Эккстер заснул среди трупов в выжженном секторе. Усталость наконец накрыла его. Снилась всякая дрянь. Он подложил запястье под голову, ощущая под рукой усыпанный пеплом бетон. Лежать на горизонтальной, хоть и резко обрывающейся в пустоту, поверхности было комфортно. Спокойствия прибавлял тяжелый металл пистолета на груди и серповидный спусковой крючок под пальцем. Эккстер раскидал ощерившиеся черепа в стороны, чтобы не шептали в уши. Но они все равно ему приснились.

– И ты тоже! Как мы! Ты тоже будешь таким! – скандируют они, выплясывая вокруг Эккстера. С белых лиц и тонких ребер свисают обгоревшие лохмотья кожи и мяса.

(Во сне Эккстер стонал и крепче сжимал пистолет.)

Щеголяющий академической шапочкой скелет поворачивается к слушателям. Конечности его постукивают, будто игральные кости; тонкая указка тычет Эккстеру в грудину. В аудитории загораются ослепительно-яркие лампы, и он обнаруживает, что стоит на подиуме совершенно голый.

Указка щелкает его по носу, затем опускается вниз до пупка.

– Итак, мы видим переднюю сторону. – Странное дело, скелет говорит голосом Гайер, но без намека на материнскую заботу. – Солнце восходит на этой стороне. Мы видим эту сторону, мы знаем эту сторону.

– Мы видим! Мы знаем! Мы будем! – Белые черепа на рядах амфитеатра продолжают щериться. – И ты тоже!

(Ребристая рукоять в ладони Эккстера покрылась потом.)

– Солнце поднимается, выше и выше…

Указка движется к переносице Эккстера, затем проводит по середине лба. Эккстер напряженно вслушивается в слова скелета. Там скрыт какой-то намек, только непонятно какой.

– …и потом оказывается по другую сторону, сзади. Эту сторону мы не видим, что там – не знаем, но нам все равно!

– Все равно!

– Но вот центр! Ядро!..

Какое-то шевеление, суета, и над головой зажигаются лампы, обрамляющие зеркало. Эккстер поднимает глаза, чтобы увидеть, куда тычет указка, и с неприятным удивлением замечает в отражении своей макушки круглую дырку. Внутри – темный вертикальный тоннель, идущий параллельно позвоночнику. Отраженный свет слегка попадает туда, но быстро гаснет, словно эхо.

– Вот о нем мы кое-что да знаем!

– Мы знаем!

(Не открывая глаз, Эккстер тщательно прицелился, но скалящиеся головы за пределами кошмара предпочли благоразумно хранить молчание.)

– И это кое-что мы знать не хотим! – продолжал вещать голосом Гайер скелет. – Кое-что внутри, где темно!

– Темно! Темно! Ты тоже! Темно!

(Потея, Эккстер задергался и что-то забормотал.)

Сонный двойник Эккстера смотрит в дыру, отражающуюся в зеркале, – в свою собственную черную пустоту.

Лекция продолжается:

– Кое-что – это там, где они! А они – это…

Эккстер кричит на покрытый бликами скалящийся череп, заставляя его заткнуться. И с убежденностью спящего понимает, что это бесполезно. Название прозвучит.

– Ты тоже! Ты тоже! – скандирует хор голосов.

– Это…

Внезапно во сне материализуется пистолет. Когда ты вооружен, полностью голым себя уже не ощущаешь. Эккстер сжимает пистолет обеими руками, а скелет победоносно вопит:

– …«Мертвые внутри»!

Хлопок выстрела отразился от стены и прилетел обратно в уши Эккстеру. Он резко проснулся и рывком принял сидячее положение, скрипнув пистолетом по полу. Тут же пуля металлически звякнула о стену.

– Твою!.. – Он инстинктивно пригнулся, пряча голову в плечи. – Чтоб тебя!

Пуля еще несколько раз отрикошетила дальше по коридору, и звук пропал. Ладонь ощутила жар от пистолета, и Эккстер в испуге отшвырнул оружие, будто ему его подбросили. Опустив взгляд, он увидел на куртке спереди жженый след. Пощупал живот и ребра – вроде бы все на месте.

– Кошмары чертовы… – пробормотал он, тряся головой.

«Чуть не убился». Вот что бывает, когда засыпаешь в таких вот местах. «А чего ты ждал?»

Дрожащими пальцами он потянулся к разъему, который заприметил еще по прибытии, осматриваясь на месте.

Едва он втиснул палец в отверстие, перед глазами побежали слова:

ГДЕ ТЕБЯ НОСИТ? «ИЩИ-и-ОБРЕТИ» УЖЕ ОБЫСКАЛИСЬ.

– А?.. Да, точно.

