– Так вот, собрали мы тех парней в кучу, все типа на кураже после драки – ну, сам понимаешь, – и сидим, в общем, кумекаем, что такого прикольного с ними сотворить. Короче, послали механиков за бухтой с кабелем – ну, в общем, промышленным, – а потом…

– Простите. – Эккстер помахал рукой перед лицом старого вояки, чтобы прервать его монолог. – Я это… выйду на минутку. – Пришлось пощелкать пальцами прямо перед водянистыми желтыми глазами. – Ладно?

– …а потом просунули первому парню через горло. Вышло, правда, так себе, потому что, когда мы его подняли, кабель разорвал его пополам, и поэтому… – Наконец взгляд воина сфокусировался на руке Эккстера. – А? Что? Ты куда?

– Мне… э-э… подышать. – Эккстер указал большим пальцем за спину. – Я тут уже несколько часов работаю без продыху, нужно слегка прочистить голову. Можно?

Взгляд воина ему не понравился.

– И не дослушаешь, чем дело кончилось?

Подбородок у него выпирал вперед настолько, что косматые серые усы попадали за нижние зубы. Глаза из-под нависающего лба горели двумя красными точками.

Эккстер тронул болтающийся на веревке диктофон.

– Ничего страшного, все записывается. – Коробочка покачивалась на завязанном узлом ремешке. – Крутой рассказ, просто чума. – Эккстер снова ощутил рвотный позыв, вызванный байками старого вояки. – Можете не останавливаться. Я потом все послушаю.

Чтобы не продолжать препирательства, он развернулся и вылез из палатки.

Оказавшись снаружи, Эккстер перебрался к ближайшему транзитному кабелю и пристегнулся к нему поясной страховкой. Поглядел вниз, чтобы убедиться, что там никого нет, – на случай, если его все-таки вывернет. Не хватало еще проблеваться на какого-нибудь часового, охраняющего выход из лагеря. Эти громилы обидчивые до жути – и не поглядят, что у него протекция самого генерала Трупомейкера. За такое оскорбление Эккстеру без раздумий устроили бы темную, наплевав на возможное наказание. Побои, шаг в пустоту, а то и что похуже – в духе баек старого ветерана. Эккстер расслабился, повиснув на страховке, и потряс головой, как будто мог вытряхнуть из себя эти жуткие россказни. Судя по воспоминаниям, старик поднялся в иерархии «Массы» не за воинскую доблесть, а за изощренную фантазию по части того, что делать с пленниками. Извращенец хренов… Эккстер смотрел на облака: те клубились далеко внизу, образуя переплетенные кишки и черепа. Он на мгновение закрыл глаза, но все равно видел их, а в ушах продолжал звучать голос старого вояки, со смаком пересказывающего самые кровавые подробности.

С другой стороны, деньги есть деньги. От этой мысли ком в животе расслабился, по членам разлилось приятное тепло. Эккстер собрал всю желчь, скопившуюся под языком, и сплюнул – серебристый комочек блеснул в небе и исчез. Более того, это уже второй заказ. А значит, доверие он заслужил.

Причем доверие не абы кого, а крупного племени. Самого крупного после «Зияющей амальгамы», но те так давно засели на вершине, что ощущались частью естественного порядка, словно ветер, дующий тебе в спину на вертикали. Влиться в «Массу хаоса»… не попасться «Мортпикс»… показать, на что ты способен… а способен ты на многое, на чертовски многое… Всё, дни крохоборства в прошлом. Ради такого можно послушать сколько угодно кровавых баек.

