Тейс и Аймон, оказавшиеся ближе всех к башне, зажимали уши, зажмурившись от боли и пытаясь бежать. Тейс споткнулся на ступенях, протягивая руку назад к Аймону. Но тот пытался помочь Урсуле подняться с колен. Она тоже закрывала уши руками и кричала, пока сын пытался её подхватить.

Тео посмотрела туда, где только что были её друзья. Финеас и Каз вели их через сад прямиком к лесу: Финеас впереди, Каз — замыкающим.

Это был её выход.

Поскольку магия фейского круга была нейтрализована колоколом, она легко перешагнула грибную границу и побежала за друзьями.

Третий удар.

На бегу она еще видела группу вдали, пока тропинка не вильнула и они не скрылись из виду.

Четвертый удар.

Но стоило Казу завернуть за угол, как из-за дерева выскочил Перран, перерезая им путь.

Сад захлестнуло безумие: фэи метались во всех направлениях, точно стадо переросших, ошарашенных диких кошек, бегущих без смысла, цели и чувства ориентации.

Она была достаточно далеко от Перрана, чтобы выбрать другой путь и ускользнуть до того, как он её поймает, — выполнить обещание, данное Казу, было бы проще простого.

Но на полпути между фейским кругом и Перраном Тео замерла.

Потому что осознала: он не бежит вместе с остальными, несмотря на продолжающийся звон. Его лицо застыло в маске ненависти и муки, а по какой-то причине, которую её мозг не мог осознать, всё его тело расплывалось.

Тео не шевелилась.

Пятый удар.

Перран не кричал от боли и не зажимал уши. Но с ним явно было что-то не так.

Тео с ужасом наблюдала, как его облик искажается и неестественно растягивается, словно отделяясь от тела, а сам Перран корчится в агонии.

Сквозь него кусками проступало чьё-то чужое лицо.

Как бы он ни пытался удержать морок, колокола оказались сильнее. Его маскировка сползала, распадалась на части. То, насколько плотно она его окутывала, означало, что морок был тяжелым и невероятно сложным; должно быть, он тратил все силы, чтобы не рухнуть под его весом.

Вся тревога, которую она чувствовала при взгляде на него, — его жутковатая натура, его неуклюжая походка, то, как он без колебаний вошел в тисовый лес, — всё это обрушилось на неё в тот миг, когда личина Перрана исчезла окончательно.

Он вовсе не был фэем.

Шестой удар.

Она была права: нужно быть по-настоящему сильным, чтобы удерживать такой морок.

Перед ней стоял тролль. Пропорциями он не слишком отличался от маскировки Перрана. Но там, где кожа Перрана была почти белой, кожа тролля напоминала лоскутное одеяло из серых оттенков — бугристая и неровная, словно высеченная из камня. Его глаза тоже были серыми, но едва-едва, как снег в пасмурный день. Поток черных волос спадал на плечи и достигал почти талии — тусклые, они скорее поглощали свет, чем отражали его.

Она видела этого тролля раньше — на портрете в пещере.

Перран не работал на Ходда. Перран и был Ходдом.

Седьмой удар.

Где-то на задворках сознания она поняла, что ей фактически удалось выполнить условия сделки с Арлисом. Она обязалась найти убийцу до удара полуночи. И та-да! Вот он, наш душегуб.

Жаль только, что Арлиса — да и вообще кого бы то ни было — не оказалось рядом, чтобы это засвидетельствовать. Или защитить её. Сад опустел.

Выходы были повсюду; всё, что ей нужно было сделать, — это припустить со всех ног.

Но Ходд закричал, и она приросла к земле.

Восьмой удар.

Его голос прогремел, отражаясь от часовой башни: — Сесили, Локлан, Финеас, Берик, Ториан, Лоуэн, Алби и Касра! Я знаю, кто они такие. Я знаю, где они живут. И если ты покинешь этот сад, я убью их всех до того, как приду за тобой!

Девятый удар.

Но если она останется, то подпишет себе смертный приговор. Мало того, Ходд убьет её без свидетелей.

Ему это снова сойдет с рук.

Нет. Не в этот раз.

Она знала: если она бросится бежать сейчас, он последует за ней.

Ради своих друзей и ради семьи, которую она так и не узнала, Тео развернулась и побежала.

Десятый удар.

Она не уходила из сада. Вместо этого она рванула обратно к фейскому кругу под яростные крики Ходда.

Если она доберется туда достаточно быстро, она сможет пробежать его насквозь, заманив убийцу в ловушку за собой.

Одиннадцатый удар.

Где-то далеко позади она слышала, как выкрикивают её имя. Но она не оборачивалась.

Она пересекла барьер из грибов. Теперь нужно было лишь добраться до противоположной стороны.

