На мгновение я застываю на месте и чувствую, как напрягается тело Арона рядом со мной. Кажется, он тоже заметил нож.
Не говоря ни слова, Арон хватает меня повыше локтя, и мы уходим от незнакомца, ускоряя шаг. Я бросаю взгляд на зонтик у нас над головами, прикидывая, можно ли использовать его как оружие.
– Какого черта? – бормочет он себе под нос, не глядя на меня.
– Просто иди, – тороплю я, но мое сердце так стучит, что я чувствую вибрацию в горле. Мы уже почти бежим, по-прежнему держась за руки.
– Чего он хотел? – спрашивает Арон. В его голосе я слышу панику.
– Понятия не имею. – Я смотрю вниз, на дорогую сумочку Элис. Может, незнакомец думал нас ограбить?
Все еще держа зонтик, мы отпускаем руки и бросаемся бегом. Арон тянется за моей ладонью, и я протягиваю ее ему, как только мы сворачиваем за угол. Шаги за нами тоже ускоряются. Мы не знаем, куда нам бежать, улицы превращаются в сплошной лабиринт. Взлетаем по какой-то лестнице: я молюсь, чтобы она вывела нас туда, где будут люди. На центральных набережных всегда много народу. Страх гонит меня вперед – еще никогда в жизни я не бегала так быстро. Может, лучше бросить незнакомцу сумку, если она ему так нужна? «Гуччи» не стоит того, чтобы за нее умереть.
И тут – о счастье! – мы выскакиваем на оживленную улицу. Я перевожу дыхание, Арон крепко держит мою руку. Мы смешиваемся с толпой.
– Направо, – бормочет Арон, тяжело дыша. – Площадь Сан-Марко там.
Мы немного замедляемся, петляя между людьми. Ладонь Арона влажная.
– Он… все еще… за нами? – Я так запыхалась, что едва выговариваю эти слова.
– Не знаю. Но ты иди. Надо поскорей добраться до квартиры.
– Но он же увидит, где мы живем…
– Не увидит. Сначала оторвемся от него. Доверься мне. – Арон практически тащит меня по площади, виляя в толпе. Море зонтов, надеюсь, загораживает нас от глаз преследователя. Я настолько счастлива, что нас окружают люди, что прежний страх начинает рассеиваться. Арон оглядывается. – Вроде бы оторвались.
Я останавливаюсь и прижимаю ладонь к груди.
– Все равно идем. Медлить нельзя.
Арон дергает меня за руку, и я ускоряю шаг. Его рот решительно сжат, мое сердце по-прежнему быстро бьется. С площади Сан-Марко мы сворачиваем за угол, ныряем в ворота и оказываемся перед входной дверью в палаццо, боясь, что незнакомец уже поджидает нас в кустах. Лишь оказавшись в холле и заперев замок изнутри, мы позволяем себе вздохнуть с облегчением.
– Прости, Таш, – говорит Арон, опуская зонтик, с которого на мраморный пол бегут струйки воды. – Не надо было мне сходить со знакомой дороги. – Окидывает взглядом мой наряд. – А ты больше не бери одежду Элис. Мы как ходячая мишень. – Он направляется к квартире, и я на подкашивающихся ногах бреду за ним.
Арон безмолвно проходит на кухню и достает из холодильника банку пива. Сразу же открывает ее и делает несколько больших глотков. Его рука дрожит.
Только когда мы готовимся ко сну, я наконец говорю ему:
– Это тот же человек, которого я видела за бранчем. Мужчина, который что-то сказал в нашу сторону.
Я вешаю мокрое платье Элис на борт ванны.
Арон выпрямляется над раковиной – он чистит зубы.
– Что? Ты уверена?
– Да. У меня отличная память на лица. – Арон в этом смысле полная моя противоположность, он плохо запоминает людей. – Думаешь, он за нами следит?
Арон вытирает лицо пушистым полотенцем.
– Вряд ли. Очевидно, простое совпадение. Он никак не мог знать, что мы пойдем этим путем.
Однако вид у него встревоженный, и мне становится грустно от того, что наша идеальная годовщина подпорчена этим происшествием.
