не осталось, место было тщательно приглажено, притоптано и прикрыто аккуратнейшим образом кусками дерна и мхом.
– Слушай, Борь, возвращайся в комнату, – сказал вдруг Васильев. – А то тебя хватятся, будут неприятности.
– А ты?
– А я тут немного постою, обдумаю одну идейку. Я-то всегда могу сказать, что с физкультурником общался, и он подтвердит, а тебе влетит.
– Ладно, пока.
Шварц пошел к корпусу, немного разочарованный, даже обиженный. Напомнил себе, что Димка все же ему не друг и никогда другом не будет. Ну и ладно, по крайней мере в его компании Боря узнал много интересного.
А потом у корпуса он увидел растерянную, понурую Риту, пахнущую борщом и черемухой, и порадовался тому, что Васильев остался на берегу.
На следующее утро тревожная побудка случилась еще до того, как Борис отправился на пробежку. Он как раз надевал свои пропыленные «адидасы», когда услышал грохот и короткий крик Риты – ее голос он узнал бы всегда и везде. Он без всякого стеснения вломился в спальню девочек, а те были так встревожены случившимся, что не возмутились его появлению, даже не завизжали. Напротив, они были рады, когда он поднял Риту на руки и переложил с пола на кровать. Затем Боря схватил со спинки кровати полотенце, обтер ей почему-то мокрые ноги и потом уже заметил рассеченную кожу у левого виска. И затем с удивлением посмотрел на полный воды железный таз, в котором плавало сиреневое платье.
Тут примчалась Светлана, оттеснила его и сама занялась Осиповой, а потом и руководство лагеря нагрянуло. Смущенный и растерянный, Борис вышел на крыльцо комнаты девочек, постоял там, пытаясь осознать случившееся. Он никогда не бил девчонок, но эту Мекалеву с удовольствием бы сейчас отлупил.
Тут его нашел Васильев, тоже полностью одетый – значит, не забыл об их уговоре на утро. Вместе они навестили Осипову, и Димка едва не сделал то, о чем думал Борис, – чуть не рванул к Наташке Мекалевой с крепко сжатыми кулаками. Но подскочили другие девчонки, повисли на его руках и утащили вон из комнаты.
Шварц снова вышел на крыльцо и оттуда уже услышал крики и визг со стороны малышового корпуса. Он прибежал туда в первых рядах, так что увидел черную занавеску на окне еще до того, как кто-то догадался сорвать ее. За занавеской стояла, прижав руки к груди, худенькая и очень бледная девочка лет восьми. Губы ее медленно шевелились, будто она разговаривала сама с собой, а глаза были широко распахнуты, и, кажется, девочка ни разу не моргнула.
После такого подъема зарядка и линейка получились скомканными. За завтраком едва ли кто-то замечал, что кладет в рот – ребята без умолку обменивались все новыми подробностями случившегося.
Вожатые мобилизовались, выступили единым фронтом, сразу после окончания завтрака распределили трудовые повинности, а также зачитали список тех, кто поедет в «Буревестник» на соревнования (Борис испытал облегчение оттого, что его фамилия не прозвучала). Автобус должен был подъехать через полтора часа.
Шварц вернулся к первому корпусу. Он собирался взять в деревянной пристройке метлу и заняться по разнарядке подметанием дорожек, но ему навстречу с мрачной деловитостью шагнул Васильев.
– Ну наконец-то! Плавки бери – и пошли!
– Куда? – опешил Шварц.
– Здрасьте вам! Ты просил научить тебя нырять или нет?
– Да, но… все эти события с утра… я думал… И тебе же нужно собираться в «Буревестник»…
– Нужно, – кивнув, подтвердил Дима. – Но сперва сделаем то, что запланировали. Я стараюсь никогда ничего не откладывать и не переносить – это расслабляет, знаешь ли. Но если ты не хочешь…
– Я хочу, хочу! – засуетился Борис, бегом бросился в комнату, из-под матраса достал плавки и запихнул их в карман шортов.