Двенадцатый удар.

Последняя нота эхом разнеслась по саду, пока Тео бежала к границе, вытянув руки вперед.

И когда звон затих, она с размаху врезалась в твердую невидимую стену.

Тео резко развернулась, прижавшись спиной к холодному незримому барьеру, и увидела, как Ходд несется на неё, оскалив зубы. В его руке был нож — тонкий и острый, как сосулька.

В этот миг она поняла: вот так она и умрет.

Она умрет в одиночестве, чтобы защитить друзей, чтобы показать миру, кто убил её семью.

Смерть ради тех, кого любишь, всегда звучит романтично в книгах. Но сейчас она не чувствовала никакой романтики. Не чувствовала себя благородной. Она чувствовала себя щепкой, брошенной в океан ужаса.

И всё же она не жалела. Она сделала бы этот выбор миллион раз ради людей, ставших ей семьей.

Он был уже совсем близко, занеся нож для удара.

Она не плакала, не кричала и не умоляла. Она просто зажмурилась.

Кто-то всё еще выкрикивал её имя.

Сперва — вспышка боли, а затем чьи-то крепкие, сильные руки обхватили её и повалили на землю.

Глава 27

В которой между жизнью и смертью — всего несколько фей

Смерть оказалась вовсе не такой безмятежной, как она себе представляла. Она была шумной. Очень шумной и чертовски болезненной.

Голоса, перемешанные с криками и плачем, роились вокруг неё, точно рассерженные пчелы. И всё же она не могла разобрать ни слова. Ей хотелось открыть глаза и сказать всем, что её тело буквально разваливается на части и, может быть, они соизволят что-нибудь с этим сделать. Но глаза не слушались, как, впрочем, и рот.

Неужели она всё-таки не умерла?

— Тео. Тео! — раздался чей-то голос совсем рядом.

Она узнала его. Каз был здесь.

— Сделайте же что-нибудь! — крикнул он, и она очень надеялась, что кричит он не на неё.

— Тео, просто держись, — на этот раз он заговорил гораздо мягче, хотя голос его дрожал. — Всё будет хорошо. Пожалуйста, держись.

Тео хотела, чтобы с ней говорил только Каз, потому что шум усиливался, но она по-прежнему улавливала лишь обрывки фраз.

«…умирает!»

«…Она не умрет…»

«…фамильяр…»

«превратить… фея…»

«…заживет быстрее…»

«…недостаточно быстро!»

«…Я сделаю это!»

«…так делай же!»

«…снимите эти чертовы браслеты…»

«…живо… смертный…»

Сквозь пелену боли она почувствовала прикосновения рук. И стоило этому осознанию промелькнуть в голове, как магия начала вытекать из неё — бурно и яростно, точно водопад. Вслед за этим пришла новая, резкая вспышка боли.

Ей хотелось, чтобы Каз снова заговорил с ней, объяснил, что происходит. Потому что это неведение пугало до смерти.

Внезапно Тео почувствовала, будто её вырвали из ткани пространства и времени. Ни верха, ни низа, ни право, ни лево. Боль, которая мгновение назад поглощала её без остатка, исчезла в один миг. Она перестала чувствовать что-либо вообще.

Но облегчение было недолгим. Пришло новое ощущение: по коже будто скребли колючим кустарником — не то чтобы больно, но крайне неприятно. Ей хотелось почесаться, и хотя она снова чувствовала свои руки, они упорно отказывались подчиняться командам мозга, так что и в этот раз оказались совершенно бесполезны. К несчастью, оставалось только терпеть. Если это и была смерть, то процесс этот был в высшей степени пакостным.

А затем — нечто новое. Магия — она пульсировала в ней, от макушки до кончиков пальцев. Тео узнала в ней фейскую магию, благо провела последние месяцы, будучи пропитанной ею, но это было другое. Там, где магия фамильяра была тонким ручейком, эта оказалась целым озером.

Как только она почувствовала, что заполнена магией до краев, поток иссяк. И ей стало… чудесно.

— Почему она не просыпается? — Тео узнала голос Лока.

— Дай ей минуту, — отозвалась Сесили.

— Тео? Ты меня слышишь? — Это снова был Каз, его ладони сжимали её лицо. — Ты можешь открыть глаза?

Могла ли она? Она не знала. Она перестала проверять работоспособность своего тела еще на стадии «колючего кустарника» и с тех пор не пробовала.

На этот раз тело послушно выполнило простую команду, и глаза открылись. Краски ворвались в зрение, закружившись, как чернила в воде. Мир вокруг начал обретать четкие очертания. Она смотрела в ночное небо, где звезды сверкали, точно пайетки. В поле зрения начали появляться лица, обрамляя картинку; все смотрели на неё с огромным ожиданием.

