Сведений было кот наплакал. Эккстер таращился в ночное небо, перечитывая те крохи, которые удалось выудить из архивов «Ищи-и-Обрети». Он дожевал остатки хлеба и запил водой из пластикового пакета.
Никто прежде не проходил Цилиндр насквозь, это сомнений не вызывало. Иначе с чего бы «Ищи-и-Обрети» отвалили Эккстеру столь огромную сумму (внушительную часть которой, он, правда, уже потратил на копание в архивах). «Надо было потребовать скидку: я, в конце концов, на них работаю. Ладно, в другой раз. Ха-ха». Ничего смешного, конечно. Глаза уже болели от светящихся букв, которые последние несколько часов ползли по дисплею.
Самой полезной оказалась подборка – вся в пометках «НЕ ПОДТВЕРЖДЕНО», – составленная из свидетельств тех немногих, кто хотя бы чуть-чуть проникал за запечатанные барьеры, ограждавшие горизонтальные сектора от пакостей, которые таились внутри Цилиндра. Мало кто отваживался на такой риск – и то лишь просовывал голову, быстренько осматривался и тут же возвращался обратно, снова закрывая за собой лаз.
Больше всего интриговали настойчивые слухи о существовании тоннелей, пронизывавших здание насквозь: мол, выходы с горизонтальных секторов на вертикаль на утренней стороне, собственно, и есть оконечности тех самых тоннелей. Жители горизонтали не особо интересовались археологией (Эккстер не припоминал, чтобы они вообще хоть чем-то интересовались), но кое-какие исследования проводились. В частности, был определен возраст барьеров, преграждающих доступ в недра Цилиндра: они оказались моложе, чем окружающие стены. Напрашивался вывод, что когда-то, в подернутые туманом времени дни Войны, кто-то тоннели – при условии, что они существовали, – запечатал. «Вероятно, не без причины». – Дальше Эккстер решил мысль не развивать.
Естественно, наличие прямого прохода между местом, где солнце заходит, и местом, где оно восходит, было бы очень кстати. Идешь себе и идешь, и это в разы проще, чем ползти по стене, тем более без возможности сесть на «нортон».
Эккстер отыскал в кармане куртки несколько крошек, скатал из них комочек и положил в рот. Может, загадочный благодетель привяжет ему еще один подарочек, пока он спит? Провизия будет очень кстати, когда он отправится искать путь внутрь здания.
А еще он узнал, где находится. Причем не от «Ищи-и-Обрети», а от Проводного синдиката. Там сумели вычислить координаты используемой им панели подключения.
Теперь осталось найти вход на этой стороне…
Еды больше не было, и Эккстер грыз ноготь. Итак, шаг за шагом. От чего отталкиваться, он уже прикинул. Допустим, слухи не лгут и входы в горизонтальные сектора на утренней стороне когда-то были отверстиями тоннелей, прежде чем их запечатали изнутри. Дальше нужно думать в обратном направлении. Эккстер развернул подробную карту утренней стороны со входами, обведенными красным цветом. После полета на руках у Лахфт он оказался почти на равном расстоянии от обеих Линейных ярмарок – двух вертикальных экваторов по обе стороны Цилиндра – и на две трети расстояния вниз по стене между верхним уровнем и облачной завесой. Оставалось провести линию точно посередине, затем другую, пересекающую ее по вертикали, и выбрать вход, ближайший к точке пересечения.
«Ну ты и кретин…» – вздохнул Эккстер, потирая усталые глаза. Это далеко не все, что осталось выяснить. Да, выходы на утренней стороне отмечают местоположение сквозных тоннелей, но на небольшой глубине они запечатаны. И что делать, когда пройдешь здание насквозь, а потом уткнешься в стальную пробку и будешь долбить по ней кулаками, пытаясь убедить обитателей горизонтального сектора по ту сторону, что ты не из «Мертвых внутри»? Если вообще тебя кто-то услышит: заброшенных горизонтальных секторов в Цилиндре гораздо больше, чем обжитых, да и в тех стараются держаться подальше от перегородок. Даже если бы Эккстер предупредил сотрудников «Ищи-и-Обрети», где объявится, те едва ли захотели бы ссориться с такими тяжеловесами, как «Масса хаоса»: информагентство строго придерживалось политики невмешательства в племенные разборки. Оно лишь освещало события, а не создавало их – как раз чтобы избежать конфликта интересов.