Эккстер поморгал, разлепляя веки. В коридоре было темно, а снаружи уже сгущались сумерки, так что надобность в негативе отпадала. Судя по часам в углу глаза, спал Эккстер, считая кошмар, всего пару минут, не больше. Перед этим он связался с Бревисом – тут мимо него никак, поскольку без точного указания координат информационная ценность у находки нулевая, – а Бревис как хороший агент наверняка обратился в главную информационную службу на верхнем уровне. И, хотелось надеяться, выбил хорошую цену.

– Прими.

На терминале загорелся анимированный логотип «Ищи-и-Обрети»: ладонь, а посередине нее рот, который превращается в глаз, затем снова в рот.

– Пожалуйста, отправьте координаты своего местоположения, – зазвучал женский голос с легким придыханием, – и мы перечислим на ваш счет сумму в размере…

– Двести долларов, – вклинился скучающий мужской голос.

– Сколько-сколько?! – Эккстер тупо уставился на перетекающие друг в друга рот и глаз.

– Двести долларов, – снова воспроизвелось записанное сообщение.

– Да вы издеваетесь, что ли?

– Эту цену обсудили с твоим агентом, – произнес тот же мужской голос, но теперь вживую. – Если есть какие-то вопросы…

– Еще как, на хрен, есть!.. В режим удержания этого скота, – велел Эккстер терминалу. – И свяжи меня с Бревисом.

Агент возник у него перед глазами и сразу же миролюбиво замахал рукой:

– Да-да, Най, знаю-знаю…

– Две сотни?! Да что ты со мной творишь, бога ради?

Бревис выставил вперед вторую руку, словно не хотел, чтобы клиент вцепился ему в горло.

– Най, это все, на что они согласились. Правду тебе говорю. Сначала даже не хотели брать твою запись. Тебя кто-то обставил.

– Кто-то – что?

– Кто-то уже продал инфу в «И-О» и урвал вознаграждение, полагающееся первооткрывателю. Двести долларов – стандартная плата для того, кто подтвердит подлинность сообщения. А тем, кто придет после тебя, Най, вообще уже ничего не заплатят.

– Двести баксов… – простонал Эккстер, чувствуя во рту едкую желчь.

«Это какая-то подстава. Сначала запись с ангелами, теперь вот…» Он огляделся. Лицо Бревиса парило перед глазами, накладываясь на обугленные тела, искореженные и почерневшие от взрыва стены, разорванную плоть Цилиндра. Жадность вынудила Эккстера первым делом заснять то разрушение, которому он стал свидетелем. За такие сведения платят – должны платить, – и много… Оказавшиеся дешевыми черепа издевательски ухмылялись.

– Что-то они там мутят, – произнес Эккстер теперь уже вслух. – Я на этом участке совсем один. Никто, кроме меня, не мог бы сообщить о выжженной зоне.

За исключением Гайер Гиро, напомнил он себе. Но она бы наверняка поделилась, если бы наткнулась на нечто подобное.

– И металл еще был горячий, когда я там оказался, – продолжил Эккстер. – После того… что здесь случилось. – Произносить название, которое ему прокричал во сне скелет, язык не поворачивался. – Никто не мог меня опередить. «И-О» просто зажилило вознаграждение первооткрывателю.

– Ну-ну, ладно тебе. – Голос Бревиса снова стал профессионально-утешительным. – Все так и есть, и мы с тобой это знаем. Но что дальше-то? Хочешь портить отношения с «Ищи-и-Обрети»? Так тебе еще с ними работать. Решили поскупиться – ну и бог им судья, стерпи. Все равно ни от кого другого ты даже таких денег не получишь.

– Просто какой-то хренов заговор. – Эккстер закрыл глаза, но лицо Бревиса не исчезло. – Твари.

– Бери деньги, Най.

Эккстер сбросил вызов и вернулся к «Ищи-и-Обрети». Голос оператора звучал самодовольно:

– Ну что, двести и по рукам?

– Ладно, валяй…

«Да пошли вы…» Эккстер сбросил координаты участка и отключился. Даже не стал проверять, появились ли средства на счете.

Не сразу, но присутствие духа к нему вернулось.

– Не дождетесь, – бросил он ближайшему гадко скалящемуся черепу. – Возможно, скоро, но пока еще нет.

Вообще-то говоря, день уже прошел не впустую. Две тысячи за спаривающихся ангелов, еще две сотни (вот твари!) за это место… Бывало и хуже.

– У меня, в отличие от вас, все впереди.

По белой кости в поисках остатков того, что не сгорело, ползала муха.

Эккстер потянулся к отброшенному пистолету, и в памяти всплыло содержание сна. Да-да, так все и было: жуткий лектор, дыра в макушке, чернота внутри. Вот только к чему?.. Эккстер поднялся, снова ощущая в кармане куртки надежную тяжесть, и направился назад к наружной стене; даже в вечерних сумерках тени она была светлее, чем уничтоженный коридор. Подошвы сапог (питоны убраны, ведь на горизонтали они без надобности) вздымали облачка серой пыли.

