– Да забудь ты о тех неудачниках! Всё, это протухшее мясо! Кому они нужны?

Эккстер никогда еще не видел Бревиса в таком возбуждении.

– Мне казалось, они нам нужны. Зачем, по-твоему, я их разыскиваю?

– Грязь под ногтями, Най. Забудь. Ты что, не понимаешь, о чем я тебе толкую? – Бревис резко рубанул ладонью воздух. – Нам обломился реальный куш! Как я и обещал, кстати. Очень крупная рыба. Тебе больше не придется бегать за всякими нищими выскочками. Еще раз: это очень крупная рыба, Най. Я обещал – я нашел.

Эккстер сидел, скрестив ноги, в гамаке и протирал заспанные глаза. Он еще толком не проснулся, а Бревис взахлеб нес какую-то ахинею. Впрочем, хотя бы он сам потратился на звонок – уже утешение. Завязывай, мол, с поисками «Комбайна» (на которые Эккстер убил уже несколько дней). А ведь он вот-вот должен был их настичь.

– Ну и кого ты там выудил?

Лицо Бревиса стало крупнее, словно он был готов прорваться сквозь проводную сеть Цилиндра и высунуться из экрана.

– Тебя хотят «массовики»!

Смысл этих слов дошел до Эккстера только через мгновение.

– Кто-кто? – переспросил он и постучал по уху. Чертовы помехи. – Ты сказал «массовики»? В смысле «Масса хаоса»?

– Ну да, да, конечно. Кто ж, блин, еще-то? – Бревис с преувеличенным воодушевлением закивал головой. – Я же сказал, что рыба очень крупная.

– Ни хрена себе.

«Чтоб мне провалиться», – где-то совсем недавно ему попадалась эта фраза. «Масса хаоса» – военное племя номер два на всем чертовом здании, а скоро, если верить прогнозам Гайер и других, кто в теме, взлетит на самую вершину. Даже если «массовики» не снесут ворота «Зияющей амальгамы» подобно орде варваров (кем, по сути, и являются) и просто сойдутся с ней в жестком клинче, в котором Цилиндр пребывает последние лет двадцать, – даже в этом случае (Эккстер чувствовал, как звенит счетчик в самом жадном отделе его сердца, отсчитывая баснословные суммы) он окажется в рядах «Массы хаоса» со всеми ее умопомрачительными банковскими счетами, контролируемыми территориями; с кучей холдингов, членствами в советах директоров более мелких, но тем не менее значимых племен; со всеми их союзами, вассальными клятвами, династическими браками, данью и неприкрытым вымогательством, – полностью отражающими устройство «Амальгамы», на котором держится ее давно укоренившаяся власть. У Эккстера голова пошла кругом, едва он только попытался это представить. Какая вообще разница, кто победит? И возможен ли победитель? С него хватит просто оказаться на вершине, рядом с большим баблом, прямо у их источника, – а не копошиться далеко внизу, куда едва-едва доходят капли, стекающие с других жадных ртов, которые присосались к денежным потокам. Тогда он уже не будет жалким фрилансером, перебивающимся от одного контракта до другого. Он будет серьезным подрядчиком, оказывающим услуги крупному племени за большие деньги…

Из этих мимолетных грез его вырвало мрачное осознание.

– Погоди-ка. – Эккстер подозрительно сощурился на Бревиса. – А что с «Мортпикс»? Раньше ведь они делали графикс для «Массы»?

Безудержный задор спал с лица Бревиса, сменившись более привычным выражением. Агент осторожно поводил рукой в воздухе.

– Ну… в общем, на этот счет не переживай. Сделка не имеет к «Мортпикс» никакого отношения. Понимаешь, Най?

– Ага, понимаю.

Ну спасибочки. Скотина. Оценка активов «Массы хаоса» и его, Эккстера, крошечного, но очень аппетитного кусочка отошла на второй план. Так вот, значит, какую сделку ты мне предлагаешь? Урвать кусок у «Мортпикс»?.. Эккстер покачал головой.

– Охренеть. Да уж, свои комиссионные ты определенно заслужил. Когда «Мортпикс» подошлет головорезов откромсать мне яйца, я скажу им, чтобы отхватили только девяносто процентов, а десять процентов – у тебя. Договорились?

– Най… да ладно тебе. – В голосе Бревиса слышалась искренняя обида. – Ты ведь мой клиент. Неужели ты думаешь, что я могу тебя вот так подставить?