«Ну, что будешь делать, умник?» Эккстер решил прокрутить маршрут в голове с нуля, но от усталости тут и там срезал углы.
Стало быть, нужно найти место, где сломана перегородка, то есть тоннель (все еще при условии, что он в принципе существует) выходит прямо на стену.
Где сломана перегородка… В мозгу всплыло неприятное воспоминание, которое тем не менее как влитое встало в план.
Выжженный сектор.
Вот находка и аукнулась. А ведь Эккстер поклялся себе, что никогда больше туда не вернется – то, что он увидел, будет преследовать его до конца жизни: каждое ощущение, каждая кость, хрустнувшая под ногой, каждый запах горелой плоти под угольной коркой.
Барьер между освещенным горизонтальным миром под самой поверхностью Цилиндра и мрачными недрами там точно был сломан. Эккстер извлек из внутреннего архива координаты выжженного сектора, затем наложил их на карту. Они точно совпали с одним из красных кружков.
– Ну что ж… – кивнул Эккстер сам себе, не уверенный, правда, радоваться этому открытию или нет.
Если сквозные тоннели действительно существуют, то конец одного из них точно открыт. Было бы удобнее, естественно, окажись вход с вечерней стороны ближе к пересечению тех линий, что начертил Эккстер, а не в нескольких днях пути.
И все, естественно, при условии, что сам тоннель на этой стороне открыт. И при условии, что он действительно проходит через центр Цилиндра, а не заворачивает где-нибудь. И при миллионе других условий.
Уравновешивалось это тем, что Эккстеру нечего было терять. Значит, и отсутствовал страх ошибиться. В каком-то смысле, заключил Эккстер, и у мертвецов имелись свои преимущества.
Наутро, когда на противоположной стороне взойдет солнце, он отправится к месту, где, по его расчетам, должен начинаться тоннель. А до тех пор нужно как-то протянуть эту ночь.
«Ну ты и дурак», – укорил Эккстер себя, заранее зная, чем займется. Когда на счете были деньги, а под рукой линия связи, он всегда делал одно и то же. Он воткнул палец в разъем до контакта и вызвал «ГолоДраму».
Он и не рассчитывал, что Рей будет его ждать. Она никогда не ждала.
Кончиком пальца своей проекции Эккстер коснулся панели рядом с дверью. Датчик считал электромагнитный импульс, и внутри квартиры зазвенел звонок. Что ж, хотя бы датчик распознал в нем человека.
Может, ее нет дома? Подходя к двери, Эккстер уже на это надеялся. Хотя где ей еще быть? После работы она спешила поглубже забиться в свою уютную норку. Как и все остальные на горизонтали.
Дверь распахнулась. Эккстер помахал голографической рукой.
– Привет. Просто решил заскочить. Поздороваться.
Взгляд у Рей был суровый и недовольный. Из-за помех на линии она видела его проекцию на десяток сантиметров дальше, чем он ощущал себя посредством сенсорного фидбека. Выходило так, будто Рей, сощурившись, сверлила заднюю стенку его черепа.
– Чего тебе надо?
Эккстер заставил образ пожать плечами.
– Да так… Просто на тебя посмотреть. И все. Ну то есть у меня не настроен даже тактильный фидбек. Видишь? – Он ткнул пальцами в дверной косяк, и они прошли насквозь. – Так что я здесь не для того, чтобы… дурака валять.
Рэй устало вздохнула.
– Тебе бы все равно ничего не перепало, уж поверь. – Она оперлась на дверь и сложила руки на груди. – Ну что, пришел, увидел – все? Доволен?
– Я еще хотел тебе кое-что сказать…
– Сказать – мне? Нет уж, это я тебе скажу. Мне на фиг не сдался какой-то кретин, который еще и у всех на глазах ломится в мою дверь. Мне не нужно, чтобы соседи подглядывали и думали, будто у самого большого идиота во всем Цилиндре есть со мной что-то общее…
– Погоди, как это?.. – Эккстер недоуменно вскинул брови. – Ты и я – мы больше не?..
