Но тут пришло другое воспоминание. Тисовый лес, когда она случайно подошла к могиле Скеллы. Когда Ходд погнался за ней, он вдруг резко отпрянул, словно что-то мешало ему подойти ближе. Словно что-то не хотело, чтобы он увидел правду.

Правду.

Неужели это было заклятие правды?

Она ответила на его яростный взгляд, глядя прямо в ненавидящие глаза. — Магия фей не может воскрешать из мертвых, — произнесла она. — Скеллы больше нет.

Он перестал кричать, и его лицо обмякло. С него начал спадать какой-то блеск, точно слой масла стекал по телу, пока не рассеялся окончательно. Хоть она и подозревала нечто подобное, Тео ахнула от того, что только что совершила.

Ходд пошатнулся, его глаза расширились от шока. Затем он рухнул на колени, прижав руку к сердцу, словно раненный в бою рыцарь. Со следующим вдохом крик начался снова, но теперь это был другой звук — мучительный стон сокрушенного сердца.

Пока он рыдал, в сад влетела Урсула. — Стража! — закричала она, щелкая пальцами перед каждым, на ком была форма. — Немедленно уведите Ходда! Не слушайте ни слова из того, что он говорит!

То ли щелчки вывели стражников из транса, то ли просто раздражили, но они двинулись в сторону фейского круга.

Аймон переводил взгляд с матери на Тейса. Регент стоял поодаль, застыв как садовая статуя — растерянный и охваченный ужасом. Тем временем Урсула всё еще пыталась поднять стражу, размахивая руками и изображая свое разочарование в стиле какого-то экспрессивного танца. — Уберите его немедленно! Он виновен в убийстве королевской семьи и представляет угрозу для принцессы Амабель!

— Мама, — начал Аймон своим мягким, успокаивающим тоном. — Давай дадим Тейсу шанс…

— Замолчи и дай мне разобраться! Сейчас не время быть слабым и хрупким! — взвизгнула она на сына. Аймон, привыкший к тому, что может успокоить мать, отпрянул, будто получил пощечину.

Ходд, тем временем, был безразличен ко всему происходящему. Ко всему, кроме Тео. На руках и коленях, медленно, словно каждое движение причиняло ему боль, он подполз обратно к барьеру перед ней. Пока он кричал и всхлипывал, Тео казалось, что она видит чью-то смерть. Боль, исходившая от него, была настолько густой, что её можно было ощутить физически.

— Она сказала мне, — произнес Ходд, захлебываясь рыданием. — Она сказала, что дух Скеллы удерживают в заложниках. Король Редрен. Если я положу конец его правлению и правлению его семьи, она вернется. Если я убью королевскую семью, вы больше не сможете её удерживать, и она восстанет из мертвых. — Он издал еще один полный муки вскрик. — Я не хотел этого. Но я сделал это, потому что она обещала вернуть Скеллу, когда ты умрешь.

Его голос стал умоляющим. — Но я был милосерден к тебе, к твоей семье. Всё было безболезненно. Я позаботился, чтобы боли не было. Но ты не умерла, и Скелла не смогла вернуться. — Он начал качать головой. — Ложь. Всё было ложью. Что же я наделал? — Он рухнул на землю. — Что же я наделал?

— Кто сказал тебе это?

— Скелла мертва. Она умерла у меня на руках. Я сам её похоронил. Но никакая магия не может вернуть человека с того света. Я ведь знал это. Почему она заставила меня поверить в обратное?

— Кто, Ходд? — взмолилась Тео.

Урсула всё еще пыталась поднять побольше стражи и уже перешла на крик прямо им в лица, поскольку те слушали Ходда. Она раздавала приказы, чтобы его заткнули и убрали отсюда.

— Пожалуйста, Ходд. Кто наложил на тебя заклятие правды? Но Ходд только качал головой и плакал.

Когда стало ясно, что он больше ничего не скажет, Арлис вышел из-за спины Тео и шагнул в фейский круг. — Я отведу его в подземелья. Он посмотрел сначала на Тейса, который всё еще едва стоял на ногах, затем на Аймона, который кивнул ему. Но когда Арлис попытался поднять Ходда, его брови сошлись на переносице. Он резко повернулся к Тео: — Я не могу его переместить.

Глаза Тео расширились от внезапной догадки. — Ходд, ты — фамильяр?

Он низко склонил голову, но кивнул. А затем поднял взгляд, глядя ей прямо в глаза.

— Урсула из Березовых фей.

В ту же секунду, как слова сорвались с его губ, он рухнул на землю замертво.

Глава 29

Где мать Тео была в отчаянии, но всё же не в таком

Коллективный вздох ужаса, пронесшийся по саду, будто выкачал весь кислород из атмосферы. По крайней мере, именно это почувствовала Тео: когда она попыталась вдохнуть, голова закружилась до дурноты.

Ходд только что нарушил обет молчания — и заплатил за это жизнью.