– Нет, не думаю. Просто ты тупой кретин, не соображающий, во что ввязался… блин.

Просто невероятно. Всякий знает, как глупо переходить дорожку «Мортпикс» – до того глупо, что лучше сразу полезть в петлю. Старички охотно делились этим бесплатным уроком с каждым новеньким графистом-фрилансером, присовокупляя жуткие истории о том, что бывало с теми, кому хватило мозгов поддаться соблазну. Даже если снять всю мишуру, накопившуюся за годы пересказов, оставалась суровая правда: с «Мортпикс» шутки плохи. Корпорация упивалась собственной властью и в открытую обслуживала как «Зияющую амальгаму», так и «Массу хаоса», плюс все прочие племена, которые могли себе это позволить. Мощью, влиянием и доходами «Мортпикс» не уступала многим племенам второго эшелона, потому с ней вынуждены были считаться. Вот только корпорация – это не племя, а унылое болото. Именно скучная офисная иерархия и заставила Эккстера в свое время отказаться от вакансии. Какое тут движение вверх: ты просто меняешь одну клетку на другую. Будешь гнить в каком-то крошечном закутке и, может, одолеешь целых три ступеньки по карьерной лестнице, прежде чем умрешь или тебя отправят доживать последние дни на пенсии. Возвращая контракт рекрутеру из «Мортпикс», Эккстер был убежден, что лучше уж подыхать с голоду на каком-нибудь пустынном участке стены, чем подписываться на такое. С тех пор он много думал о том решении и теперь повел бы себя не столь категорично.

– Най, я догадываюсь, о чем ты думаешь. Поверь мне, все не так, – терпеливо гнул свою линию Бревис. – Я вовсе не собираюсь отдавать тебя на съедение «Мортпикс». Тут другое. И об этом, кстати, тебе придется помалкивать. Хорошо?

Тайны, тайны… Ну что ж.

– Смотри у меня, если врешь.

– Клянусь, все так и есть. – Бревис заговорщицки понизил голос. – Грядут большие перемены. Реально большие. «Масса» планирует распрощаться с «Мортпикс». Совсем. Так сказать, пинком под зад и на мороз.

Агент откинулся на спинку своего кресла, следя за реакцией Эккстера.

А Эккстер прикусил губу и шумно вдохнул – он был впечатлен. Боже, а вдруг Гайер права со своей болтовней про то, что пахнет революцией и грядут крутые перемены? Может, не полный передел власти в Цилиндре, в который так свято верила Гайер, но хотя бы какой-то сдвиг в балансе сил между «Массой» и «Амальгамой». Как если бы кто-то из них решил дышать не кислородом, а другим атмосферным газом – примерно такого уровня. «Крутые перемены», – продолжал размышлять Эккстер. А это значит, крупные деньги. Жирные гонорары, которые «Масса» больше не переводит на счета «Мортпикс». У себя в воображении Эккстер рисовал огромную золотую сферу, похожую на незакатное солнце, которое заливает теплым светом обращенные к нему лица во всем здании. Когда что-то настолько большое выскальзывает из чьих-то рук, с него начинают сыпаться крошечные кусочки и их успевают подхватить те, кто полегче да пошустрее. Вот что такое «крутые перемены».

Однако… Что-то здесь не сходится. Никто так просто своего не отпускает.

– Почему «Масса хаоса» хочет порвать с «Мортпикс»?

Логичный вопрос, если вдуматься: в плане графикса корпорация кого хочешь за пояс заткнет; у них ресурсов, дизайнеров, технарей, даже спецов по психаутам выше крыши. А в придачу еще годы накопленного опыта. Такого качества обслуживания не сыщешь, пожалуй, нигде. Свои расценки «Мортпикс» отрабатывает сполна.

– Есть кое-какие догадки. Хочешь послушать?

– На хрена мне твои догадки? Выкладывай, что знаешь.

– Лады, Най. Но если ты об этом хоть раз пикнешь, нам с тобой не за целостность яичек придется переживать. Ты понял?

– Да, да, понял. – Эккстер сменил позу. Все эти хождения вокруг да около длились так долго, что у него затекли ноги. – Давай, не томи.