Ее глаза, и без того маленькие, вовсе превратились в щелочки.
– После твоей последней выходки уж точно. На себя тебе плевать – пускай. Хочешь бродяжничать на своей стене, типа весь такой модный татуировщик, – да ради бога. Но я из-за тебя посмешищем больше не буду.
От ее слов веяло ледяным холодом, который ощущался даже без сенсорного пакета. Под их напором Эккстер отступил на пару шагов.
– Собственно, об этом я и хотел сказать: я возвращаюсь. Правда. Я не шучу. Я много думал – и решился. Как только вернусь – в смысле, вернусь по-настоящему, – я останусь. Больше никаких гонок по вертикали. У меня будет достаточно денег, смогу прикупить себе какое-нибудь непыльное место младшего клерка… А потом… мы с тобой… ну, знаешь, разберемся, как нам быть дальше.
Рей покачала головой.
– Най… Я тебе не верю. Ты как был брехлом, так им и остался.
Эккстер собирался возразить, пообещать исправиться, но тут вклинился другой голос – такой громкий, что изображение пошло рябью; коридор и открытая дверь раздвоились.
– Эй! Ты еще что за хрен? – Крик был женский, но принадлежал не Рей. Та рта вообще не раскрывала. – Убирайся с этого канала или как трахну, не оклемаешься!
Рей расширила глаза, поджав губы в отвращении.
– Второй раз повторять не буду! – Бесплотный голос стал громче. – Гляди у меня, сучонок!
И вдруг Эккстер уже не стоял перед квартирой подруги на далекой горизонтали. Его просто выкинуло из проекции, подключение к «ГолоДраме» прервалось. Он снова висел в темноте на вечерней стороне.
– Да я от тебя мокрого места…
Эккстер выдернул палец из гнезда, и голос в голове пропал.
«Какого черта?» Видимо, паразитный сигнал на линии. Он уже сталкивался с сетевыми призраками – самой распространенной пакостью, когда скупишься на защищенный канал, – но те просто балагурили, донимали проделками и настойчивыми уговорами остаться поиграть с ними в их призрачные игры. А чтобы нападать и угрожать расправой – это что-то новенькое.
Эккстер снова сунул палец в гнездо – для проверки. Результат был мгновенный.
– Ага, вот ты где, гондон. Я с тобой еще не закончила. – Голос зазвучал угрожающе. – Ты очень крепко попал.
– Так-так, осади немного. – Эта тирада начинала выматывать. – Ты еще кто? Что я тебе сделал?
– О, приятель, ты огреб таких проблем, что мама не горюй. И ты прекрасно знаешь, кто я. Как и то, что эта линия – часть моей сети. Моей!.. Ты ведь из Крэкер ди-фекс, да? По-любому.
– Из кого?.. Ты сейчас о чем вообще?..
Перед глазами буква за буквой высветились слова «CRACKER D: FEX», затем пропали.
– Вы, придурки дефективные, у меня в печенках сидите. Это моя сеть, и тебе с твоими дружками-дрочилами вход сюда заказан. Поздравляю, кстати: ты провисел на линии достаточно, чтобы я тебя запеленговала. Так что скоро заявлюсь к тебе лично и надеру зад. До встречи, говнюк.
Снова тишина, а перед глазами опять возникли красные буквы, на этот раз слова «FELONY M: PULSE». Они задержались дольше.
«Это еще что, черт побери, было?..» Холодный металл в голосе женщины пугал больше ее первоначальной гневной вспышки. Эккстер не понял и половины того, о чем она там трещала.
Ему пригрозили расправой, но какого сорта?.. Да без разницы. Он ведь все еще мертвец, так что чего переживать?
Не успел Эккстер вынуть палец из разъема, как до него дошел обычный вызов.
– Най? Где тебя черти носят? – возбужденно протараторил Бревис, но не так, как обычно говорил о деньгах. Это был скорее панический вопль. – Я с тобой уже битый час пытаюсь связаться!
– Что стряслось?
– Тебе нужно выдвигаться, Най. Вот прямо сейчас. Нет времени вычитывать маршрут и все такое. Срывайся с места и деру!
– Так, погоди. Помедленнее. – Эккстер с трудом разбирал слова агента. – О чем ты вообще?