У распотрошенного края лежал скелет, чье белое лицо Эккстер первым заметил в видоискатель. Он перешагнул через мертвеца – тот будто хотел зацепить Эккстера за щиколотку, но не мог, – и в последний раз оглянулся. Гарь так до сих пор и не выветрилась.

Вечная история. Кретины несчастные – погибли, по сути, ни за что, за каких-то двести баксов. Безграмотные механики, живущие вдалеке от верхушки Цилиндра – почти дикари, – заключили сделку с «Мертвыми внутри» (после кошмара Эккстер наконец осмелился произнести это название про себя), за что и поплатились. Вечная история. Даже если думаешь, что уж у тебя-то будет иначе.

Понять бы только, как они до этого дошли.

Как долго они раздумывали, сколько обсуждали в обеденных перерывах на фабрике по производству деталюшек – сначала шепотом, а затем и в полный голос, когда весь сектор был в деле? Что «Мертвые внутри» пообещали им? Золотые горы? Нечто невиданное? Ответы на вопросы, что бродят по тайным тропам в беспросветной тьме недр Цилиндра да являются в кошмарах? Как поддерживали связь? Перешептывались через толстые герметичные стены глубоко внутри? Перехватывали сигналы Проводного синдиката? Были это бегущие строки на терминалах или скрученные записочки, которые всплывали в туалетных бачках: корявый почерк, растекшиеся липкие чернила?..

«Вы так мудры и благородны, дорогие люди, – говорили „мертвяки“. – Так умны и хитры. Но вы обмануты старой ложью, клеветой в адрес ваших настоящих друзей. Пустите нас к себе, и мы дадим вам все… все…»

«Всё», – подумал Эккстер, глядя вглубь коридора, где закопченные стены сливались с темнотой. А что это – всё? Кто знает?.. Без сомнения, разнообразные диковинки довоенного производства; «Мертвые внутри», по общему убеждению, унаследовали эти технологии. Чудеса из чудес, сокрытые в сердцевине здания. Или, может, интерес бедолаг с горизонтали возбудил просмотр той самой записи Опта Коддера с мертвым газовым ангелом? Ведь считается, что ангелы – это продукт неких военных генетических разработок, что их вывели для какой-то ныне непостижимой стратегической надобности, забытой, как и все связанное с теми древними событиями. Возможно, сами «Мертвые внутри» – потомки одной из воюющих сторон. Допустим, Война… Удар вражеского – или их собственного – оружия… каким-то образом их изменил… загнал в самые глубины Цилиндра… откуда они теперь нашептывают всякое тем, кто еще способен выносить свет…

«Пустите нас. Почему вы позволяете помыкать вами тем, кто наверху и кто обманом присвоил все те блага, которых вы заслуживаете? Мы вам поможем… просто пустите нас к себе…»

По телу Эккстера пробежал озноб. Надо же было так себя накрутить. Ему представилось, как обитатели сектора, еще с мясом и кожей на осклабленных черепах, выкручивают тяжелые болты, разрезают толстые стальные пластины, прорубаются сквозь барьер, отделяющий их от темной сердцевины Цилиндра. Решимости им придавало единодушное решение, принятое собранием сектора… или же вспышка общей, распространившейся, как пожар, жадности.

Что ж, их ожидал неприятный сюрприз. Интересно, было ли у них время подумать: «Кажется, где-то мы просчитались. Но где?»

Ну, хотя бы любопытство удовлетворили. Увидели, что вообще из себя представляют «Мертвые внутри»: жабы с самоцветами во лбу, создания из чистых лучей света, золотоволосые детишки с безжизненными глазами… Эккстер перебрал в памяти все детские страшилки. Он-то, по крайней мере, их слушал, а здешние недоноски – нет. И вот к чему это привело.

Эккстер снова окинул взглядом выжженный сектор; в ноздри ударило гарью. Ухватившись за выгнутый наружу металлический зубец, он подтянулся и вернулся на вертикаль.

* * *

Сумрак сменился ночью. Прежде чем разбить походный бивак, Эккстер отъехал от зоны бедствия так далеко, как успел до темноты.

И даже с нескольких километров он видел загнутые металлические края, острыми клыками метящие в звезды.

А в остальном все было тихо. Он лежал в надежно закрепленном биваке, закинув руки за голову и чувствуя, как внутри разливается тепло от регидрированного пайка. Пасущийся в нескольких метрах «нортон» собирал хоботками растительность со стены. «Чаша моя преисполнена – ну или почти наполнена до краев», – думал Эккстер, задумчиво почесывая живот. Странный вышел день: прибыль оказалась меньше, чем должна была, но на балансе все равно плюс. Желудок согласно заурчал, вторя гуду конверсионного бака мотоцикла.