Первое же задание – новый айкон смерти для мегакиллера – чуть его не доконало. В работу пошло чуть не все портфолио – идеи, которые он копил годами на горизонтали и после, уже на стене, откладывая по-настоящему хорошие задумки, пока не подвернется достойный повод. Просто позорно было бы сливать такие находки на очередную никчемную шайку, а других ему не попадалось. Вплоть до этого судьбоносного приглашения. Кое-что, конечно, просочилось: нельзя же все время скрывать талант; иногда его нужно тренировать. Эккстер до сих пор не представлял, чем он так заинтересовал «Массу». Может, как раз одной из тех глубинных сублиминалей, что он делал для «Скрежета забойного». Черные зубы на черном фоне, бесконечный лабиринт отражений, в который можно было провалиться целиком, если слишком долго всматриваться. Очень тонкая работа; недоумки из «Скрежета» совершенно не оценили, только ворчали, мол, чего так долго, не понимая, что дизайн стоит гораздо дороже, чем было заплачено. А Эккстер на самом деле лишь хотел посмотреть, получится или нет. Однако, видимо, кто-то из «массовиков» обратил внимание. Или, может, был еще какой-нибудь удачный проект. Выходит, в командовании «Массы хаоса» затесался истинный ценитель. Не сам ли Трупомейкер часом?.. Едва ли – этого интересовали только кровь, кишки и политика. Значит, есть эдакий серый кардинал, который дергает за ниточки, оставаясь в тени. Как паук в паутине – настолько тонкой, что попадешь в нее и не заметишь. Эккстер, впрочем, не имел ничего против: в конце концов, именно к этому он и стремился. Более того, ему хотелось выяснить, кто же его вычислил, чтобы еще больше запутаться в паутине.

Он потер глаза; те до сих пор болели после бессонных ночей, проведенных за работой над айконом смерти. Но оно того стоило. На этот раз никаких сублиминалей; Эккстер хотел, чтобы Трупомейкеру снесло крышу с первого взгляда – в буквальном смысле. Многократно зацикленные макроминиатюры для этого подходили как нельзя лучше. Дешевый трюк (хотя, конечно, нужно было продумывать детали на всех уровнях преобразований), зато всегда срабатывал, особенно на дикарях. При виде фрактального зрелища они прямо на глазах превращались в детей – ну, насколько у рожденных в военном племени вообще было детство. А когда по воле отправленного через Малую Луну сигнала узор оживал, зрителей накрывало волной экстаза. Прожженные головорезы визжали, будто щенки. Если захотеть, добиться этого нетрудно.

Стоило надавить на глазные яблоки посильнее, под веками начинали пульсировать размазанные звездочки. Нет, сейчас не время расслабляться. «Соберись, доведи дело до конца, и будешь обеспечен до конца своих дней». Эккстер отнял руки от глаз, оставив влажный соленый росчерк на щеке, и, моргая, окинул взглядом небо. Ангелицы не было – по крайней мере сейчас. Может, ей наконец наскучило околачиваться вокруг него и она нашла себе другой объект для увлечения или, что вероятнее, упорхнула по каким-то только ей ведомым делам с другими ангелами. Она исчезала и до этого – и тогда в сердце у Эккстера образовывалась пустота, а в душе поселялись одновременно облегчение и неясная грусть, – однако всегда возникала снова: далекая сфера, бликующая в солнечных лучах. Слава богу, держалась на безопасном расстоянии, чтобы ее забавы ради не подстрелил какой-нибудь «массовик». Эти парни промахиваться не любили.

Тошнота прошла. Все-таки за деньги можно привыкнуть ко всему. Эккстер отстегнул страховку и перемахнул обратно к палатке.

Даже снаружи был слышен густой храп. Внутри в уютном рассеянном свете воин ковырял пальцами свое волосатое пузо; черные полумесяцы ногтей, видимо, искали источник зуда. Лицо излучало безмятежную негу, в уголке рта пузырилась слюна. Эккстер даже знать не хотел, какие картины разворачивались в голове у старого ублюдка, – по-любому что-то отвратное.

В палатке стоял химический запах – таким постоянно несло от ветерана, но сейчас он ощущался сильнее. Эккстер присел и задел коленом пустую бутылку; та откатилась, оставляя за собой капли бледно-розоватой жидкости. Он уже собирался вышвырнуть бутылку наружу, но, оглянувшись через плечо, понял, что не один. Кто-то стоял у него за спиной, пригнув голову под низкой перекладиной.

– Какой благородный старец, – произнес генерал Трупомейкер, рассматривая спящего воина.

Он сидел на корточках рядом с Эккстером, одной рукой упираясь в пружинистый сетчатый пол палатки. Костяшками пальцев другой он погладил вояке бороду, отчего тот засопел и отмахнулся грязной лапой, как от невидимой мухи.