На линии булькнуло, будто кто-то подавился.
– Там большая движуха, Най. Такой подставы я не ожидал. «Масса хаоса» послала по твою душу тяжелую артиллерию. У левой Линейной ярмарки заметили мегакиллера, и он, похоже, несется прямиком к тебе. Это ж насколько надо было разозлить «массовиков»… Чтобы военное племя устроило вылазку на вечернюю сторону – неслыханное дело! Но поговаривают, Най, что они не остановятся, пока не раздавят тебя, как таракана.
В голове вдруг помутилось. Мало ему забот, так теперь еще и это… Они что, никогда не успокоятся? Уже попробовали разок его прикончить, может, хватит? Пусть жизнь идет своим чередом.
– И давно это? В смысле, давно мегакиллер пересек Ярмарку?
– Точно не скажу. Часа четыре назад, может, пять или шесть. Но шуму наделал много, судя по сплетням. Эта махина действительно производит впечатление.
Интересно, подумал Эккстер, не тот ли это мегакиллер, для которого он делал графикс по заказу Трупомейкера? Пожалуй, даже на голову отбитые воители ощутят иронию того, что Эккстер перед смертью увидит айкон, который он сам же и сотворил. Это как если бы тебя убила собственная визитная карточка.
– Я к чему звоню, Най, – продолжал тараторить Бревис. – Двигай, двигай! Тебя вычислили по координатам панели подключения. Чем дольше ты будешь околачиваться там или поблизости, тем скорее тебя настигнут и схватят за задницу.
– Господи…
– Слушай, просто хватай ноги в руки и сваливай оттуда. Направление неважно, главное – беги. Я постараюсь сделать все, что в моих силах – может, узнаю, с какой стороны заходит этот мегакиллер, – но со всем остальным тебе придется разбираться на месте. Лады? И свяжись со мной, когда уберешься достаточно далеко.
Когда вокруг засерели предрассветные сумерки, панель подключения в желтых кругах осталась далеко за пределами видимости, за изгибом стены. Двигаться в темноте было тяжело; Эккстер карабкался вслепую, прижимаясь грудью к металлу; только питоны уверенно искали и находили места, за которые можно зацепиться.
Он остановился перевести дух – всю дорогу сердце колотилось где-то в ушах. Паника Бревиса оказалась заразной и поселилась в районе копчика. «Ладно, ладно, расслабься, – велел он себе. – Главное – держать ровный темп и не останавливаться». Хотя бы попытаться. Если получится добраться до вычисленной точки входа в тоннель… то будет шанс уцелеть.
А еще ползти в темноте было страшновато. Ты словно в кошмаре перебираешь ногами, но при этом остаешься на месте. С появлением света пульс стал ровнее. Эккстер глубоко вдохнул – ноздри обожгло холодным воздухом – и потянулся к следующему уступу.
Он услышал металлический свист прямо за спиной. Затем что-то двинуло ему между лопаток, прижав к стене, и чья-то рука обхватила его за шею.
– Не двигайся, урод, – прохрипел в ухо женский голос. Эккстер его уже слышал.
Нечто острое уперлось ему в ребра сквозь куртку, а в следующее мгновение у лица сверкнуло лезвие ножа.
– Усек? Будь паинькой.
Нападавшая ослабила хватку, и Эккстер развернулся.
Она сидела, покачиваясь на ветру, в петле, сплетенной из троса. Совсем девчонка – моложе его самого, с темными, коротко стриженными волосами. Она смерила его ничего не выражающим взглядом с сапог до головы.
– Ты не сетевой ковбой. – Она почесала щеку кончиком лезвия. – Сразу видно. Ты из тех, кто живет на той стороне. Что ты тут забыл?
Голос, который влез в его пустотелье, предстал перед Эккстером во плоти.
– А может, перестанешь размахивать этой штукой? – Лезвие его порядком раздражало. – Хочешь что-то узнать, просто спроси.
Она улыбнулась и заткнула нож за ремень.
– Я подумала, что ты – один из Ди-фекс. А с ними у меня разговор короткий. – Она оперлась спиной на стену. – Так зачем ты здесь? Пытаешься вернуться на утреннюю сторону, что ли?
– Ты слышала обо мне?
Девушка мотнула головой.