Он вдруг подумал, что они с Димкой в этом похожи – он и сам считал, что запланированное дело кровь из носу нужно выполнять. А вдруг все же они с Васильевым смогут стать настоящими друзьями? Они ведь живут в одном городе, даже школы их на соседних улицах… Нет, это слишком здорово, чтобы позволить себе мечтать о таком.
Он дал себе слово, что позднее обязательно найдет время для пробежки, раз пропустил ее с утра, пусть и по уважительной причине.
Бегом, пока их никто не остановил, они пронеслись от входа в корпус до распахнутых ворот, потом до озера и по самой кромке воды зашагали в сторону спускающейся к озеру гряды кустов. Дима спросил:
– Ну что думаешь об этом? Я про черные занавески.
– Не знаю, – честно ответил Шварц. – Та девочка тоже сказала, что это был кто-то взрослый, большой.
– Ага, Игорь.
– Дим, да зачем ему?..
Васильев какое-то время шел молча, Шварц даже решил, что тот обиделся или рассердился, но тут Димка сказал:
– Слушай, я тебе кое-что расскажу, только это, чур, между нами. Я вчера еще какое-то время торчал на берегу, нырнул пару раз, проверил кое-что. Но пришлось спрятаться за кустами, потому что Игорь со Светланкой катались на лодке – мне не хотелось нарываться. А потом я видел, как этот гад приставал к ней, не давал уйти с берега. Она сперва смеялась, потом толкнула его в грудь рукой. А он аж затрясся и прямо-таки накинулся на нее. Светлана уже не смеялась, хлестнула его по щеке, а ему все трын-трава. Я был готов вмешаться, но не хотел, чтобы Светлана… В общем, я просто хорошенько пошумел в кустах, поиграл ветками. Игорь обернулся, а она убежала. Но не к себе в комнату, а к кому-то из подружек. Я видел через ограждение, как она несется.
– Странно, – сказал Борис.
– А я говорил, что он отпетый псих!
– Я не об этом. Мне казалось, что Игорь нравится нашей Свете.
– И что с того? Он же пытался завалить ее прямо тут, на траве! Кому это может понравиться?! – выкрикнул Васильев, и щеки его возмущенно вспыхнули. – Он потом наверняка никак не мог успокоиться, бродил по лагерю всю ночь, пока не придумал, как отыграться на ребятах. К кому постарше, побоялся заходить, выбрал малышню… Ну нет, я не я буду, если не проучу его за это!
Они уже подошли к кустам, и Борис невольно ухватил приятеля за плечо – вернулась вчерашняя тревога. Он хорошенько изучил сквозь кусты ту часть берега под слегка ироническим взглядом приятеля, но все было спокойно.
Они в темпе переоделись, Васильев жестом фокусника вытащил откуда-то две пары очков для подводного плавания, и начался урок ныряния. Димка так четко объяснял теорию и показывал на примере, что Борис моментально осознал свою ошибку, начал нужным образом подгибать голову и с первого же раза достиг дна. Потом пять раз нырнул за старым ключом, который забрасывал в воду Димка.
Когда он в очередной раз вынырнул отдохнуть, Васильев, посерьезнев, сказал ему:
– Все, уходить под воду ты умеешь, в следующий раз попрыгаем с пристани. А сейчас давай в последний раз нырнем вдвоем, только воздуха побольше набери, ясно? Держись за мной, я покажу тебе кое-что.
Шварц кивнул и следом за Димкой опустился на дно. Только на этот раз Васильев подплыл почти вплотную к берегу, который в этом месте был отвесным, шел вертикальной стеной. Димка указал рукой на круглую дыру в этой стене, тоже, понятное дело, заполненную водой. Дыра была примерно метрового диаметра и очень уж ровная, словно ее специально кто-то пробурил. Вдруг Васильев шустрой рыбкой шмыгнул в эту дыру, сверкнул пятками и исчез из виду. Но почти сразу появился вновь и сделал знак «всплываем», чему Борис был очень рад – у него закончился воздух.