– Суть вот в чем, Най. – Все рекламные нотки из голоса Бревиса улетучились. – «Масса хаоса» собирается сделать ход. Наконец-то. Подготовка ведется уже давно, и вот время настало. Не сегодня и не завтра, конечно; даже не через неделю и не через месяц. Не в этом и, вероятно, не в будущем году тоже. Но махина запущена, процесс пошел: они считают, что готовы вознестись на самый верх. У них есть силы, у них есть союзники – такие неожиданные, что фиг кто поверит, пока своими глазами не увидит. Может, они свергнут «Зияющую амальгаму», а может, положат головы, сражаясь. Но время настало. Вот так.

Время настало… Гайер, твою мать. Эккстер лишь молча восхищался. Она знала. С таким отточенным чутьем ей достаточно было высунуть язык, чтобы уловить частички революции в ветрах, дующих вдоль стены Цилиндра. Ну и конечно, всякие сплетни и шепотки, к которым имеет доступ человек ее профессии. Так или иначе она узнала, что нечто вот-вот произойдет, – собственно, об этом Гайер и говорила. И тем не менее…

– Ну… это все, конечно, здорово. Допустим, они свое урвут. – Эккстер вгляделся в лицо собеседника, стараясь что-нибудь по нему понять. – Но я-то тут при чем?

– Терпение, Най. Ситуация такая: перед финальным рывком «Массе» осталось решить два вопроса. Во-первых, они хотят с нуля переделать весь свой дизайн: отличительные знаки, трофейные декоры, психауты, айконы – ну все эти ваши финтифлюшки. До последнего логотипа. А во-вторых, хотят пресечь любые возможные утечки их планов в «Зияющую амальгаму». Чтобы, когда они выдвинутся, все их оформление застало «Амальгаму» и ее союзников врасплох. Доступно объясняю?

Эккстер почесал подбородок.

– Ну не знаю… Все равно не понимаю, зачем «Массе» посылать «Мортпикс». Ну, в смысле, если они хотят изменить дизайн – «Мортпикс» запросто им это сделает. Блин, да они уже три или четыре раза через такое проходили.

Когда Эккстер еще копил на переход во фрилансеры, перерисовывание шедевров графикса было для него этапом саморазвития. Если хочешь создать нечто оригинальное, то должен знать, что уже делали до тебя. Кроме того, такой подход очень дешев: деньги тратятся только на оплату услуг Проводного синдиката и доступ в патентное ведомство на верхнем уровне Цилиндра. Отдельные дизайны, сделанные «Мортпикс» для «Массы хаоса», стали классикой, крупными концептуальными прорывами, перевернувшими искусство графикса. Десять лет назад айкон «кровопускателя/пожирателя» впервые использовал оптические саблиминалы с фазовым сдвигом – благодаря одному этому «Божьи ножи» переметнулись к «Массе хаоса», что стало поворотным моментом в противостоянии с «Зияющей амальгамой». Последней тогда пришлось заказывать полное обновление своего графикса, чтобы избежать массового дезертирства. Главным победителем в этой графической гонке оказалась, конечно, «Мортпикс», сумевшая выжать из обеих сторон крупные суммы и еще больше укрепить собственную репутацию. Так с чего бы племени, которому услуги корпорации (лучшие в своем роде) по карману, бросать такого подрядчика? На этот вопрос ответа у Эккстера не было.

– Они исписались, Най, – покачал головой Бревис. – Что такого они сделали в последнее время? Ничего, сплошное повторение пройденного. А «Массе хаоса» необходима свежая кровь. Им нужно что-то, чего никто прежде не видел.

– Ну хорошо… допустим.

К своему удивлению, Эккстер ощутил некий прилив азарта, подтачивающий его скептическую оболочку. Ведь если подумать… Сколько дизайнов у него скопилось в архивах: все, над чем он работал, доводя каждый штрих, каждый спецэффект до совершенства, – все это ждало своего часа… Целый кладезь. Возможно, время и правда настало. Не только для «массовиков», но и для него самого.

– А что со вторым вопросом? Который про утечки.

– Вот-вот! – Почуяв интерес в голосе клиента, Бревис снова оживился. – Только помни: строго секретно. Никому ни слова.

Отчего-то этот пункт звучал как-то неприятно и фальшиво, а потому тревожил.

