Мы с Элис сидим в ошеломленном молчании, пока мама провожает детективов до дверей.
– Какого черта! – рявкаю я. – Они сказали, что Холли была здесь? Я… просто не могу поверить.
У Элис какое-то странное выражение на лице.
– В чем дело? – спрашиваю я ее. – Что ты недоговариваешь?
Она делает глоток воды и крепко сжимает губы.
– Ничего. Просто… – понижает голос, – как я предупреждала, мне надо тебе кое-что сказать. Прости, что до сих пор не нашла возможности, но мне не хотелось говорить при маме, чтобы не будить в ней надежду, когда…
Она замолкает, потому что мама возвращается на кухню.
– Ну что… – говорит та, бессильно опускаясь на стул. Ее руки автоматически тянутся к медальону на шее. – Даже не знаю, что обо всем этом думать. Вы как считаете – это может быть Холли?
– Кажется, полиция думает именно так, – мягко отвечает Элис.
– То есть вы верите, что Холли каким-то образом побывала у меня в доме? – восклицаю я.
– Ну, так говорит наука. Не я.
Смотрю на маму: она сидит с опущенной головой, и я не могу разглядеть выражение ее лица. Не представляю, что она должна сейчас чувствовать. Есть доказательства, что ее пропавшая дочь, которую она не видела тридцать лет, была у меня дома. Что она не только жива, но и нашла нас. Однако если это так, почему она не объявилась? Не попросила о встрече? Тайно проникла в мой дом?
– Но это означает, что они подозревают Холли в нападении на тебя и убийстве Кайла, да? – шепчет мама. Ее глаза покраснели, и у меня перехватывает дыхание при мысли о том, что может подразумевать эта информация. – Они сказали, что Холли – подозреваемая?
– Я… я не знаю, – с трудом произносит Элис, сцарапывая с кухонного стола крупинку засохшей краски. – Похоже, другой ДНК они не нашли. Но это не значит, что в ту ночь здесь никого больше не было. Просто этот человек мог быть осторожен. – Она смотрит на маму. – Мне так жаль, мам! – Затем прикладывает ладонь ко лбу и переводит взгляд с мамы на меня. – Я должна вам обеим кое-что рассказать…
Делаю глубокий вдох. Меня мутит, колени отчаянно трясутся. Многовато откровений для одного дня!
– И что? – напряженно спрашивает мама.
– Я не собиралась ничего рассказывать, потому что считала, это может быть ловушкой. Но после сегодняшнего… я уже не так уверена.
– Продолжай, – говорит мама, скрещивая руки на груди, словно в попытке защититься от слов Элис.
– В мае я читала лекцию по биохимии в здравоохранении на конференции в Ливерпуле, и после нее ко мне подошла женщина. Она была очень милая и поначалу заговорила о лекции, которую я прочла. Выглядела такой заинтересованной в теме, но вдруг начала задавать мне личные вопросы, и я поняла, что она слишком много обо мне знает: что я училась в Оксфорде, жила в Чу-Нортоне, что у меня есть младшая сестра и была еще одна, которую похитили… Разговор вышел странный.
– Она представилась? – спрашиваю я.
– Нет. Но вскоре после той конференции мне начали приходить письма от нее.
Теперь меня тошнит по-настоящему.
– Письма всегда приходили на мой рабочий адрес. Все напечатанные на одном листе А4. Подписанные «Холли».
У мамы отваливается челюсть.
– Что?
– Та женщина на конференции была Холли? – охаю я. Мысли вихрем кружатся у меня в голове.
– В письмах она так утверждала. Но я предполагала, что это может быть мошенница. Мам, тебе же раньше тоже присылали всякие письма?
Мама мрачно кивает.
– Несколько раз. Давно.
– Поэтому я подумала, что это мошенница или сумасшедшая, которая, наверное, погуглила меня. Но теперь…
– Письма у тебя с собой? Могу я их увидеть? – спрашиваю я ее.
Элис с сожалением качает головой.
– Они у меня дома в Лондоне. Хотя первое я сфотографировала, потому что Кайл тогда был в отъезде, а я хотела показать ему письмо… Погодите, я схожу за телефоном. Он в моей комнате.
Она встает и выходит за дверь.
Я не знаю, что сказать маме. Она сидит молча, сложив руки перед собой в молитвенном жесте. Трудно представить, о чем она думает сейчас. Новость невероятная.
– Ну вот, – говорит Элис, запыхавшись, входя в комнату и садясь. Листает фотографии в своем мобильном. – Вот оно.
Она протягивает телефон маме, но та говорит, что у нее нет при себе очков для чтения, и просит меня прочитать. Я беру телефон и читаю вслух:
Дорогая Элис,
я знаю, странно получить такое письмо ни с того ни с сего, и заранее прошу прощения, потому что это будет шок, но я не придумала другого способа связаться с тобой. Не могла же я просто вывалить это на тебя на конференции – только не такое! Ну ладно, глубокий вдох… Сейчас я это скажу. Похоже, я твоя сестра. Я – Холли Харпер.
Это не розыгрыш и не подстава. Это правда. По крайней мере, я так думаю. У меня пока нет доказательств, но я постараюсь их найти.
Не хочу возвращаться в твою жизнь, в жизни твоих родителей (моих родителей) и Наташи, не будучи уверена, что мои предположения верны. А тогда надо будет (я так думаю) сделать тест ДНК. До тех пор я буду держаться в тени.
Скоро я опять с тобой свяжусь.
Я медленно выдыхаю, пытаясь успокоиться.
Лицо мамы падает.
– Думаешь, это правда? А что говорится в других письмах?
– Примерно то же самое. Что она за нами следит. Что уверена, что она Холли. Что вскоре она выйдет из тени. Но про себя она ничего не рассказывает – совсем.
– Она написала родители. Значит, она не знает про папу? – спрашиваю я, возвращая Элис телефон. Потом, не дожидаясь ответа, выпаливаю: – Как выглядела та женщина на конференции? Похоже на то, как ты представляла себе Холли?
– Ну, у нее были светлые волосы и голубые глаза, как у Холли. И возраст примерно подходящий. Сложно сказать точно, но на вид ей было около тридцати.
Мама издает тихий писк, словно птенец, и Элис бросается к ней и заключает в объятия.
– Прости меня, мам! Прости! Я не хотела вам говорить, поскольку боялась, что это неправда. Не хотела обнадеживать понапрасну, но теперь, с учетом ДНК, получается, что Холли правда жива.
И что она возможно напала на Элис и Кайла… Я не говорю этого вслух, потому что мы все так подумали.
Мама похлопывает Элис по плечу.
– Думаю, нам надо сообщить в полицию об этих письмах.
Элис выпускает маму из объятий и кивает. Цвет сбежал с ее щек, я вижу, что она дрожит.
– Я позвоню констеблю Джонс, – говорит сестра, берет мамину руку и крепко сжимает. – Не знаю, что все это может означать, мам, или почему ее ДНК нашли на месте преступления, но должно быть простое объяснение.
Звучит не очень убедительно.
– Я не могу поверить, что Холли захотела бы вам навредить, – говорит мама со слезами в голосе.
Мы с Элис переглядываемся.
Холли была младенцем, когда ее похитили. Кто знает, каким человеком она выросла?