– У него был гребаный нож! – восклицает Арон, когда мы уже ложимся. – Кто вообще расхаживает по улице с ножом?
Мои ноги дрожат от запоздалого шока, и Арон обнимает меня, а я прижимаюсь к его груди.
– Было так страшно! – жалуюсь я. Позволяю ему несколько минут утешать меня, а потом отстраняюсь и опираюсь на локоть. – Что он нам сказал? Это было на итальянском, но может, ты запомнил?
Арон хмурится и тянется к телефону на прикроватном столике. Включает гугл-переводчик.
– Что-то вроде туи… тью… ми…
– Ту ми деви, – говорю я. – Точно. Что это означает?
Арон вбивает фразу в свой телефон, и в свете экрана я вижу его сосредоточенное лицо.
– Ты… – читает он и делает паузу, поворачиваясь ко мне. – За тобой должок.
За тобой должок… Что это значит?
– За что должок?
– Может, это не в буквальном смысле. Вдруг он имел в виду, что мы должны отдать ему свои деньги? Мне кажется, он просто воспользовался возможностью. Может, он как раз этим и занимается – грабит туристов, забредающих в темные глухие переулки… Я поступил глупо. Венеция все-таки город. В Бристоле я этого не сделал бы, так зачем рисковать просто потому, что мы оказались в красивом месте? – Он кладет телефон обратно на столик. – Прости меня.
Я выключаю свет и прижимаюсь к нему. Я знаю, что он тоже переживает. Вдруг с нами что-нибудь случилось бы? Что тогда было бы с близнецами? Мы даже не написали завещание. Я мысленно клянусь заняться этим сразу по возвращении домой.
Спустя несколько минут Арон тянется ко мне и начинает целовать в шею. Я позволяю ему, хотя настроение у меня совсем неподходящее, понимая, что нам обоим лучше отвлечься. И мне, и ему.
Меня будит какой-то пронзительный писк. Я моргаю глазами в темноте, дезориентированная, пока не понимаю, что это звонит телефон. В щели ставен пробивается бледный утренний свет.
– Арон, – толкаю его в бок. – У тебя телефон звонит.
– А? Что? – Он садится и тянется за трубкой. Я уже не сплю – все мое тело подернулось холодным потом. Сейчас шесть утра. Кто звонит в такую рань?
– Это моя мама. – Арон смотрит на меня, в его глазах паника. Меня начинает тошнить. В Англии пять часов; наверняка случилось что-то ужасное.
– Мам? – говорит он в телефон. – Всё в порядке?
Я не слышу, что она отвечает, но лицо Арона белеет, и сердце у меня уходит в пятки. Что-то произошло.
– Девочки? С ними все хорошо? – рявкает он в трубку, а потом с широко распахнутыми глазами поворачивается ко мне. – Погоди, погоди, мам, давай помедленней…
Мне становится жарко, потом опять холодно.
– Что случилось? Что произошло? Девочки в порядке? – Из моих легких словно выкачали весь воздух.
Он отодвигает трубку от уха.
– Они в норме. У моей мамы. Там произошел… несчастный случай. – Поднимает руку, показывая, чтобы я помолчала. – Продолжай, мам.
Он слушает ее, кивает. До меня доносится паникующий голос Вив, хотя слов разобрать не удается.
– Боже!.. Ладно. Мы сейчас же вылетаем домой. Я тебе позвоню, как только узнаю, каким рейсом… Да… О’кей, я ей скажу.
Арон косится на меня, лицо у него мрачное. Потом дает отбой.
– Что случилось?
– Похоже… – Он сглатывает, не сводя с меня глаз. – Похоже, в наш дом кто-то проник. Девочки спокойно спали, а сейчас они у моей мамы, но… На Элис и Кайла совершено нападение.
– Боже мой! – От ужаса моя рука рефлекторно взлетает ко рту, щеки вспыхивают. – С ними все хорошо?
Мне страшно смотреть в его глаза, полные слез. В последний раз он плакал, когда родились близняшки. Арон качает головой.
– Боюсь, что нет… – Он колеблется, по его лицу пробегает тень. – Элис в больнице. Травма головы. А Кайл… Черт, даже не знаю, как сказать. Мне очень жаль, Таш. Но Кайл… Он мертв.