На мгновение после этого вздоха воцарилась оглушительная тишина. Рот Аймона был открыт, но из него не вылетало ничего, что хотя бы отдаленно напоминало приказы страже — лишь какой-то невнятный писк. Тейс во все глаза смотрел на мертвого тролля.

А затем все заговорили разом, поворачивая головы в сторону Урсулы. Та еще не слышала слов Ходда и продолжала истошно орать на стражников. Но, заметив внезапно наступившую тишину, она осеклась и в недоумении обернулась — весь сад смотрел на неё со смесью гнева и недоверия.

Видя, что ни Тейс, ни Аймон не предпринимают никаких действий, Арлис в несколько прыжков преодолел расстояние до Урсулы, схватил её за руку и сорвал ожерелье через голову.

— Стража, в подземелье её!

Двое стражников, которых она только что распекала, тут же бросились к ней.

Но прежде чем её успели увести, она закричала:

— Аймон, сделай же что-нибудь!

Аймон, которого истошный визг матери вывел из ступора, подошел к стражникам. Его невозмутимая натура взяла верх, и он выглядел почти облегченным от того, что снова нашел себе дело.

— Так, давайте все просто на минуту успокоимся, — произнес он своим умиротворяющим тоном.

Хватка стражников слегка ослабла. И тут Урсула, точно актриса, играющая для галерки, драматично уронила руки, поникла плечами и выдала запредельно наигранный вздох облегчения.

— Должно быть, произошло какое-то чудовищное недоразумение. Арлис, ты злоупотребляешь властью. — Она повернулась к Аймону: — Я требую официально зафиксировать жалобу на неподобающее обращение. Я ожидаю, что Арлис будет немедленно смещен со своего поста. А теперь отпустите меня сию же секунду.

Она бросила на Арлиса многозначительный взгляд, будто уже не раз угрожала ему этим и теперь была в восторге от возможности привести угрозу в исполнение.

Аймон неловко переступил с ноги на ногу. Понизив голос до шепота, в котором теперь отчетливо сквозила нервозность, он проговорил:

— Мама, ты же знаешь, у меня нет на это полномочий.

— Тогда немедленно тащи сюда регента и заставь его меня отпустить! — рявкнула она, и маска «бедной невинной матери» начала сползать с её лица.

Подавленный Аймон пошел за Тейсом, который медленно приходил в себя. Хотя Урсула только что потребовала, чтобы сын поговорил с партнером, она всё равно начала орать на Тейса сама, не в силах доверить дело сыну.

— Тейс, ты видишь, как Арлис обращается с матерью твоего партнера?

— Это сделала ты? — спросил Тейс таким отрешенным голосом, что Тео всерьез забеспокоилась, не станет ли это его новым постоянным состоянием.

Урсула попыталась разыграть свою привычную партию перед регентом:

— Ваше Высочество, я была поражена не меньше остальных, когда Перран, которого я считала доверенным лицом, оказался троллем. Если я в чем и виновата, так это в излишней доверчивости и привычке верить людям на слово. Я глубоко потрясена тем, что меня так подло использовали.

Урсула развела руки ладонями вверх, выставляя напоказ свою якобы чистую душу.

Тейс проигнорировал её и повернулся к страже:

— Несите железо.

Лицо Урсулы мгновенно сменилось с «почти невинного» на гримасу, способную породить еще тысячу жалоб.

— Аймон, ты что, не остановишь их?

Аймон, чья жизнь, казалось, зависела от того, чтобы все вокруг были спокойны, протянул руку к партнеру.

— Тейс, я не могу представить, чтобы моя мать была способна на такое… Мама, если ты просто ответишь на вопросы, уверен, мы во всем разберемся.

Тео знала: в каждой взрывоопасной семье всегда есть кто-то, кто чувствует себя обязанным работать «сапером-разрядником». До этого момента было очевидно, что Аймон не встречал ситуации, которую не мог бы уладить вежливым тоном, медленным киванием и ободряющей улыбкой. Но когда мать наотрез отказалась сотрудничать, а его набор инструментов по разрешению конфликтов оказался пуст, он начал ломаться.

— Мама, если ты этого не делала…

— Если ты не собираешься мне помогать, то какой от тебя прок, бесполезный ты мальчишка! — Урсула снова повернулась к Тейсу: — Вы вообще уверены, что он произнес моё имя? Кто это слышал? Она? — Урсула ткнула пальцем в Тео. — Вы поверите слову незнакомки, а не мне?

— Мы все это слышали, Урсула, — отрезал Арлис.

— Значит, он ошибся! У меня просто нет причин плести заговоры против королевской семьи. Меня признали непричастной еще тысячу лет назад, и с тех пор я неустанно трудилась на благо твоего регентства. Даже когда под следствием оказалась моя собственная дочь, я оставалась верна этому Двору. А теперь, пожалуйста, давайте будем благоразумны, отпустите меня, и мы во всем досконально разберемся.

Сесили лениво подошла ближе.

— В таком случае железо не станет для тебя проблемой, дорогая тетушка.

