Элис оценивает масштаб разрушений на кухне. По столу разбросаны тюбики с краской и мокрые кисти, куски пластилина и мятые листы бумаги. Пол усыпан кукольными одежками и деревянными фруктами и овощами. Ноги Барби торчат из щели между диванными подушками, и она практически уверена, что ей в ногу только что воткнулся зубец от игрушечной короны.
У Кайла несчастный вид жертвы ДТП; он тычет пальцем в мокрое пятно у себя на джинсах.
– И это они просто почистили зубы!
Элис хохочет:
– Я без сил, а нам еще прибираться… Они просто как маленькие ураганы!
– Торнадо, – сухо подтверждает он, поднимая со стола незакрытый тюбик и трагически оглядывая испачканную краской руку. – Эта гадость тут повсюду.
– Может, ты займешься столом, а я – полом?
– Ты тут босс.
Смятой бумажкой Кайл пытается вытереть красную краску с ладони.
Они трудятся в дружественном молчании; кошка Таши, Принцесса София, наблюдает за ними со своего места на диване. Элис складывает кукол и мягкие игрушки в деревянный сундук у задней двери, потом выбрасывает упаковку от рыбы с картошкой, но тут Кайл подходит к ней сзади и обнимает за талию.
– Ты ведь знаешь, что завтра они разбросают всё снова, правда?
Элис корчит гримасу.
– По крайней мере, завтра у них детский сад.
– Мне необходимо выпить вина.
Они пообещали друг другу не пить слишком много, пока будут присматривать за близняшками, но Элис отчаянно нуждается в алкоголе.
– Может, откроем бутылку, которую привезли с собой?
– Давай, – говорит Кайл, прижимаясь щекой ее спине. – Я слишком измотан, чтобы шевелиться.
Она смеется.
– И зачем мы на это подписались? – Конечно, Элис шутит. Она обожает своих племянниц.
– Одному богу известно.
Перед ними их отражение в матовом стекле задней двери: Элис в сером кашемировом домашнем костюме, Кайл упирается подбородком в ее плечо, их тела – как две перевернутые запятые. Тут она вспоминает про краску у него на руках и отстраняется.
– Смотри не запачкай мне свитер!
Он показывает ей ладони, растопырив пальцы. В этом жесте ей чудится что-то детское.
– Все уже высохло. Так, ну и где бутылка?
Она указывает на шкафчик у них над головами и смотрит, как Кайл наливает им по бокалу. Больше всего ей хочется уютно устроиться на диване, не шевелиться и не говорить много-много часов.
Кайл целует ее в висок.
– Поднимись-ка проверить, спят ли они, а я отнесу вино в гостиную. И включу фильм.
Она с трудом тащится вверх по ступенькам. Они же всего лишь провели день с детьми – почему у нее такое чувство, будто она пробежала марафон? Элис привыкла много работать. У нее ненормированный график и тяжелая умственная работа, однако на ней она так не устает.
– Тетя Элис! – хором восклицают девочки, когда она входит к ним в спальню. Обе лежат в постелях, похожие на ангелочков. Флосси сосет палец, а Элси протягивает ей книжку.
– Почему вы не спите?
– Пожалуйста, – просит Элси, широко распахнув глаза.
– Только одну главу, – говорит она, открывая книгу «Балерина Анджелина» и садясь к Флосси на постель. Она уже читала им ее вчера вечером. Эту и три других. А еще прочла «Тэбби Мактат», когда укладывала спать полтора часа назад.
После того как, поддавшись на уговоры, она читает еще две главы, ей удается наконец спуститься вниз, где она, обессиленная, валится на диван рядом с Кайлом, и он протягивает ей бокал вина.
– Я не могу разговаривать.
– У тебя отлично с ними получается.
– Они мною пользуются! – смеется Элис.
Кайл возится на диване; недавний упадок сил сменился у него нервическим приливом энергии. Он успел разжечь газовый камин, и теперь в комнате жарко, так что Элис клонит в сон. На экране телевизора застыло лицо Джеймса Стюарта.
– Что не так? – спрашивает она.
– Мне звонили, пока ты была наверху.
Элис втягивает носом воздух.
– И?..
– Это был Ноэль из лаборатории. У него по-прежнему проблемы с дизайном.
У нее падает сердце. Только не это! Опять!
За четыре года, проведенных с ним вместе, Элис пришла к выводу, что Кайл похож на вундеркинда, чей гений надо взращивать и лелеять, поэтому ее роль – утешать его и подталкивать вперед. Его родители погибли в автокатастрофе, когда ему только исполнилось двадцать, и, по ее мнению, это многое объясняло. Они познакомились в баре, куда пришли с разными компаниями, и Кайл мгновенно заинтересовался Элис, стоило ей сказать, что она биохимик. Элис знает, что в число ее самых выдающихся достоинств он ставит интеллект.
Она привычно начинает его уговаривать: это всего лишь мелкие проблемы, их продукт преобразит всю индустрию здравоохранения – доводы, к которым уже прибегала миллионы раз.
Он опустошает свой бокал и подливает еще.
– Я волнуюсь.
– Знаю, но мы столько всего преодолели, помнишь? Справимся и с этим.
– Ты не разбираешься в технике. А наука… она такая… – Он отпивает еще шабли.