– Ваши утренние дела меня не касаются. Своих хватает. Я бы вообще сюда не пришла, если б ты не вломился в мою сеть.
– В твою сеть? – Эккстер вспомнил ругань и угрозы, которые слышал, когда был в гостях у Рей. – Так это ты – Эм… что-то там?
– Эм-пульс. Да, я.
– То есть ты – эта… Филония?
– Фелони. Иногда. Хотя нет, чаще всего. Когда я не кто-то еще.
Эккстер проследил глазами, откуда тянется ее трос. Тот возникал из-за отогнутого металлического листа выше по стене. В отверстие как раз могла протиснуться миниатюрная девица. «Давай, разговори ее», – любой источник прикладных знаний по данной местности будет полезен.
– Ты сетевой призрак?
– «Призрак»? Скажешь тоже, блин. – Она посмотрела на Эккстера с презрением. – Сетевые призраки – это просто помехи, белый шум. Эхо в проводах. Отличить ковбоя от призрака нетрудно.
– А-а… – Он кивнул. – И кто же такие сетевые ковбои?
Девушка сочувственно усмехнулась.
– Сетевые ковбои – это народ вроде меня, способный на всякое. Мы, приятель, заставляем провода играть под нашу дудку. Мы находимся внутри системы. Народ вроде тебя, когда делает звонок, попадает на провод и идет себе по сети. Как крыса, бегущая по заученному лабиринту: дальше стен, в которые упирается ваш крысиный нос, вы не видите. А секрет в том, чтобы вылезти за пределы лабиринта и перестроить его по своему усмотрению.
– Все понятно… – Эккстер не смог скрыть разочарования. – Ты имеешь в виду фрикинг. Взлом, телефонное пиратство…
– Да пошел ты на хрен! – с искренней обидой выпалила она. – Такой дремучей древностью занимались еще до Войны. Пускай отморозки из Ди-фекс и прочих сетевых семей страдают подобной фигней, если времени не жаль. Играть друг с другом, взламывать защищенные архивы – это всё детские шалости. У меня куча гораздо более важных дел. Своя территория.
– И что это значит? – Главное – пускай говорит дальше.
– Сейчас объясню. Это значит, что мне не нужно нанимать себе отряд сетевых ковбоев, чтобы кто-то прикрывал мне зад, пока я гуляю по проводам. Эм-пульс, приятель, – волк-одиночка. Я, и только я. – Хвастливый тон сопровождался гордой улыбкой. – Я владею подсетями, в которые никто, кроме меня, попасть не может. Вот почему я разозлилась, обнаружив тебя на одной из моих линий. Я склонна выходить из себя, когда ко мне вламываются так бесцеремонно. Эти провода – мои.
Судя по всему, речь шла о каком-то участке проводной сети, пронизывающей весь Цилиндр. Причем об участке не абы где, а здесь.
– Что делает их твоими? Просто то, что никто другой ими не пользуется?
Фелони, не прекращая улыбаться, мотнула головой.
– Нет, приятель, это нечто гораздо – гораздо – большее. Я взломала интерфейс. Я родилась с таким талантом; оставалось понять, на что именно я способна. Так вот, с проводами могу делать все, что захочу. Выйти в сеть под силу кому угодно, причем без труда, – затем, собственно, и нужен терминал у тебя в голове. А вот перелезть из провода в чье-либо сознание – это уже… Если умеешь, то твои возможности безграничны.
«Какой же все-таки ребенок», – подумал Эккстер, видя, насколько легко удалось развести ее на хвастовство. Вот к чему приводят «прогулки по проводам», как она их называет, – когда твое время уходит на баловство в лабиринте из электросхем. Герметичный мир вечного детства, как у Питера Пена. Все на вертикали и горизонтали знали об этом микрокосме по ту сторону панели подключения. Попасть туда – пара пустяков: достаточно принять негласное приглашение «пойдем поиграем» (тоже ребячество, кстати). Однако всегда был риск совсем «потерять голову» – и провести там остаток дней, когда твое тело становится лишь физическим придатком, а от личности остается лишь баловство в сети да поиски веселья среди электронов.
– Так вот в чем хитрость, да? – Полный бред, если вдуматься; девчонка, видно, совсем ку-ку. – И как же ты это проворачиваешь?