Они выскочили на берег, растянулись на траве, и Димка сказал:
– Вот что я вчера тут обнаружил после твоего рассказа о парне с лопатой. Нырнул и все обследовал. В общем, это что-то вроде норки бобра. Сначала плывешь по туннелю, потом уровень воды падает, и оказываешься внутри пещеры. Там сыро и воздуха маловато, но какое-то время находиться можно. И воздуховод есть, выходит предположительно в заросли. Явно строили люди, но тогда, значит, уровень воды в озере был ниже, ну или часть берега отгородили и осушили. Остается понять, кому это было нужно и зачем.
– Может, фашистам, когда они тут жили? – предположил Шварц. – У них, похоже, тут было полно секретов, и часть их они спрятали – так сторож сказал.
Дима пожал плечами, потом заторопился.
– Ладно, сейчас нужно сосредоточиться на том, чтобы разгромить слизняков из «Буревестника», потом еще помозгуем. Может, с Иваном Петровичем посоветуемся – он явно знает больше, чем рассказывает. И придумаем план, как проучить Игоря.
От его последней фразы на душе у Бориса стало как-то неспокойно, и он сказал:
– Знаешь, можешь считать меня трусом, но мне эта идея перестала нравиться. Если нас поймают, то автоматически навешают все странные дела, которые прежде творились в лагере. Мне не хочется, чтобы меня выставили гадом, запугивающим малышей.
– Тебя не заподозрят, – легко отмахнулся Димка. – Все знают, что ты добрый и любишь малышню.
На этих словах Шварц слегка порозовел.
– И потом, всякий раз это были высокие парни или мужчины. Мы хоть и не карлики, на взрослых все же не тянем. А вот Игорь – да. Непонятно только, как он смог раздвоиться. Эх, напугать бы его так, чтобы все выболтал… Ладно, салют, я побежал!
Он сорвался с места и исчез за забором и растущими вдоль него маленькими елочками, а Борис еще долго бродил по берегу и все пытался понять, почему у него так маетно на душе. Может, из-за того, что он на рассвете от страха за Риту так явно выказал свое отношение к ней? Она, может быть, теперь смеется над ним. Или даже обижается, как он вообще посмел мечтать о ней, такой толстый и несуразный.
А еще он думал о стороже Иване Петровиче, вспоминал тот безысходный запах одиночества, который уловил от него вчера. Хотелось пойти и еще раз пообщаться с ним, а главное – побольше разузнать об эликсире. Но что-то останавливало, тревожило…
Ребята сперва застыли на месте, а потом разом бросились к своей вожатой. Крик ее оборвался почти сразу, теперь она сидела на траве, по-птичьи наклонив голову набок, и смотрела, не мигая, как бежевая футболка на ее левом плече все больше темнеет от крови. Потом она поднялась на ноги и растерянно огляделась. Рита заметалась, в голове была лишь мысль о том, что кровь необходимо остановить. Нужно сорвать с себя футболку… нет, это уже сделал Борис. Теперь он пытается что-то сделать, но пальцы у него неуклюжие. Рита отобрала у него футболку и крикнула:
– Посади ее на землю! Светлана Васильевна, сядьте!
Но это была плохая идея, потому что громыхнуло снова. Рита с изумлением услышала пронзительный свист совсем рядом с левым ухом. Вожатая тут же пришла в себя и закричала:
– Ребята, в лес, в лес! Уходим отсюда! – И побежала первой, не забыв здоровой рукой утянуть за собой Риту.
Пока они бежали, раздалось еще несколько выстрелов. Борис в какой-то момент совершил такой великолепный прыжок, что, видел бы его в этот момент школьный физкультурник, навсегда прекратил бы свои шуточки. По лесу они тоже бежали, но уже не так быстро, приходилось прорываться сквозь ветки. Светлана Васильевна начала резко терять силы, спотыкалась на каждом шагу и втягивала со свистом воздух, так что на первой же поляне они остановились.
Середина полянки была разворочена, под травой и сухими ветками чернела воронка от взрыва, прогремевшего сорок лет назад, а может, землянка, заросшая папоротником. Вожатая сразу села на траву, и Рита занялась перевязкой. Надкусив края материи, она разорвала ткань на полосы и перевязала рану так, как учили на уроках НВП – у нее всегда за перевязки была «пятерка».