С продуктом действительно была масса сложностей. Концепция в теории казалась блестящей – электронная зубная щетка, способная диагностировать сердечно-сосудистые заболевания, диабет и разные формы рака по анализу слюны с мгновенной выгрузкой данных в мобильное приложение. Они так радовались, когда наткнулись на эту идею два года назад! С самого их знакомства в 2015 году они стремились объединить свои суперсилы – ее знание биохимии и его технический гений. Элис с готовностью согласилась быть тайным партнером и советчиком. Она всегда давала Кайлу понять, что это его проект, что она не может поставить на нем свое имя, потому что тогда проект станет собственностью ее работодателя. Если он выстрелит, Кайл будет еще богаче, чем сейчас. Деньги всегда его мотивировали – в отличие от нее. Кажется, чем больше у него есть, тем больше ему хочется.
– Я думал обратиться к Стэну Суонсону из «Филипса».
Она задумывается.
– Ладно. Неплохая идея. Если только он понимает, что до реализации еще далеко. Но давай не будем об этом сейчас. – Элис наклоняется и целует его. От Кайла пахнет вином. – Постараемся провести приятный вечер перед камином и досмотреть «Головокружение»[2], пока я не засну.
Это их семейная шутка – о том, что Элис никогда не досматривает фильмы, потому что засыпает.
Она испытывает облегчение, когда Кайл тянется за пультом от телевизора.
Прежде чем лечь, Элис еще раз заглядывает к близняшкам. Стоит возле двери в их спальню и долго смотрит на них, лежащих в обнимку с зайчиками, которых она им подарила. Ее сердце тает. Будь они даже ее собственными, она не могла бы любить их больше. Флосси сосет палец, светлые кудряшки падают ей на глаза. Элси едва ли не утыкается лицом в стену. Таша со вкусом оформила детскую в теплых розовых и сливочных тонах.
– Люблю вас, – шепчет Элис.
Они с Ташей делили спальню лишь недолгий период, когда были маленькими, а у Холли была собственная комната. Она до сих пор помнит ту спаленку младшей сестры, ее кроватку с мобилем-слоненком, как она лежала на спине и растопыренными ладошками, похожими на звездочки, тянулась к игрушке, что-то весело бормоча. Она была в их жизни всего четыре коротких месяца, и сейчас для Элис думать о Холли – все равно что вспоминать сон, когда уже проснулся: чем больше стараешься, тем он туманней.
Элис не говорила этого Таше, но она открыла для близняшек сберегательные счета. Она не знает, как сестра отреагирует на такую новость – у нее своеобразное отношение к деньгам. Но у Элис их в избытке – отчасти благодаря Кайлу, и она хочет позаботиться о девочках. Разве это плохо? Она знает, что у нее никогда не будет собственных детей, так почему же не поделиться с племянницами? У Таши с Ароном финансовое положение так себе – поэтому она и предложила им венецианскую квартиру. Какой смысл владеть чем-то хорошим, если не можешь поделиться с теми, кого любишь? Это всегда был ее девиз. Таша – одна из главных людей в ее жизни, а Арон для нее как брат. В мире, где ей приходится вращаться, полном богачей и влиятельных персон из сферы биохимии, находиться рядом с Ташей и Ароном, чуждых претензий и амбиций, – все равно что вдохнуть свежего воздуха. Несмотря на то, где она живет и как одевается, несмотря на ее деньги, Элис никогда не забывает о своих корнях.
Она тихонько закрывает дверь и идет в гостевую спальню, где ночуют они с Кайлом. Это тесная комнатка с окном, выходящим на очаровательный маленький сад, где растут яблони и стоит горка, которую Арон построил для близнецов. За садом – пруд; Элис даже жаль, что он кажется ей таким жутким. Когда-то она дразнила Ташу за увлечение всем сверхъестественным и страшным, поскольку ее собственный, логический и научный, мозг отказывался рассматривать даже возможность существования чего-то в этом роде. Но при виде пруда, особенно ночью, когда над ним клочьями, похожими на марлю, плавает туман, а камыши покачиваются на ветру, она словно попадает в роман Чарльза Диккенса.
Элис поплотнее задергивает шторы и поворачивается к кровати, где уже спит Кайл. Стоит и смотрит, как ходит вверх-вниз его грудь. Губы мужа чуть приоткрыты, дыхание пахнет алкоголем. Сегодня он выпил гораздо больше нее. Она ложится с ним рядом, и он сдвигается к краю, обнимая ее одной рукой. Элис прижимается к нему и пытается заснуть, но, поскольку она уже подремала перед телевизором, сон никак не идет.
Наверное, она все-таки засыпает, потому что, когда внезапно, рывком открывает глаза, ее тело покрыто по́том, а сердце отчаянно колотится. Несколько секунд она лежит не шевелясь, стараясь успокоить дыхание. Толкает в бок Кайла; тот сонно щурится.
– Что такое? – хрипло бормочет он, приподнимаясь на одном локте. – Что случилось?
– Не знаю… Но я что-то слышала. Внизу.
Кайл стремительно садится и отбрасывает одеяло. Встает на ковер и берет свой телефон с прикроватного столика. На нем только трусы-боксеры; кажется, он нетвердо держится на ногах.
– Уверен, там никого нет, но лучше пойду проверю.
Элис подтягивает одеяло к подбородку; сердце у нее по-прежнему колотится.
– Не помню, заперла ли я заднюю дверь… Девочки днем выходили в сад.
– Оставайся здесь. – От луны на его голые плечи ложатся тени.
– Ладно, – шепчет она.
Он выходит из спальни; Элис ждет.