Над головой, в стороне от стены, темно-серебристый круг – это Малая Луна огибает Цилиндр, подсвеченная отблесками с верхнего уровня и тонкими ленточками вечно светящихся Линейных ярмарок. Эккстер оставил приемник включенным и наклонил голову, ловя слабый отзвук бесплатной станции. По проводку в его палец, а затем в ухо тоненькой струйкой текла древняя музыка – «Песни любви» Брамса и «She Don’t Know My Mind, Part Two» кого-то (или чего-то?) по имени Тампа Ред[3]. Между композициями крутили рекламу: вербовочные призывы «Массы хаоса» с обещанием подъемных (вспомнилась удивительная вера Гайер в успех «массовиков»), пополнения в каталогах «плати-и-смотри» (возможно, уже с записью спаривающихся ангелов)… Эккстер не вслушивался. По крайней мере старался, хотя перед глазами то и дело возникали цифры на фоне яркого неба.

– Так вот, гляжу я в окно и, значит, вижу…

Эккстер не обращал внимания на едва ли человеческий голос, вибрирующий на стыке челюстей. Потянувшись за голову, он взял камеру (после удачного утреннего происшествия он держал ее под рукой) и бережно положил к себе на грудь. Как будто запись внутри архива из реальной плоти и крови и ее можно коснуться.

– …человека, на четвереньках, и он так… так мило… мило-мило подползает…

«А, чтоб вас всех… Я заработал сегодня или нет? Могу себя побаловать, в конце концов», – подумал Эккстер. Как еще мотивировать себя продолжать? У каждого в мозгу живет пятилетний ребенок… Впрочем, Эккстер сам не мог решить, верит он в это или нет. Пока торгуешься с собой, о подобном лучше не задумываться. Он и без того знал, чего хочет. Поерзав во вдруг ставшем тесном гамаке, он отключил бесплатную станцию, прежде чем оттуда донесется что-нибудь похуже доисторического Тампы Реда.

Решение было предопределено прибавкой на банковском счете, помноженной на длительность пребывания на стене. Их произведение вызывало заранее известный ответ, а мозг и не сопротивлялся. Подобная предсказуемость вызвала краткосрочный приступ самобичевания. «Идиот, – укорял себя Эккстер, тупо глядя в пустоту и качая головой. – Полный кретин. Ну чего ты к ней привязался-то, а?»

С созерцания горизонта он переключился на окрестности своей стоянки. Вокруг было как будто вполне безопасно, чтобы немного побаловать себя пустотельем – а от фатальных случайностей никто не застрахован. Защитных клетей, которые принято арендовать для прогулок вне тела, поблизости нет. Как и тех, с другой стороны, кто мог бы наткнуться на бессознательного Эккстера и как-нибудь над ним надругаться. Если только, конечно, Гайер резко не развернется и не нагонит его. Занятная мысль, кстати: какой неожиданный подарочек она оставит, если наткнется на спящую, дышащую оболочку Эккстера, пока его сознание блуждает где-то еще? Узор из синяков и растянутые в непривычных местах мышцы – свою визитную карточку? Можно вообще попробовать задержаться тут и притвориться, что загружен в голограмму, – это нетрудно. Вот бы только быть уверенным, что все именно так и будет. Но нет: Гайер давно уже уехала, направилась на верхний уровень Цилиндра, причем внутри своего тела, а не вне его. А жаль.

Вызывали тревогу только черные – чернее ночи – зубцы рваного металла, торчащие из-за изгиба стены. Однако даже это не заставило бы Эккстера передумать. Края зубцов были слегка подсвечены едва уловимым теплом, исходящим из выжженного сектора. Кто бы ни причинил те разрушения, никакая клеть с запертым внутри аппетитным телом его (или их?) не остановит. Эккстера заглотят целиком, поджарят, как сосиску на шампуре. Если они – два слова, которые он загнал поглубже в голову, чтобы не произносить их даже про себя, – выберутся из той дыры, где совсем недавно резвились, и поползут по стене в поисках добычи, не так уж и важно, будет ли он в пустотелье или просидит всю ночь с пушкой на коленях, ожидая, когда за облачной завесой забрезжит солнце. Поэтому все логические доводы – то, что осталось от них после внутренних уговоров, – рассыпались, и фатализм в итоге одержал верх. Просто делай что хочешь – и ни о чем не переживай.

Движением век Эккстер включил терминал. На фоне ночного неба ярко вспыхнули буквы:

ДА?

– Вызови «ГолоДраму».

ТЫ – ЖЕРТВА НИЗМЕННЫХ СТРАСТЕЙ.

– Только твоих нотаций тут не хватало… Просто делай что тебе велят.