Вот только кровь никак не желала останавливаться, алые пятна проступали снова и снова. Страшно было и то, как побелело лицо вожатой, губы стали почти синими. Она шевелилась как-то медленно и несуразно, словно пыталась подняться и продолжить бег по лесу.
– Мы останемся здесь, Светлана Васильевна, – присев на корточки и придерживая девушку за обе руки, внушал ей Шварц. – Это хорошее место, отсюда виден берег, мы заметим его. Или их.
– Думаешь, это те парни из части? – заикаясь на каждой согласной, шепотом спросила его Рита.
– Очень даже возможно. Они ведь, дураки, наболтали нам лишнего – и куда идут, и дальнейшие планы. Потом сообразили это и решили дождаться нас у озера. Или просто подумали, что здесь их не найдут, а мы… ну… мешаем.
– Нужно было сразу вернуться в лагерь, – пробормотала Светлана, и Рита порадовалась тому, что вожатая пока мыслит здраво.
– Нужно было, да…
Бормотание превратилось в полный ужаса шепот.
– Игорь Андреевич ведь пошел в ту сторону… И Дима… Он тоже где-то там…
– Ну они уже все патроны расстреляли, – утешил ее Шварц. – И вообще, даже для срочников эти типы – редкостные мазилы.
Рита взглянула на него и с удивлением осознала, что Боря успел прихватить лежавшие на берегу вещи, рюкзак и свою сумку. И теперь во всем этом рылся, ища что-то.
– Ребята, нужно выбираться отсюда, – сказала Светлана Васильевна таким твердым тоном, какой прежде у нее не наблюдался. – Я останусь пока здесь, ничего со мной не случится. А вы должны как можно быстрее вернуться в лагерь. Вы ведь сможете выйти отсюда к оврагу? А там уже вдоль него, только очень осторожно.
– Да, я пойду, – сразу ответил Борис. – Рита останется с вами, мне одному даже проще будет. Придется обходить трясину, но через час точно доберусь.
– Обходить трясину… – медленно повторила за ним вожатая. – Значит, это правда – про болото и человека, который пытался напасть на вас?
Ребята синхронно кивнули.
– Может, это он и стрелял? – жалобно предположила Осипова.
Ей никто не ответил, да она и не рассчитывала на ответ. Больше всего она жалела, что Боря не рассказал ей то, что собирался. А ведь он явно давал понять, что обратный путь опасен, но подмога может оказаться еще опаснее. Теперь было непонятно, что думать.
Но и время терять было нельзя – их вожатая нуждалась в помощи. После ненадолго обретенной твердости она почти отключилась, сидела с безучастным видом и готова была вот-вот завалиться на бок.
Боря уже стоял в паре шагов от них, застегивая под самым подбородком хрустящую куртку.
– Рит, на минуточку…
– Что?
– Слушай, ты не видела мой нож? – спросил Шварц с озадаченным видом, руки его непрерывно шарили по карманам, заведомо пустым.
– Нож?
– Ну да, перочинный, швейцарский, с красным крестом на черной ручке. Я его достал, когда мы вернулись из леса. Специально положил на сумку, чтобы был под рукой, если тот с болота опять появится.
– Может, ты его выронил, когда бежал сюда?
– Нет, я все с травы сгреб и в сумку закинул. Я его еще раньше искал, чтобы гриб с дерева срезать. Но ножа нет. Я хотел оставить его вам на всякий случай.
– Тебе он был бы нужнее, – понурилась Осипова.
– Нет, я пойду с другой стороны оврага, меня не заметят. Не переживай, ладно?
– А если лодки уже нет на этом берегу?
– Ну буду орать со всей мочи – звук по воде хорошо передается. Я до берега доберусь к концу тихого часа. В лагере будет тихо, мои вопли точно услышат.
– Ты говорил, что помощь может оказаться опасной, – совсем тихо проговорила Рита. – Объясни, что ты имел в виду?
Но Боря только мотнул головой.
– Не время сейчас… Все будет хорошо, я приведу настоящую помощь, надежную, вам только нужно продержаться. Следи за Светланой, чтобы у нее снова не открылось кровотечение. Спрячьтесь в траншее – не думаю, что те психи сунутся в лес.