Урсула стиснула зубы, глядя на племянницу.

— Это не твоё дело и не твоя забота. Аймон, убери её!

Сесили ответила на выпад широкой улыбкой.

— В данный момент я представляю интересы принцессы Тео Амабель. И в её интересах сейчас узнать, зачем ты убила всю её семью. — Она повернулась к Тео: — Впрочем, формальности ради, Тео, ты подтверждаешь оба этих заявления?

— Э-э, ну да.

— Чудесно. Похоже, меня официально и по-королевски повысили до советницы принцессы Тео Амабель. Хоть у кого-то в нашей семье есть должность при дворе, верно, Урсула? В отличие от этого бездельника. — Она указала на Аймона. — Хотя я прекрасно понимаю, что сейчас не время утверждать мой официальный титул, так что я не против отложить обсуждение до менее напряженных времен.

Аймон никак не отреагировал на слова Сесили; он в ужасе смотрел на мать. Но он больше не сделал ни единой попытки помочь ей, пока на её запястьях смыкались железные цепи.

Каз подошел к Тео и взял её за руку. Она крепко вцепилась в его ладонь.

Когда магия Урсулы была подавлена железом, Тейс смог принудить её к ответу.

— Ты организовала убийство короля Редрена и его семьи?

Она не была в трансе — железо просто лишило её возможности лгать. Она сверлила Тейса яростным взглядом, когда ответила:

— Да.

— Как?

— С помощью заклятия правды, сделки и обета молчания.

— Придется рассказать подробнее, — протянула Сесили. И хотя Тео заметила предостерегающий взгляд Тейса в сторону племянницы, Сесили его либо не заметила, либо проигнорировала.

Урсула посмотрела на Тео так, будто всё это было исключительно её виной.

— Я нашла того, кто был слаб и охвачен горем. С помощью простого заклятия правды я внушила ему, что королевская семья удерживает его покойную жену и не дает ей вернуться. И что если он убьет их, она воскреснет. Затем я сделала ему предложение: он станет моим фамильяром в обмен на убийство королевской семьи. Став фамильяром, он был обязан молчать. А если бы он когда-нибудь разрушил чары правды, он всё равно не смог бы убить меня ради мести. Он спросил, что помешает мне убить его самого, как только дело будет сделано, и счел себя очень умным, потребовав обет молчания. Если бы кто-то из нас выдал другого, мы бы оба погибли. Более того, если бы я убила его, я бы тоже умерла. Я согласилась. В конце концов, он хотел снова увидеть жену. Он не стал бы рисковать жизнью ради этого.

— Ты сама придумала план убийства? — спросил Тейс.

Она хмыкнула.

— Нет. Это целиком его идея. Хотя морок дала ему я, и это я велела подложить тис в поленницу. Это было действительно остроумно. А орудие убийства было принесено фэем, который просто выполнял свою работу и ни о чем не подозревал. В итоге всё списали на ужасно несчастный случай.

Как коварно со стороны Урсулы — еще больше дистанцироваться от самого преступления.

Там, где Аймон сжимался, Тейс, напротив, подпитывался гневом — его присутствие казалось втрое значительнее обычного.

— Я принял тебя в своем доме. Мать любви всей моей жизни. Советница моего двора. И ты сотворила такое? Почему?

Тео надеялась на раскаяние, она была бы рада и малейшей крошке сожаления. Но фея, виновная в стольких разрушениях, в уничтожении семьи Тео и её собственной, была лишь зла на то, что не преуспела.

Урсула изо всех сил боролась с принуждением говорить. Её рот двигался, пытаясь сформировать слова, но затем глаза расширялись, и она с силой сжимала челюсти.

Может быть, потому, что Тео выросла с менее острой версией Урсулы в лице собственной матери, она видела причину так ясно, будто та стояла прямо перед ней. Так и было. Это был он. Аймон. Её собственная мать, леди Марта Бэлфор, всю жизнь строила планы, как катапультой забросить дочерей в высшие эшелоны общества. И ради этой цели она совершала ужасные вещи. Леди Бэлфор пошла бы на всё, кроме убийства. Урсула же была готова на этот последний шаг.

— Ты хотела, чтобы твой сын стал особой королевской крови, — сказала Тео, отвечая за неё.

Все повернулись к ней.

— Я слышала твой разговор с Эндлин. Ты распекала её и сказала что-то вроде: «хоть один мой ребенок знает, как удержать партнера королевской крови». Даже до меня дошли слухи, что ты пыталась выдать дочь за короля. Но он женился на Лилиане, и надежда на то, что она — а через неё и ты — станет частью королевской семьи, рухнула. Пока у Аймона не начался роман с Тейсом. К несчастью, это тоже не было быстрым решением. Тейс был четвертым в очереди на престол после короля и двух его дочерей и, вероятно, никогда бы не стал первым. Если только не уничтожить всю линию наследования целиком. Твоим мотивом было возвести Тейса на трон и сделать Аймона членом королевской семьи.