И какой кретин все это запрограммировал… Покачав головой, Эккстер оперся спиной о стену здания. Трансивер отправил сигнал через сверкающую металлом Малую Луну прямо на верхний уровень Цилиндра.

В центре поля зрения загорелся логотип агентства, предоставляющего услуги пустотелья. Консорциум Малой Луны начал понемногу подтачивать его банковский счет. Здесь звонки стоили чуть меньше, чем у Проводного синдиката, и за это Эккстер был благодарен.

Послышался женский голос, совершенно не сочетающийся с радостной физиономией циферблата:

– Чем можем вам помочь?

Рисованный глаз задорно подмигнул.

– Э… – От безумного взгляда часов было не по себе, как и от усталого женского голоса. Зачем спрашивать, если и так известно, зачем звонит клиент. Никакого другого повода просто нет. Низменные страсти. – Мне нужен… ну, где-то час. Это все.

– Второй час дешевле. А десятый так и вовсе почти даром.

«Кто бы сомневался». Эккстер мотнул головой; терминал трансформировал жест в короткое «нет». Еще не хватало трепаться со всякими часами – именно так и оказываешься с обнуленным в край банковским счетом.

– Всего один час, будьте добры.

– Видимо, полный сенсорный пакет вам тоже не нужен. – Голос стал надменнее, распознав в Эккстере скупердяя.

Он снова мотнул головой.

– Минимального набора будет достаточно. Гравитационная ориентация, оптическое присутствие, слуховое восприятие… Ну, как обычно.

– Ясно, как и в вашем прошлом заказе. – Оператор, прячущаяся за циферблатом, видимо, открыла его учетную запись. – Если вам так нравится…

«…хотя какой в этом кайф». Эккстер не стал реагировать на снисходительное презрение.

– Да, мне так нравится.

– Канал защищенный?

Тон не оставлял сомнений, что ответ оператору уже известен.

– Нет, открытый.

Было бы за что переплачивать; в предыдущий раз все прошло нормально. С чего бы призракам интересоваться его перемещениями по сети Цилиндра?.. На вопрос оператора Эккстер сообщил запрашиваемый горизонтальный сектор.

Циферблат снова запрограммированно подмигнул, подтверждая оформление заказа.

– Передача настроена. – У себя в голове Эккстер слышал бесстрастный голос: «Ну что же, иди, старина. Развлекайся, Алмазный Джим». – Подайте знак, как будете готовы. Отсчет времени начинается с момента прибытия на место назначения.

Последняя ремарка была уколом по поводу его прижимистости. Эккстер пропустил сарказм мимо ушей, поудобнее устраиваясь в гамаке. Так ему лежать целый час без движения; в себя он придет с защемившей спиной и коликами в затекших ногах. Подложив скомканную футболку под голову вместо подушки, Эккстер поднял взгляд вверх. За улыбающимся циферблатом светилась серебром Малая Луна. Краем глаза он покосился на изломанные очертания металлических зубцов. «А, хрен бы с ним». – Эккстер мысленно махнул рукой. Слишком поздно уже переживать.

И скомандовал часам:

– Погнали.

Наружный ветер больше не проникал под одежду. Кожа не чувствовала ни тепла, ни холода – как всегда в пустотелье, Эккстеру казалось, что для того чтобы ощутить температуру, нужно взять в руку кусок льда или коснуться открытого пламени. На столь низком разрешении он даже не чувствовал, как подошвы стучат по полу знакомого коридора. Вот он вернулся на горизонталь, а его бессознательное тело покачивалось в гамаке далеко вниз по отвесной стене Цилиндра. Эккстер – а точнее проекция, выделенная ему «ГолоДрамой», – рассматривал номера на дверях, мимо которых проходил. Оптический сигнал вполне сносный, за исключением угловатых теней и переходов между стенами. Хотя бы не промахнулись мимо нужного уровня. Через минуту-другую он будет на месте. Что она скажет? То же, что и в прошлый раз, – а скорее всего, просто продолжит с того момента, на котором тогда закончили. Эккстер помнил, как отключился и вернулся в свое реальное тело на вертикали, будто кнутом подстегнутый. Может, на этот раз выйдет по-другому? Хоть бы так, Господи… Номера на дверях шли в сторону увеличения, вот уже скоро будет тот самый. С другой стороны, она же не всегда себя так ведет. Слава богу.

– Тупое говно.

– Господи, и урод к тому же. Только взгляни на него.

От зазвучавших в правом ухе голосов и последовавшего ржания Эккстер инстинктивно дернулся. Коридор качнулся и поплыл, пока трансляция не стабилизировалась. Тогда-то он увидел осклабленные рожи, резко выделяющиеся на фоне мерцающей стены.