Последняя фраза прозвучала не слишком уверенно, Рита видела, что лицо Бориса посерело от тревоги. Он явно понимал, как уязвима их позиция.
– А Игорь? – спросила она с отчаянной надеждой. – Он же наверняка слышал стрельбу и побежал назад. Наверное, сейчас ищет нас.
Борис взял ее за обе руки, как прежде вожатую, и чуточку встряхнул.
– Рита, понимаешь… Игоря, может быть, уже нет в живых. Потому что в противном случае он бы уже примчался и начал звать нас. Они могли напасть на него еще раньше, когда он только отправился за Димой… Ладно, мне нужно бежать. – И он неловко попятился от нее, с неохотой отпуская руки.
– Боря! – почти простонала Рита. – Пожалуйста, прошу тебя!
– Что, Рит?
– Постарайся добраться и привести помощь!
– Я приведу, не сомневайся во мне.
Борис вдруг шагнул к ней, неуклюже обнял и чмокнул куда-то в волосы, повыше виска, а потом сразу сорвался с места, побежал и вскоре исчез среди деревьев.
Некоторое время Рите пришлось постоять с запрокинутой головой, чтобы не пролились незваные слезы, но она сумела взять себя в руки и вернулась к Светлане. Та, как ни странно, выглядела лучше, сидела прямо.
– Ушел Боря? – спросила она.
– Да.
– Через пару часов за нами придут, не волнуйся. Наверное, и раньше кого-нибудь посылали, но мы как-то разминулись. Боря – большой молодец, он все сделает правильно.
– Ага… Светлана Васильевна, вы можете встать? На секундочку…
– Могу, – ответила вожатая с почти лихорадочной готовностью и тут же начала, нелепо размахивая правой рукой, елозить по траве, тянуть свое тело наверх.
Рита поспешила подставить ей плечо, а сама все говорила, объясняя:
– Вот сюда, в ямку. Я вас устрою. Здесь и комаров меньше, папоротник защищает. Вы лягте, как вам удобнее, Светлана Васильевна, и ни о чем не беспокойтесь. Боря очень скоро приведет помощь.
Рита подвела вожатую к воронке, помогла ей спуститься по ее пологому склону и лечь на спину. Потом глянула на повязку и прикусила губу – на ней снова проступили кровавые пятна.
– Спасибо, Рита, – с закрытыми глазами и почти без интонации проговорила Светлана Васильевна. – Вы вообще замечательные ребята, мне всегда нравилась ваша команда – ты, Боря, Дима… А Дима где сейчас, с Борей?
– Да, – шепнула Рита, ощутив болезненный укол в груди – у вожатой снова началось помутнение. – Да, а то вдруг озеро придется переплывать. Димка – замечательный пловец.
Она сходила за термосом, вылила в рот вожатой немного воды. Светлана словно силилась еще что-то сказать, но только вхолостую шевелила губами. Рита отступила, расправила руками листья папоротника и посмотрела со стороны. Лежащей за ними девушки совсем не было видно. Осипова подумала немного, потом туда же, в папоротник, спрятала рюкзак и сумку Шварца. А сама отошла на пару метров, села на ствол поваленной ольхи и огляделась.
Отсюда хорошо просматривался берег, хотя до него было далековато. То ли деревья распределились таким образом, что оставили просвет, то ли прежде здесь была просека до самого озера. Рита видела вдали блеск подсвеченной солнцем воды и сумела бы заметить, если бы кто-нибудь прошел по берегу – если бы она, конечно, ни на мгновение не отводила глаз. А она не собиралась отводить их, ведь опасность могла возникнуть в любой момент.
Для себя Осипова решила: если заметит, что кто-то направляется сквозь лес в их сторону, то сразу бросится бежать вбок, да пошумнее, чтобы ее заметили. Она уведет врагов от их раненой вожатой, как в ее любимом фильме отважная и невероятно красивая Женя Комелькова уводила фашистов от своей подруги. Ей бы так хотелось быть похожей на Женьку! Но мама всякий раз, когда они пересматривали фильм, говорила, что Рита больше похожа на актрису, сыгравшую ее тезку, Риту Осянину. Тоже неплохо. Рита славная, у нее был такой замечательный муж, жаль, погиб. Осянина и Осипова – даже фамилии похожи.