– Мне кажется, Брев, тебя кто-то надурил. Это не имеет смысла. «Масса хаоса» полагает, что «Мортпикс» ведет двойную игру? Сливает конфиденциальную инфу «Амальгаме»? Бред какой-то. На кой «Мортпикс» рисковать столь крупным контрактом? Не считая других проблем, которые «Масса» может ей устроить. Эти ребята обожают публично наказывать тех, кто их подставил, чтоб другим неповадно было. И даже если «Мортпикс» расплату переживет, все ее котировки обвалятся чуть ли не вдвое, и «Амальгама» скупит их за гроши. А на любых попытках найти новых клиентов после такого скандала можно поставить крест. – Эккстер помотал головой. – Извини, дружище, но это полная ерунда. У «Мортпикс» слишком сказочные условия, чтобы вот так вот все сливать.

Бревис улыбнулся, чуть не лопаясь от самодовольства.

– Да-да, ты совершенно прав. По своей воле корпорация ни за что бы не подставилась. Но ты упускаешь важную деталь: «Мортпикс» – акционерная компания. Ее акции котируются на самых крупных биржах – боже, даже у меня есть несколько. Это серьезные голубые фишки, хотя, как только рванет по-настоящему, все может измениться. Главное – ей нужно подавать ежеквартальные отчеты в торговую комиссию, и ознакомиться с ними может кто угодно, достаточно лишь подать запрос. Такие сведения коммерческой тайной не считаются. А в отчетах, дружище Най, приводят полную выкладку по доходам и расходам. Вот там-то все и всплывает наружу. Да, «Мортпикс» обновляла дизайн для «Массы хаоса» в прошлом, но никогда за один раз. И никогда в преддверии крупного наступления. Если в очередном отчете всплывет проект такого масштаба, «Амальгама» мигом смекнет, что к чему. И это лишит «Массу» всякого фактора внезапности. Теперь ситуация ясна?

Куда уж яснее. Эккстер отвернулся от негатива на стене, и на фоне ослепительно-голубого утреннего неба лицо агента стало призрачным. Где-то в стороне маячила песчинка – будто неосязаемый кусочек грязи, налипший на роговицу. Эккстер поморгал, но песчинка никуда не делась. Он махнул на нее рукой, полностью захваченный словами Бревиса. «Ситуация ясна?» Похоже, что да. «Там у меня такое есть…» Эти дизайны просто ждут не дождутся, когда их извлекут из архивов и установят на кожу и доспехи – чьи? «Массы хаоса»? А почему бы и нет? Мой графикс на армии, которая несется прямиком на «Амальгаму». Будет круто, определенно. «Время настало». Похоже на то.

В его мысли снова ворвался голос Бревиса, принявший еще более вдохновленный тон:

– Теперь видишь, почему «Массе хаоса» нужен кто-то незаметный – самозанятый исполнитель, не котирующийся на бирже. Кто-то, кто не должен подавать отчеты в торговую комиссию. Иными словами, фрилансер.

– Угу. – И самое страшное, что это действительно звучало вполне логично: именно так и должна была рассуждать «Масса». – Но почему именно я?

– Гос-спади, Най. – Бревис обхватил голову руками, как будто она вот-вот взорвется. – С тобой, на хрен, чокнуться можно. Почему ты не веришь в себя? Они хотят тебя, потому что ты крутой. И твои работы – именно то, что им нужно.

– Какие мои работы они видели? И где?

– Помнишь знаки отличия, что ты делал в прошлом году для той шайки, как бишь ее… «Скрежет забойный» – что-то в этом духе. Помнишь?

Эккстер помнил – отчетливо и с ноткой сожаления. Он всерьез выложился тогда, потратив кучу времени и сил, хотя методами работы парни не отличались от обычных слюнявых маньяков. Всего в шайке было двенадцать человек, и каждый хотел собственный пафосный знак. Эккстер согласился удовлетворить их запросы – по стандартной ставке в виде доли от добычи. Парни, как и хотели, получили пошлых когтистых орлов и клыкастых змеев, не обращая внимания на тонкости вроде матово-черных вставок на глянцевом фоне, узоров в виде зубов на поверхности глаз… крошечных точек, которые смещались на миллиметр туда-сюда с частотой, привязанной к пульсу носителя. Для этого пришлось подводить сенсорные узлы от имплантатов к яремной вене и настраивать петли обратной связи для модификации анимационных сигналов. Работа получилась качественная, изображения можно было вызывать из собственного архива, никаких заморочек. Слишком круто для таких увальней. Все равно что метать бисер перед свиньями. К тому же с тех пор Эккстер не получил с них ни единого цента. В итоге он просто перестал оплачивать трансляцию через консорциум Малой Луны, и воспроизведение анимаций прекратилось.