Они походили на неухоженных детей. Как если бы – от извращенных взглядов засосало под ложечкой – как если бы они уже в этом возрасте вкусили все грехи и пороки взрослой жизни. Их лица так и остались по-младенчески дряблыми и глуповатыми, но с умудренным выражением.

– Ку-ку! – Одна из физиономий ощерилась шире и подплыла к Эккстеру. Едва различимая тень, тощий торс и ручонки, тянулась следом. – Куда идешь? Чего делаешь?

«Да чтоб вас». Эккстер отмахнулся от рожи. Надо было все же попросить защищенный канал. Нет, решил рискнуть – просто потому, что в предыдущий раз повезло не нарваться…

– Отвали. – Ладонь прошла сквозь идиотскую ухмылку. – Катись прочь.

– У-у… Не хочешь играть? – Призрачная рожа с уродливыми веснушками на толстом и плоском носу поглотила ладонь Эккстера. Шершавый и влажный язык обвил его запястье. – Ну же, поиграй с нами.

– Гос-спади… – Эккстер потряс рукой. Круглые глаза призрака по-идиотски дергались, но стряхнуть рожу с проекции не получалось. – Да отстань ты, блин.

– А вот и нет. Выкуси, выкуси, выкуси!..

Еще один сетевой призрак, по-прежнему висящий на стене, свел глаза в кучку и показал язык.

– Ладно, отстань от него. С ним скучно.

Изображение мигало, по пухлым щекам пробегали пустые линии.

– Не-а, еще не все, – с исступленным взглядом прошамкала физиономия, вцепившаяся Эккстеру в запястье. – Играть. Играть-играть-играть-играть!

Второй призрак, видимо, отправился искать других развлечений на проводах Цитадели, и стена коридора опустела. Эккстер пошел дальше.

– Не буду я с тобой играть. Всё, не слушаю тебя.

Больше ничего он сделать не мог – не прерывать же звонок. За время ведь уплачено.

– А-а, отстой.

Призрак прополз выше, освобождая ладонь. Теперь он обернулся вокруг предплечья, заместив собой часть голограммы. Растянувшийся рот приоткрылся, обнажая ряд зубов, которые как будто были внутри руки. Эккстера накрыло нехорошее предчувствие того, как пойдет дальше его пребывание в пустотелье. «Нужно просто отключиться и вернуться на стену…»

– А-а-а! – завизжала призрачная рожа, когда Эккстер поднес кулак к двери. Он поспешно опустил руку и постучал другой.

Может, ее сейчас нет дома? «А тогда в чем смысл, придурок?» Хотя надежда все равно оставалась. И когда за дверью послышались шаги, сердце у Эккстера упало.

– Привет, Рей, – произнес он, выдавливая из себя улыбку. – Это я.

Дверь раскрылась шире. Рей выглянула через порог, всматриваясь в расплывчатую картинку.

– О господи… – Она вздохнула и уронила плечи. – Най… Какого черта ты тут забыл?

– Да так, просто решил зайти. Вот и все. – Он раскинул руки в стороны, типа полураспятие, но вдруг понял, что теперь призрак пялится на Рей. – Прости. – Он убрал руку с лицом за спину. – Прицепилось по дороге.

– Что прицепилось? – Она прищурилась, а на лице отразилось еще более сильное недовольство приходом Эккстера, даже в столь ограниченной форме. – Господи, как я ненавижу, когда ты появляешься весь такой расплывчатый. Ты и во плоти не сильно лучше.

По позвоночнику поднялся скрежещущий голос:

– Чувак, она меня не видит. Я только на твоем сенсорном фидбеке, в реале меня нет. – Призрак мерзко захихикал.

– Най… посмотри на меня. – Рей привалилась к дверному косяку; ее широкоплечая фигура не оставляла лазейки даже для проекции. – Где ты сейчас? А? Просто ответь. Где ты находишься?

Пришлось ненадолго задуматься, чтобы вспомнить точные координаты. Призрачная рожа смотрела на Эккстера, когда он взъерошил пальцами несуществующие волосы, смутно ощущая прикосновение к голове.

– Ну… помнишь, откуда я звонил в прошлый раз? Тот большой выход километрах в пятидесяти от левой Линейной ярмарки. Поняла? Так вот, сначала я ехал строго вниз оттуда, а потом…

– Господи, Най, заткнись.

Ее бронзового оттенка волосы зацепились за косяк, когда она, зажмурившись, потрясла головой. Открыв глаза, Рей опустила взгляд на отвисшие карманы в районе бедер. Покопавшись в них, она добыла лишь пустую сигаретную пачку, которую с отвращением швырнула в коридор. Пачка пролетела сквозь живот Эккстера и упала на пол за его спиной.

– Ты до сих пор там, на твоей гребаной стене. Вот ты где!

– Ну… В общем, да. А где еще мне быть?