Тут Рита с силой затрясла головой, поймав себя на том, что начинает отключаться. Она сползла с удобного ствола и прислонилась к нему спиной. Сухие колючие сучки сразу впились в спину. Очень хорошо, так она точно не уснет.
И вдруг девочка услышала крик. Она дернулась, наверняка расцарапала в кровь спину и шею, но это было неважно, потому что крик шел от озера. Глухой, призрачный, она никак не могла толком расслышать его из-за колотящегося в ушах сердца. Рита сделала шаг вперед, задержала дыхание и руками стиснула ребра, чтобы заставить сердце стучать потише. Это помогло, до ее ушей донесся протяжный зов:
– Све-е-ета-а-а! Ри-и-ита-а-а! Бо-о-оря-а-а!
Но это был не Дима – голос слишком низкий. Значит, вернулся Игорь, прибежал на шум выстрелов. Но зачем он кричит, подвергает опасности себя и невольно выдает их? Или ему удалось справиться с двумя дезертирами и опасности больше нет? Вот было бы здорово!
Рита в два прыжка достигла убежища, в котором лежала Светлана, и заглянула в папоротник. Вожатая спала, лежа на спине, дышала почти спокойно, и на повязке не прибавилось крови.
Поправив листья, Рита по едва заметной просеке понеслась к берегу и вскоре заметила мелькающую на фоне озера фигуру – Игорь, похоже, был страшно взволнован. Но все же Рита была осторожна, она затаилась за широким стволом, чтобы понаблюдать за берегом. А вдруг те два гада держат Игоря на прицеле и заставляют его звать других? Борис сказал, что патроны у них закончились, а мальчишки всегда разбираются в таких вещах. Но ведь вожатый может и не знать об этом.
Хотя его криков давно уже не слышно… Рита испугалась, что Игорь уйдет, прокралась к последней гряде деревьев перед берегом, выглянула и увидела Игоря. Без рюкзака, он с потерянным видом стоял там, где они прежде перекусывали, и, наклонившись, вглядывался в траву, словно ища их следы. Наверняка углядел кровавые пятна, потому что вдруг обеими руками схватился за голову и громко застонал. Рита не выдержала вида такого отчаяния, вышла из-за ствола и крикнула:
– Игорь Андреевич!
Вожатый дернулся, обернулся, потом побежал к ней. Рита усилием воли заставила себя остаться на месте, не отскочить. Он оказался рядом, сильно и больно впился пальцами в ее плечи и встряхнул.
– Осипова, что произошло?! Вы все живы?!
– Все, все, – закивала Рита. – Только Светлана Васильевна ранена в плечо. По нам стреляли. Наверное, это те солдаты, которые сбежали из части.
– Зачем?! Почему?!
– Мы не знаем. Шварц сказал, чтобы убрать свидетелей, то есть нас. Они стреляли с той стороны, в которую вы отправились за Димой. Вы их не видели?
Игорь задумчиво помотал головой.
– Их – нет. Но видел винтовку – валяется у озера наполовину в воде. Кончились патроны, похоже… Так вы смогли убежать?
– Да… Ой, а вдруг они и сейчас видят нас? Давайте уйдем в лес!
Рита начала пятиться, но руки вожатого держали ее крепко и жестко.
– Спокойно, Осипова, без паники! Если бы они были поблизости, то не пропустили бы меня.
У Риты не было сил спорить, она просто кивнула. Хотя в голове держала куда более пугающую схему: дезертиры пропустили Игоря, чтобы по его следам выйти на остальных и убить разом всех. У них могут быть ножи.
– Ладно, показывай, где вы там прячетесь.
Игорь одной рукой придерживал Риту за предплечье, буквально толкая в лес.
– А Дима? Вы не нашли его? – дрожащим голосом спросила Рита.
– Нет. Но я недалеко ушел – началась стрельба… Светлана сильно ранена? Шварц с ней?
– Нет, Боря побежал в лагерь за помощью, – пропищала Осипова на бегу, отбиваясь свободной рукой от веток.