– Этот сукин сын, – Трупомейкер не сводил взгляда с вояки, – тренировал меня, когда я только поступил в племя. Ох и страху он тогда нагонял! – Генерал почти стыдливо покосился на Эккстера, как бы стесняясь такого проявления чувств. – Десять процентов самых неуспевающих кадетов он в конце курса насиловал. А один процент самых худших затем еще и съедал. – Взгляд его вспыхнул жаром. – Ты даже не представляешь, какую мотивацию быть лучшим это внушает.

– Ну, отчего же… представляю… Наверное.

Трупомейкер схватил Эккстера за запястье так сильно, что чуть не смял ему кости. Эккстер смотрел на генерала с тревогой и непониманием. Тот, как он теперь заметил, был одет в черное, что больше подобало шпиону или убийце, шныряющему в ночи. На все предыдущие встречи генерал непременно являлся в кителе с двумя рядами медалей на груди.

– Традиции – вот что важно, понимаешь? – Генерал снова посмотрел на спящего ветерана; ноздри у него раздулись, будто он хотел втянуть в себя седовласого вояку целиком. – Без традиций мы никто. Не воины, а просто мусор, гоняемый ветром; бесхребетные твари, которых шпыняют все кому не лень. Вот кто мы без традиций. – Голос генерала звенел, словно натянутая струна. Он снова перевел взгляд на Эккстера, в щелочках глаз трепетали искорки. – Вот почему твоя работа так важна. Этот человек… – Он отпустил руку Эккстера и с нежностью провел ладонью по седым волосам воина. – Этот человек не просто отражает собой нашу историю. Он и есть наша история.

Эккстер не перебивал. Он уже слышал эту речь, когда Трупомейкер давал ему задание, – зачем ее повторять сейчас, решительно непонятно.

– Ты меня понимаешь?

– Ну да… конечно. – Эккстер пожал плечами. «Собственно, поэтому я так внимательно его слушаю. А вовсе не потому, что получаю удовольствие от подобных рассказов, – подумал он. – О походах, битвах и… всем таком прочем».

Господи, о чем же еще болтал этот сушеный садист?.. Эккстер потянулся к диктофону и перемотал запись на начало. Крошечные светящиеся цифры обратились в нули.

– Отличный материал, просто отпад… В общем, столько всего можно нарыть. Не желаете тоже послушать? – Он нашарил пальцем кнопку воспроизведения.

– В этом нет нужды. – Генерал улыбнулся и хлопнул себя по колену. – Уверен, ты проделал большую работу.

– Ну я… всегда стараюсь на совесть.

Эккстер почувствовал, как металлическая поверхность диктофона в его ладони вспотела. Присутствие генерала поглотило все пространство в палатке, оставив лишь небольшой промежуток между ним и Эккстером. И то на один укус.

– На совесть… Да… – Генерал стиснул зубы; натянутая на скулах кожа сделала его лицо похожим на изваяние. В окруженных морщинами впадинах сверкнули две точки. – Но нужно нечто большее. Это должен быть шедевр. Знаю, у тебя получится.

Эккстер повел плечами, как будто ему жала собственная шкура.

– С-спасибо… Сделаю все возможное.

Он медленно отстранился от собеседника, пока не уперся спиной в свод палатки.

Светящиеся точки смотрели на него не мигая.

– Тебе нужно охватить ни много ни мало всю историю племени. – Генерал покивал, еще глубже погружаясь в грезы. – На одном человеке. – Он обвел рукой нагрудник воина. – Который станет живым воплощением… саги! – Точки вспыхнули сверхновыми.

Генерал определенно зациклился на этой задаче. Эккстер никак не понимал, что в ней такого. Исторические фрески – обычное дело для графистов. Их заказывали все подряд, даже племена-однодневки, которым и похвастаться нечем, разве что успешным «налетом» на какой-нибудь прилавок Линейной ярмарки. А тут – сага, блин. Конечно, вслух он этого не говорил – тем более в лицо заказчику, да еще столь воодушевленному, – но специалистов его профиля такая работа бесила страшно. Тут тебе и куча мелких деталей, с которыми просто нельзя промахнуться, и необходимость слушать бог знает сколько кровавых историй, и постоянные хотелки клиентов, ведь у каждого командира есть свой любимый эпизод, который непременно нужно отразить… От последнего, к счастью, Трупомейкер его оградил. Казалось, будто все это – его личная инициатива.