– Помню. А что с ними, кстати, произошло?

– Ну, в общем… – Бревис повел плечами. – Начали мощно, но потом не сдюжили. «Масса хаоса» их поглотила, и…

– Вот как? Где, на хрен, мой бонус вербовщика? Это было прописано в контракте!

Бревис скривился; Эккстер аж услышал, как у агента хрустнула шея.

– Такое дело, Най… Когда я говорю, что «Масса» их «поглотила»… то имею в виду – буквально. Понимаешь, о чем я?

Эккстер, закатив глаза, вздохнул. Он понимал. Слюнтяи хреновы.

– Вот как-то так, – продолжал Бревис, – «Масса хаоса» и увидела твою работу. И им понравилось. Не уверен, но они, возможно… как бы сказать… срезали ее себе на память и хранили, по крайней мере, пока анимационный сигнал не прекратился. Там была твоя авторская метка; они пробили, кто твой агент, и вышли на меня. Причем строго конфиденциально. Если откажемся от предложения – а я надеюсь, Най, что ты не настолько кретин, – то будем обязаны держать язык за зубами. Смекаешь?

– Да… да, конечно, – рассеянно кивнул Эккстер.

Если все и правда так, то это будет перемена сродни переходу с горизонтали на вертикаль. Изнутри наружу. А еще точнее, переход от нищенского существования к обеспеченному. Ну и, как следствие, много других перемен поменьше. В памяти отчетливо всплыл образ, как перед носом у его голографической проекции захлопывается дверь. Вот это, например, точно изменится. Деньгам такое по плечу.

– Ну, что скажешь, Най?

В ухе умоляюще захныкал чей-то далекий и тихий голос. Его с легкостью заглушил другой: «Время настало».

– По рукам. – Эккстер вдохнул поглубже и оперся спиной на стропу гамака. – Твоя взяла. Главное – объясни, куда мне теперь направляться.

Скосив глаза в угол, он включил режим стенографирования – на всякий случай, чтобы сохранить инструкции агента. Голова была настолько забита всем подряд, что полагаться на память не приходилось.

– Я знал, что на тебя можно рассчитывать, Най. Поверь, ты об этом не пожалеешь. – Бревис улыбнулся и подмигнул. – В общем, план такой: «Масса хаоса» хочет посмотреть на твои навыки. Тебе предложат придумать что-то специально для них. Просто проба пера, чтобы убедиться в правильности своего выбора, прежде чем давать ход сотрудничеству. Ведь контракт будет не просто крупный, а очень крупный: полный пересмотр дизайна для племени, для всех союзников и так далее и тому подобное. Им, вероятно, придется набрать целую команду. Однако ты станешь главным, будешь определять основное направление. Тебя устраивает?

Эккстер кивал, особо не вслушиваясь, пока Бревис не отключился, полный оптимистического запала. После того как терминал погас, Эккстер еще минуту глядел на пустой негатив.

Вернувшийся с ночного выпаса «нортон» расположился по соседству с биваком; конверсионный топливный банк удовлетворенно урчал. Эккстер принялся загружать свернутые одеяла и прочий скарб в коляску; питоны, на которых держался гамак, поскрипывали.

Все, прощай старая жизнь. Хвала Господу! Упаковав вещи, Эккстер оседлал «нортон» и огляделся. Больше не придется ползать по чертовым пустынным участкам стены в поисках работы – с этим можно распрощаться без сожаления. Хотя последняя экспедиция запомнилась удивительными находками, как мрачными, так и приятными. Выжженная зона, развороченная стена, запах гари всплыли в памяти без всяких усилий. О другой обожженной… вспоминать было приятнее. Если для того чтобы повстречаться с ангелом, нужно отправляться в пустошь – что ж, возможно, оно того стоит. В определенном смысле.

Эккстер взглянул на небо и снова заметил там крошечную песчинку – на этот раз она была отчетливее. Он вытащил камеру из коляски и установил максимальное приближение.

В небе парила ангелица по имени Лахфт. Эккстер узнал ее даже до того, как поймал лицо самочки в объектив: на полетной мембране серебристыми бликами переливалась биофольга, более яркая, чем даже освещенная солнцем кожа.

Эккстер убрал камеру и выжал газ до отказа. Развернувшись почти на месте (питоны колес быстро переключились между канавками), он направился вверх по стене. И старался не отвлекаться ни на что, кроме точки назначения.