Из локтевого сгиба призрак смотрел на него, уже без улыбки, а скорее заинтересованно.

– Ну да, ну да. Где же еще… – с кривой усмешкой произнесла Рей. – Снова заводишь свою пластинку, да?

– Эй, стерва, полегче! А ну, пошли-ка ее куда подальше! Выкуси, тупая бабища!

Эккстер хлопнул себя по предплечью; выпученные глаза проступили между костяшками пальцев.

– Да будет тебе, Рей… Ты ведь понимаешь…

– О, я понимаю!

Рей гневно двинулась на него. Будь проекция чуть плотнее воздуха, ее бы вынесло прочь волной гнева.

– Мы уже проходили через это, когда ты заявился вот так в прошлый раз!

Ее голос перекрывали вопли: «Пошла в жопу! В жопу!» Рука покрылась красными пятнами – на нее передалось подростковое возбуждение призрака.

– Рей… Прошу тебя. Ну давай…

И тут Эккстера осенило. В голове буквально прояснилось. Его сознание словно воспарило над всем вокруг.

– А, катись оно все к черту, – сказал Эккстер. – И ты катись к черту!

(«Да! Да! Так ее!» – подбадривал призрак.)

На мгновение и коридор, и дверной проем, в котором стояла Рей, – все будто бы растворилось. Эккстер почувствовал, как тесный гамак сжимает ему плечи, а затекшие мускулы пульсируют от злости.

– Я потратил столько денег, чтобы увидеться с тобой, а ты мне вот что устраиваешь?! – кричал он прямо в ее ошеломленное лицо. – Все, забудь. Просто забудь. Ты и вся твоя чертова горизонтальная узколобость… Катитесь в жопу!

(«Е-е! Вот так!»)

Он резко отвернулся от двери; в голове замутило от рассыпающейся на угловатые вектора картинки. Не дожидаясь, пока трансляция подстроится, Эккстер широкими шагами пошел прочь; стук подошв даже проникал через порог слышимости.

– Чтоб ты сдохла, стерва! – кричала его голосом голограмма, а он с удовлетворением наблюдал, как испуганно захлопываются двери квартир.

– Молодец мужик! Гип-гип! Гип-гип! – весело улюлюкал сетевой призрак.

– Заткнись, – велел ему Эккстер и стиснул зубы, точнее попытался: соответствующего ощущения в череп не передалось.

Рожа повернулась, чтобы лучше видеть Эккстера.

– Ты взаправду ей все высказал! Просто потрясно! – Глаза закатились в восхищенном наслаждении.

– Ага… потрясно.

«Нет, ни за что больше», – подумал он, тряхнув голографической головой, и пообещал себе никогда больше этой херней не страдать.

– Я могу достать ее для тебя! Устроим ей хорошенькую порку! – Рожа на руке Эккстера расплылась в улыбке, пунцовея от возбуждения. – Ну же, соглашайся: ты и я, это будет бомба!

– Да чтоб тебя. Отстань.

Эккстер стал сдирать физиономию ногтями. По голографической руке прошел сигнал боли.

– Ну ты и бука. – Рожа скуксилась, сползла и осталась висеть в воздухе. В спину звучал скрипучий голос: – От тебя воняет, и края у тебя нечеткие… и… и…

Наконец-то он остался наедине со своими мыслями и гневом, до сих пор бурлящим где-то в печенках – ну или что там у проекции… Хотя есть ли там что-нибудь? Ничего нет. Ни здесь, ни во плоти.

Эккстер поднял глаза и увидел себя.

Первая мысль была – зеркало. Прямо посреди чертова коридора. И все же не совсем зеркало: оно как будто состояло из какого-то мелкоячеистого стекла, делавшего картинку низкого разрешения более резкой. Стоящее напротив отражение выглядело неестественно четко. Пока Эккстер разглядывал его, оно повернуло голову вполоборота. И улыбнулось. Внутри глаз – черная пустота.

«Най…» – Отражение протянуло руку.

«…ай…» – послышалось в ухе эхо.

Коридор заполнило холодом, и вместе с ним пришел страх. Отражение уже почти коснулось груди Эккстера; он запрокинул голову к потолку и заорал:

– «ГолоДрама!»

В голову закралась пугающая мысль, что отражение – более осязаемое, чем его оболочка, – сейчас влезет в проекцию и вырвет оттуда светящуюся нить, заменяющую сердце.

– Хватит! Прервать сеанс!

«Не уходи… ди…»

– Эй! Вы меня слышите?! – В голосе прорезались панические нотки.

И коридор пропал. Эккстер лежал на спине у себя в гамаке и смотрел на улыбающиеся часики агентства в центре терминала. Он принял сидячее положение, хрустя встававшими на место позвонками.