Видимо, оттого и отеческое отношение и нескончаемый поток мотивационной банальщины. Ну, увлеченный человек – это ничего страшного, потерпеть можно. Уж всяко лучше, чем прозябать на стене без работы.

Эккстер почувствовал, как о его макушку трется палатка.

– Думаю… вам понравится.

– Почти не сомневаюсь, – улыбнулся генерал. – Но ты точно успеешь к банкету?

Вечный мандраж заказчика. Куда ж без этого.

– Конечно, успею.

Если только получится разбудить храпящего между ними старикана и вытащить из него еще пару сочных деталей. Впрочем, это все колорит, мелкие штрихи, вишенка на торте. На самом деле, едва только Трупомейкер дал ему поручение создать фреску, Эккстер в первую очередь связался с «Ищи-и-Обрети» и запросил полную историческую справку по «Массе хаоса». По секрету, конечно. Заказчику, естественно, не понравится, что ты привлекаешь сторонние источники, где упоминаются в том числе бесславные поражения. Его интересуют только победы.

– Все будет в лучшем виде. Ни о чем не переживайте.

Эккстер похлопал воина по нагруднику. Темная биофольга отозвалась глухим стуком. Переживать действительно было не о чем: да, оставалась еще техническая сторона, но основные кадры уже набросаны, а анимации запрограммированы.

Генерал поднялся и ухватился за полог палатки.

– Что ж, больше не отвлекаю. – Он улыбнулся шире и подмигнул, отчего лицо скривилось так, будто ему в глаз ткнули пальцем. А потом черная фигура выскользнула наружу и подтянулась на ближайшую перекладину.

Что это сейчас было?.. Эккстер задумчиво почесал щеку. Непонятно. Да и черт с ним. Он и так слишком устал, чтобы о чем-то переживать, да и песок под веками стал еще более колючим.

Старый вояка все храпел, почесывая седоволосой лапищей свою грудь. Он умудрился подцепить край биофольги, и теперь из-под нее сочилась тоненькая красная струйка. Всю старую фольгу Эккстер содрал и наживил новую. Да, можно было ничего не трогать; так часто делали при наличии открытого контракта. Просто стираешь прежнюю анимацию и пишешь свою – при условии, что исходное разрешение годится для твоих нужд. Но в данном случае такой способ не подходил. Результат выглядел бы дешево, да и не позволил бы добиться требуемой четкости. Но проблема даже не в этом, а в том, что адрес старой фольги по-прежнему числился в Консорциуме Малой Луны за «Мортпикс».

Там, наверху, могли не заметить, что старую фольгу сняли, скрутили и сбросили вниз, но если бы Эккстеру хватило идиотизма тупо переписать сигнал активации, это выдало бы его воровство с потрохами. А ведь он даже не был уверен, способна ли «Масса» защитить его от гнева «Мортпикс». Неведение же, с другой стороны… Кроме того, переписывание стоило просто баснословных денег: Консорциум Малой Луны установил упредительный ценовой барьер, чтобы графисты не подставляли друг друга и в целом не бросали тень на отрасль.

Старый вояка шумно всхрапнул. Его лицо по-младенчески сморщилось от того, что кто-то вторгался в сладостные воспоминания.

– Эй, уважаемый. Подъем.

Эккстер так устал, что уже ничего не боялся. Даже старый медведь его не пугал; хотелось просто доделать работу.

Воин пальцами размазал кровь по грудной клетке. Жаловался – плаксиво, точно ребенок, – мол, биофольга «щекочется». Однако Эккстер знал: если у старика и остались нервные окончания, то они погребены под броней и рубцами так глубоко, что он ничего не должен был чувствовать.

Придется перешивать заново. И пластырем заклеить, чтобы старый дурак опять не расковырял. Эккстер потянулся в угол палатки за инструментами. Пока «пациент» не дергается и спит…

Стоило Эккстеру наклониться ближе, воин распахнул желто-красные глаза и, прижав бороду к груди, поднял голову, чтобы посмотреть.

– …и на том конец. – Он покивал. – Вот так-то. Можешь мне верить, я был там и лично все видел.

– Само собой. – Эккстер сосредоточенно водил паяльником по краям фольги. «Слава богу, – подумал он, – одной идиотской историей меньше». Видимо, во сне старику казалось, что он продолжает вещать. – Классный рассказ.