Нужно было вытрясти из нее побольше: например, как она попадает со стены внутрь и все такое прочее, – и двигаться вперед.
Лицо Фелони расплылось в самодовольной ухмылке.
– Беру и проворачиваю. Главная хитрость в том, чтобы заманить человека поближе к полностью подконтрольному мне разъему, а потом – оп! Взять вот это тело. – Она ткнула себя большим пальцем в грудь. – Оно не мое. Ну, сейчас – технически – да, но это не мое основное тело. У меня таких около дюжины, спрятаны в разных местах Цилиндра. Приходится скакать из одного в другое – делать обход, иными словами: накормить, помыть и так далее. Это тело – мой единственный вечерник. Я долго ловила его на старинную, довоенную музыку, которую достала из взломанного архива. Зациклила запись и стала проигрывать ее через разъем с аудиовыводом. Видимо, раньше он входил в систему гражданского оповещения. Я много дней сидела и караулила, притаившись в сети. Ждала, пока кто-нибудь не окажется рядом, услышит музыку и наклонится поближе к разъему. Уже собиралась бросить эту затею, когда вошла она. И как только она наклонилась – я выскочила и схватила ее. Теперь она моя.
Стремная хрень, причем неважно, правда это или нет. Подчинить холодным проводным сигналом чужую живую и теплую плоть? Если девушка на такое способна… Как хорошо, что это все выдумки. Впрочем, Эккстер свое неверие постарался не показывать.
– И что с ней случилось? С той, кто прежде занимал тело?
Фелони пожала плечами.
– Умерла? Не знаю. Когда захватываешь контроль над чьим-то телом, нужно сначала немного освоиться и выкурить прежнего хозяина. А куда он потом девается – хрен знает.
– Хорошо, но зачем тебе дюжина?
– Сказала же: я одиночка. Мне не нужно, чтобы кто-то путался под ногами. Кроме того, так я получаю физический доступ к своим панелям подключения, а через них – к нескольким крупным участкам, целым подсетям, всей проводной сети. Могу включать и отключать тела, когда захочу, чтобы никакая шавка не влезла туда, пока я не смотрю. Вздумай я провернуть свои дела с одним телом, мне бы пришлось ходить по всему зданию. А так у меня дюжина тел в дюжине мест – могу переноситься из одного в другое, задерживаться ровно на столько, сколько нужно для бытовых дел, потом перескакивать дальше. Сокращает время перемещения до нуля, а значит, дает возможность успевать остальное.
Ее улыбка стала хищной.
– Да уж, могу представить.
До Эккстера наконец дошла вся бредовость их разговора. Он висит на стене в миллионе миль от дома, на волосок от гибели, его по пятам преследует беда, да не одна, а он беседует с какой-то сбрендившей девчонкой, утверждающей, будто способна менять тела как перчатки. Вообще, с тех самых пор как Эккстер провалился сквозь облака, все стало неправильным. «А что, если я так и не вернулся? – естественная мысль, когда все вокруг слишком странное. – Может, я по-прежнему падаю, а мне это чудится? Сейчас открою глаза, и…» Он закрыл и открыл глаза, но девушка никуда не делась.
– Ну что ж… теперь, полагаю, ты заберешь мое тело? Добавишь в коллекцию, так сказать?
Фелони посмотрела на него и скривилась.
– На кой ты мне сдался? Не льсти себе. У меня в этой местности уже есть тело: оно перед тобой. За телами ведь следить нужно. К тому же меня интересуют только молодые тела в хорошей форме – не то что твое, и вдобавок женские. Зачем мне возвращаться в уродливое мужское тело? У меня было такое для начала, и я с радостью от него избавилась.
И снова какая-то дичь. Ладно, Эккстер достаточно ее послушал, настало время узнать что-нибудь полезное.
– Ладно, раз уж ты все равно здесь, не подскажешь…
Однако Фелони уже с обезьяньим проворством карабкалась вверх по тросу. На полпути она обернулась:
– Прости, приятель, куча дел. Может, навещу тебя еще разок.
За несколько секунд она добралась до лаза в стене и скрылась внутри. Эккстер недолго посмотрел ей вслед, потом покачал головой и продолжил свое неспешное восхождение.