Вожатый затормозил так резко, что она едва не упала.
– Что?! В лагерь? Давно?
– Я не знаю, – усталым голосом призналась девочка. – Минут двадцать назад.
– Черт!
– Разве это неправильно? Он приведет помощь…
– Черта лысого он приведет, а не помощь! – проревел Игорь, и Рите вдруг стало очень страшно.
Боль в плече стала такой сильной, что она схватилась другой рукой за кисть вожатого и оторвала ее от себя, а он и не заметил.
– Но почему?..
– Да потому, что эти сволочи могут двигаться в том же направлении! Винтовки у них больше нет, но пацана они голыми руками!..
Тут Игорь громко хлопнул в ладоши и потер их так, словно растирал кого-то в порошок. Рита охнула.
– Или изобьют до полусмерти и заставят показать, где вы прячетесь. – Вожатый сделал пару глубоких вдохов, чтобы взять себя в руки. – Ладно. Мы все исправим, не трясись. Соберись, соберись, Осипова! Ты сейчас покажешь мне, где Светлана, я возьму ее на руки, и мы быстро двинем вдоль оврага в сторону лагеря. Будем постоянно звать Шварца – эти сволочи услышат, что нас много, и не посмеют напасть на него. Рано или поздно он устанет и остановится отдохнуть – там и нагоним его.
– Борис не остановится, – покачала головой Рита. – Но он сказал, что пойдет с другой стороны оврага, где лес гуще. Будет петлять и прятаться, чтобы его не заметили.
– Хорошо, значит, не очень быстро продвигается. Ну, показывай дорогу.
Рита поскорее зашагала вперед, побежала по узкой, едва намеченной тропинке. Иногда оглядывалась, потому что Игорь обладал способностью передвигаться бесшумно. Всякий раз сердце почему-то совершало тревожный прыжок при взгляде на его злое, искаженное, почти незнакомое лицо. Как будто какой-то человек притворялся Игорем, а она верила, потому что слишком устала и была измучена.
Когда девочка обернулась в очередной раз, она не удержала равновесие и завалилась на разлапистый куст с редкими листьями и частыми колючками. Одна из веток змеей скользнула в рукав Ритиной футболки и вышла наружу через ворот у щеки, и колючка на ее конце опасно закачалась возле глаза. Осипова замерла и попыталась осторожно освободиться, но тут подскочил Игорь. Недовольное шипение рвалось через его оттопыренную нижнюю губу.
– Лежи спокойно, сейчас отрежу.
В следующий миг Рита уже косила глаза на небольшой нож с раскрытым лезвием, которым вожатый обрезал ветку у ее лица и у рукава. Потом выдернул ветку без церемоний, оцарапав ей ключицу, но Рита этого даже не заметила. Она таращилась на нож с черной матовой ручкой, с красным крестом на ней.
– Чей это нож? – спросила она будто в пространство.
Игорь услышал и раздраженно отозвался:
– Мой, чей же еще!.. Так, вперед, не теряем время!
– Идите вот в этом направлении, – прошептала Рита. – А я на секундочку отстану.
– Что? Почему?
– Ну, мне надо, понимаете?
Лицо Игоря потемнело.
– Потерпеть не можешь?.. Ладно, чтоб потом в темпе догнала меня!
И он начал с шумом пробиваться сквозь ветки. Рита пару мгновений постояла на месте. Голова шла кругом, не вмещала дикое, невозможное, такое неуместное подозрение, но она ничего не могла поделать с собой. Почти не соображая, что делает, Рита отбежала перпендикулярно тропе метров на пять и крикнула:
– Игорь Андреевич!
– Ну что еще?! – донесся с довольно большого расстояния недовольный голос вожатого.
– Сворачивайте налево, к камню, я сейчас прибегу к вам! – крикнула она и тут же зайцем метнулась направо, параллельно берегу.
– Ри-и-ита-а-а! Ты где-е-е? – донеслось сзади через полминуты.
– Я зде-е-есь!
Девочка на миг замерла на месте, чтобы Игорь не понял, что голос отдаляется, а потом рванула с новой силой.