Воин с улыбкой прикрыл глаза, а Эккстер продолжил работу.

* * *

Связавшись с Консорциумом Малой Луны, Эккстер движением глаз открыл меню «УСЛУГИ ГРАФИКСА», выбрал пункт «КЛИЕНТЫ (НОВЫЙ) / (СУЩЕСТВУЮЩИЙ)» и попал на своего любимого оператора. Обладательница смеющегося, с хрипотцой голоса сидела где-то на верхнем уровне, в офисах Консорциума, отделенных широким коридором от конкурирующего Проводного синдиката. То, что он попал именно на нее, Эккстер счел добрым предзнаменованием.

– Най?.. Как дела? – Она откашлялась. – Пропал совсем. Вот уже… – Смотрит в его учетную запись, конечно же. – Ого, вот уже два месяца как от тебя ни слуху ни духу.

– Туговато с работой было. – Эккстер пожал плечами, хотя она, конечно, этого не видела. – Сама понимаешь.

– Бедненький ты мой. – Перед такой материнской заботой он просто не мог устоять. – Слушай, бросил бы ты эту ерунду и занялся нормальным делом.

Все фрилансеры на стене, вне зависимости от пола, западали исключительно на этот голос.

Эккстер даже не знал, как ее зовут, хотя про себя примерял на нее имя Лорен.

– За меня не переживай. Я вот-вот разбогатею.

– Правда? – Усмешка в ее голосе мешалась с грустью: эти слова она по много раз слышала от каждого фрилансера. – Очень рада за тебя.

Загрузка анимационного кода заняла пару минут.

– Ничего себе, – произнесла Лорен, когда загрузка завершилась. – Вот это размерчик.

А еще она знала все классические шутки. Эккстер не выдержал, засмеялся:

– Еще бы, милочка. Размерчик у меня то, что надо. Я такой.

Она рассмеялась в ответ.

– Что, правда большой заказ?

– Конечно, правда.

Он не спал вот уже двадцать четыре часа кряду, все доделывал код. Перед этим прикорнул, может, часа на три, когда наконец вшил матрицы в броню старого вояки и накожную биофольгу. А еще перед этим – часами слушал военные истории, по которым затем вносил последние штрихи во фреску. Глаза кололо, будто в них насыпали песка, а на периферии зрения плясали фигурки из палочек, пропадавшие, стоило на них сфокусироваться. На последних минутах уже казалось, что едва коснешься глаз, на пальцах останутся кровавые разводы.

– Это для меня большой шаг вперед.

– Да уж, догадываюсь. – Голос Лорен стал более грудным. – На кого работаешь?

Даже сквозь усталость он ощутил тревожный звоночек.

– Да так… э-э… на одну группировку. Молодую, но… э-э… с хорошим финансированием. Венчурные инвестиции откуда-то с вашего этажа.

Все-таки лучше помалкивать. Едва ли она его прощупывала – это бы разбило Эккстеру сердце, – но все же… Если вовремя не прикусить язык, точно сболтнешь лишнего.

С авансом от генерала Трупомейкера баланс его операционного счета взлетел до невиданных высот. Теперь эти цифры потихоньку вычитались, поскольку пришлось перечислить Консорциуму комиссию за загрузку кода и полугодовую резервацию зацикленной адресной трансляции. Но даже после этого на счету осталась приличная сумма.

– Запускать код сразу?

– Нет. – Эккстер мотнул головой. – Старт по времени.

Они с Трупомейкером поминутно обсудили ход банкета, вплоть до демонстрации, когда выведут старого вояку. Заявленный повод – повесить на ветерана какую-то медальку: то ли за хорошее поведение, то ли за редкие самоволки, то ли за что-то в таком духе, но на самом деле целью было показать новую фреску. Воина высветят прожектором, а через мгновение под восторженные ахи и охи присутствующих запустится анимация. График будет соблюден до секунды – у военных в этом плане все четко. Эккстер достал из куртки записку и прочитал время.

– Ни раньше, ни позже.

– Записала. – Голос оператора стал тише и ближе, как будто при поцелуе. – Что ж… Успехов.

– Ага, спасибо.

