Когда я возвращаюсь, Арон уже дома. Он играет с близняшками в саду: до меня доносятся их восторженные возгласы, когда он гоняется за ними, хватает в объятия и падает на траву. Все трое валяются на мокром газоне, хохоча, взвизгивая и болтая в воздухе ногами. Это зрелище доставляет мне такое наслаждение, что я просто не могу сердиться на то, что девочки наверняка вернутся домой грязные с головы до ног.

Мама на кухне; в воздухе витают ароматы пастушьего пирога, стоящего в духовке.

– Вот и ты! – говорит она, выбрасывая картофельные очистки в мусорное ведро. – Мы все думали, куда ты убежала…

– Элис у себя в комнате?

Мама кивает с серьезным лицом.

– Сказала, что ей надо поговорить по телефону со своим психологом.

– У Элис есть психолог? – спрашиваю я, ставя сумку на стол.

– Похоже, есть, и уже давно. Я рада, что она обсуждает свои чувства с профессионалом. Не хочу, чтобы она держала их в себе… как всегда делал твой отец.

Мамино лицо темнеет, и она отворачивается от меня, чтобы поставить сковородку с овощной смесью на плиту.

Я знаю, мама всегда считала, что отец недостаточно выражает свои чувства – особенно насчет исчезновения Холли. Он с головой ушел в работу на городской совет; я была слишком маленькая, чтобы запомнить времена после похищения Холли, но я помню, что папа никогда не плакал. Я даже не слышала, чтобы он о ней говорил. Однажды, когда мне было лет девять, мы с Элис ходили с папой за покупками. Вернувшись, застали маму в гостиной: она рыдала на диване, прижимая к себе мягкую игрушку Холли – ярко-розовую плюшевую собачку по кличке Радуга. Помню, как отец неодобрительно на нее покосился, и она сразу же взяла себя в руки, вытерла слезы и спрятала игрушку, как будто ничего и не было. В следующие годы к нам время от времени заглядывала полиция – один и тот же детектив, Джордж Беннинг, расследовавший исчезновение Холли. Мама провожала его в гостиную, и они втроем с папой запирались там, а мы с Элис подслушивали под дверью. Сначала он приходил регулярно и сообщал им о случаях, когда видели похожего ребенка: тогда мы с Элис восторженно переглядывались, прижимаясь одним ухом к двери и представляя себе, как наша похищенная сестра возвращается домой, а заодно гадая, кому придется делить с ней спальню. Однако все эти зацепки так и не материализовались в живую, улыбающуюся Холли, и со временем визиты Джорджа Беннинга становились все реже, пока пять лет назад он не вышел в отставку.

Арон с девочками врываются в комнату, впуская с собой свежий воздух и запах травы. Флосси начинает рассказывать мне, как они увидели семейство лягушек; щечки у нее румяные, а голос звенит от восторга. Элси присоединяется к ее рассказу, а я обнимаю их и крепко-крепко прижимаю к себе, пока они перекрикивают друг друга.

– Давайте-ка, девочки, – тактично вмешивается мама, зная, что я хочу поговорить с Ароном, – идемте в ванную умываться.

Она выводит их из комнаты. Мы с Ароном неловко топчемся посреди кухни; на нем до сих пор рабочий комбинезон. Мне столько надо ему сказать, но я не знаю, с чего начать.

– Чашку чаю? – предлагаю вместо этого, направляясь к чайнику.

– Не надо. Если хочешь, налей себе. Кстати, ты не видела мой баллонный ключ? Он мне тут понадобился, но в ящике для инструментов его не было.

– Баллонный ключ?

– Ага. Автомобильный. Я всегда держу его тут.

Качаю головой – даже представить не могу, как он должен выглядеть.

– Вот же гадство… – Арон вздыхает. – Пожалуй, зайду в душ. Как дела у Элис?

– Я ее сегодня почти не видела. Она весь день просидела в своей комнате и почти ничего не ела. Но, как выяснилось, у нее есть психолог, и она разговаривала с ним по телефону.

– Понятно. Но это же хорошо, да? – Он приподнимает брови, заглядывая мне в лицо.

– Да. Конечно, да. – Вслух муж этого не говорит, но я знаю, о чем он думает: Элис живет совсем в другом, отличном от нашего, мире. В мире с дорогими психотерапевтами, частными клиниками и закрытыми клубами.

Арон хмурит лоб и делает шаг ко мне.

– Как думаешь, может, и тебе надо к кому-нибудь обратиться? – В его голосе тревога.

– Не знаю. Может быть. – Я думаю обо всем, что случилось с нашей семьей. Холли, мой отец… Столько горя! А потом еще и волнения за Элси и Флосси… – Временами я и правда чувствую, что помощь не помешала бы.

Арон заключает меня в объятия.

– Если тебе правда нужно, мы найдем деньги, – говорит он, целуя меня в макушку. Это все, что я хотела услышать.

Я отстраняюсь:

– Мне надо с тобой кое о чем поговорить.

– Ладно. Мне стоит волноваться? – Он улыбается, но я вижу, как тень испуга пробегает по его лицу.

Беру его за руку, подвожу к столу, а потом по-быстрому, пока нас не прервали мама или близняшки, все ему выкладываю. Какое облегчение снять этот груз с души!

– Господи… – выдыхает он, дослушав.

– Да уж.

– Ив собирается сообщить полиции то, что рассказала тебе?

– Сказала, что собирается. Мы обменялись номерами.

– И Элис ничего об этом не знает?

– По крайней мере, Ив так думает.

Арон не упомянул про Зои, хоть я и поведала ему про встречу с Артуром и блондинку с серьгой в носу, которую тот видел у нас на крыльце.

– Так ты думаешь, что на Кайла напали осознанно? Что кто-то – может, человек, которому он должен денег, – приехал за ним следом в Чу-Нортон и убил?

Я медленно киваю.

– Это не исключено.

– Да уж, – присвистывает Арон. – Очень надеюсь, это означает, что целью убийцы была не ты.

Я чешу запястье, и он берет меня за руку, чтобы остановить. Натягиваю рукав до кончиков пальцев, чтобы не впиться ногтями в кожу.

– Возможно, так и есть. А записка – злая шутка от кого-то, кто смертельно меня ненавидит. – Я сухо смеюсь.

Арон качает головой.

– Это не может быть кто-то, кого мы знаем. Наверняка просто пранк. Какого-то мерзкого тролля, которому нравится мучить людей. Тем не менее, – он чешет в затылке, – хотелось бы знать, не был ли Кайл замешан в…

– О чем вы говорите?

На пороге стоит Элис.