Циферблат парил на фоне ночного неба. В ушах зазвучал женский голос – не тот, что раньше:

– Надеемся, вы довольны проведенным с нами временем и снова обратитесь к нам за удовлетворением ваших досуговых потребностей. Помните: чувства крепнут от разлуки, но благодаря «ГолоДраме»…

– Пропустить.

Эккстер помассировал виски. После выхода из голографической проекции мутило, как при похмелье, – так было и в прошлый раз, и во все прошлые разы.

– Будут ли еще запросы? – сухо уточнила оператор.

Он скосил взгляд в угол на суммарные траты, а потом – на парящую вдалеке Малую Луну, служащую ретранслятором. Жуткое отражение – или что это была за херня (вероятно, подозревал он, какое-нибудь баловство сетевых призраков, но гораздо, гораздо опаснее) – исчезло, и, одиноко лежа в своем гамаке, Эккстер чувствовал, как страх отступает. Осталась только злость, засевшая тяжелым камнем где-то под ребрами.

«Такие деньги, а удовольствия ноль». К счету прибавилось еще несколько центов – за ожидание на линии. Такие деньги, и все чтобы послушать очередную тупорылую истерику Рей.

Эккстер немного поразмыслил, а потом сказал:

– Да, еще один. – Он потер ладонями колени. – Но на этот раз я хочу защищенный канал…

* * *

При его появлении Гайер оторвалась от книги.

– Проделал такой путь ради меня? Как мило. – Она улыбнулась.

«ГолоДрама» вывела его проекцию посреди пустоты в метре от стены. Потянувшись, Эккстер ухватился за стропу гамака. Откуда-то сверху доносилось тихое похрюкивание мотоцикла на выпасе, отчетливо воспринимаемое синтетическим ухом.

– Просто хотел снова тебя увидеть.

Она заложила книгу пальцем.

– Влетело в копеечку небось.

Голограмма пожала плечами.

– «И-О» затребовало доплату за расчет твоего местоположения. Только и всего.

Улыбка Гайер слегка поблекла.

– Най, обычно я работаю только вживую. Моя маленькая привилегия. Если ты, конечно, за этим. – Она отложила книгу на подушку в узкой части гамака. – Для такого, вообще-то, есть специальные места. Могу поделиться парочкой рекомендаций.

Он помотал головой.

– Нет, я, вообще-то, за другим. Но… если ты не против попробовать… Я заплатил за полный пакет ощущений. С онлайн-фидбеком. Я могу очень хорошо реагировать.

– Да ну? – Гайер слегка вскинула брови. – Кому-то, я погляжу, деньги девать некуда.

Запрокинув синтезированную голову, Эккстер посмотрел вдоль стены здания на далекую верхушку, никак не выделявшуюся на фоне ночной черноты.

– Не в этом… – Он снова опустил взгляд. – Мне просто плевать.

– Ну, раз так… – Гайер смахнула с него футболку, не более чем дымку поверх кожи. – Все равно придется доплатить. Дело принципа, сам понимаешь.

– Конечно. – Эккстер закрыл глаза. Прикосновение ее ладони к груди обжигало. – Я все понимаю.

* * *

Они лежали в гамаке. Голова Эккстера покоилась на ее груди; Гайер осторожно обнимала голографическую проекцию.

– Я видел себя, – произнес Эккстер, слегка извернувшись, чтобы заглянуть Гайер в глаза. – Перед тем как пришел к тебе.

Она провела ладонью по его волосам, но темные патлы, конечно, на касание не отреагировали.

– Правда?

– Да, как в зеркале. Только отражение двигалось независимо от меня.

Он почти ощутил, как Гайер напряглась.

– Най… – Она смотрела прямо; от былой игривости не осталось и следа. – Еще раз наткнешься на нечто подобное – не слушай. Что бы оно тебе ни говорило. Ладно? Просто не слушай. Я сталкивалась с такими штуками.

Эккстер сполз в сторону и приподнялся на локтях.

– А что оно мне такого скажет? Это же всего лишь сетевой призрак.

Одной рукой Гайер натянула на себя одеяло, расправила в ногах.

– Призраки призракам рознь. Да, они все хотят поиграть. – Последнее слово сочилось ядом. – Но каждый по-своему.

Эккстер помолчал, глядя, как она откидывает спутанные волосы с лица.

– Все, уходи, Най. Хватит транжирить деньги.

Он кивнул.

– Сколько я тебе должен?

– Забей. Запишу на твой счет, в другой раз рассчитаемся.

С этими словами она откинулась на подушку и закрыла глаза.

Вернувшись в свое тело, Эккстер вывел на терминале банковский счет. Эти краткие ночные вылазки полностью сожрали и без того крошечную выручку от продажи записей с ангелами и выжженным сектором. Он лежал и смотрел на иззубренные очертания зоны бедствия. Весь жар уже остыл, и там была лишь сплошная чернота.