Его уже разъединили, по дисплею полз отчет по расходам за звонок. Одна сумма предназначалась Проводному синдикату за само соединение, а вторая – Консорциуму, когда Малая Луна стала доступна для приема и передачи сигнала. Эккстер повернул голову и увидел ее светящийся силуэт на фоне первых вечерних звезд.

Надо бы выспаться… До банкета часов шесть или около того. Когда Эккстер выскользнул за частокол и отъехал на «нортоне» пониже, чтобы обеспечить себе некоторое уединение, в лагере как раз устанавливали праздничные шатры. Трупомейкер потребовал, чтобы он сидел за столом с «почетными» гостями – чуть повыше статусом, чем простой сброд. Пожалуй, верх уважения, на который приходилось рассчитывать гражданскому подрядчику. Увы, есть предел тому, какого авторитета можно добиться в племени, никого не убивая.

Эккстер рассеянно потер глаза, затем резко отдернул руку и посмотрел на кончики пальцев: слава богу, чистые. Он уже жалел, что так сильно затянул со сдачей, до блеска полируя код. Последние несколько часов он посвятил мелким доделкам и доработкам, которые и специалист без микросканера не разглядит, а уж аудитория с ее уровнем восприятия и подавно. Но бросать работу незаконченной было все равно страшно. Как же, большой проект, большая ответственность.

Выспаться… Можно было бы заползти в коляску и запрограммировать терминал, чтобы пустил будильник в оптический нерв часов через пять. Этого вполне хватит.

Вместе с тем Эккстер понимал, что ничего не выйдет. Он был на взводе. Нервное возбуждение оттесняло на второй план даже усталость.

Не махнуть ли в пустотелье? А что, деньги есть. Мелькнула мысль навестить Рей, но Эккстер ее решительно отмел. Не хотелось омрачать эту хрупкую радость очередной ссорой – в том, что она будет, он не сомневался.

Ну или можно было разыскать Гайер, где там ее носит на стене. Тоже неплохо. Да, придется раскошелиться, но и взамен получаешь нечто… стоящее.

Так, размышляя, он переводил взгляд по меню, и тут поверх наложился текст:

НИ ДЛЯ КОГО ТАК СОН НЕ СТРАШЕН…

Снова странное послание, запрограммированное предыдущим владельцем.

…КАК ДЛЯ ТОГО, ЧЬЯ ВИНОВАТАЯ СОВЕСТЬ ОЖИДАЕТ ЕЖЕЧАСНО РАСПЛАТЫ ЗА ВСЕ ПРОСТУПКИ.

Господи, это еще к чему? Но останавливать бегущую строку Эккстер не стал.

ТАКОЙ ЧЕЛОВЕК НА УДИВЛЕНИЕ МНИТЕЛЕН, КОГДА РЕЧЬ ЗАХОДИТ О СЛУЧАЙНОСТЯХ, ЧТО ВЫПАДАЮТ НА ЕГО ДОЛЮ, И ЭТА МНИТЕЛЬНОСТЬ ПЫТАЕТ ЕГО ПОХЛЕЩЕ СОТНИ РАЗГНЕВАННЫХ ФУРИЙ. И НЕ ВИДАТЬ ЕМУ НИ ОДНОГО СПОКОЙНОГО ДНЯ НА ЭТОМ СВЕТЕ, ЕДВА ОН ПОДДАЛСЯ ГИБЕЛЬНОЙ МЕЛАНХОЛИИ. УШИ ЕГО ВЕЧНО ГОРЯТ, НОС ЧЕШЕТСЯ, ГЛАЗА СЛЕЗЯТСЯ – ВСЯ СУДЬБА ЕГО ЗАВИСИТ ОТ ЕЕ СУДА, И ПОКА ОНА НЕ ВЫНЕСЛА ПРИГОВОР, БЫТЬ ЕМУ ОБРЕЧЕННЫМ НА ЖАЛКОЕ СУЩЕСТВОВАНИЕ[5].

Слова кончились, дисплей терминала был пуст. Что за хренотень? Эккстер так и остался в недоумении.

Присев рядом с мотоциклом и пристегнувшись к транзитному кабелю, он оглядел темнеющее небо. Ангелица все так же парила вдалеке, сверкая последними лучами солнца, пробивавшимися с противоположной стороны Цилиндра, – этакая звездочка, которую Эккстер знал в лицо.