Она скользила взглядом по лицам, пока не нашла то, которое хотела видеть больше всего. Глаза Каза цвета меда и патоки смотрели прямо в её собственные, но они всё еще были влажными и полными ужаса.

— Я умерла? — спросила Тео.

Брови Каза удивленно поползли вверх. — Нет, ты не умерла.

— Что произошло?

Каз не ответил, вместо этого спросив: — Как думаешь, сможешь сесть?

— Думаю, да.

Он осторожно помог ей сесть и, когда этот квест был успешно завершен, поднялся на ноги, медленно потянув её за собой. Помимо Сесили и Каза, здесь были Финеас, Алби и Лок.

Но она не видела Берика, Ториан или Лоуэна. Тео быстро перевела взгляд на Финеаса.

— Они спаслись, Тео, — сказал тот, поняв, кого она ищет.

Она облегченно выдохнула. У них получилось. Её план мог вылететь с рельсов и пылать в овраге, но каким-то образом он сработал.

И всё же все смотрели на неё с опаской и тревогой.

— Почему вы все так на меня смотрите, будто со мной что-то не так?

Сесили уперла руку в бок. — Послушай, моя сияющая новая Тео — которая теперь, строго говоря, уже не моя, — нам пришлось принимать решение, и у нас не было нескольких часов на дебаты, прежде чем ты достигла бы точки невозврата. Ситуация была поистине из разряда «жизнь или смерть». Так что путем панического голосования и некоторого количества слез мы сделали выбор за тебя. — Она пожала плечами. — Я бы сказала «прости», но мне ни капли не жаль, так что не дождешься.

— Какой выбор? — спросила Тео.

Сесили улыбнулась. — Подменыша больше нет. Ты фея, дорогуша.

Тео посмотрела на себя: на тыльную сторону ладоней, на руки — особой разницы не было. — Как я выгляжу? — спросила она, потянувшись к кончикам ушей. Оба теперь заканчивались острыми пиками.

— Ты выглядишь как ты, — сказал Финеас. — Просто с острыми ушами и чуть более сияющим цветом лица.

Тео посмотрела на Каза, тот улыбнулся. — Всё та же ты, — подтвердил он. — Как ты себя чувствуешь?

Она задумалась, рассматривая свои руки. — Как я, но с куда большим запасом магии.

Сесили хлопнула в ладоши, привлекая общее внимание. — Что ж, я бы сказала, что нашей королевской Тео неплохо бы немного протестировать свои силы. Но сначала, полагаю, нам стоит заняться проблемой более насущной. А именно — троллем, который стоит прямо здесь.

Глава 28

Где сходятся злодейские планы и планы на могилу

Она лихорадочно повернула голову туда, куда указывала Сесили, и увидела тролля всего в футе от себя. Адреналин сработал быстрее рационального мышления, отбросив её назад, прямо на друзей.

Но он больше не преследовал её — грибы у его ног остались невредимы. Он всё еще был заперт в фейском круге, прижавшись к невидимому барьеру и колотя по нему руками и ногами; нож валялся рядом на земле.

Теперь, когда колокола умолкли, фэи начали возвращаться в сад. Стражники, а за ними Тейс, Аймон и Арлис, бежали в сторону Тео и Ходда.

Тео вскинула руку, приказывая им остановиться. И, к её удивлению, они послушались.

Она сделала маленький, осторожный шаг вперед. Ходд снова пнул барьер, умоляя выпустить его.

Он уставился на неё дикими глазами. Когда она подошла совсем близко, Ходд ткнул обвиняющим пальцем ей в лицо и закричал: — Ты забрала её! Верни её! Ты украла её! Ты её прячешь! Скажи мне, где она! Я заберу её, когда ты сдохнешь! Я хочу её вернуть! — Он зарыдал. — Просто верните мне мою жену.

Что?

Он обвинял её в похищении жены? Когда это? Впрочем, он говорил об этом с такой уверенностью, что она даже прочесала свою память, просто чтобы перепроверить. Единственный раз, когда она могла совершить это преступление — это когда была ползающим младенцем тысячу лет назад. Я была всеобщей любимицей и, по всем отзывам, сущим ангелочком, но никто и словом не обмолвился, что я еще и криминальный гений с физической силой не по годам. Если бы кто и просветил её на этот счет, так это Арлис, но он о такой стороне её личности помалкивал.

— У меня нет Скеллы, — сказала она.

— Лгунья! — Он ударил по барьеру прямо перед её лицом; первобытная ярость и безмерная печаль отразились в его взгляде. — Ты и твоя семья забрали её! И когда ты умрешь, она вернется ко мне.

— Это невозможно. Скелла мертва. Тео видела её могилу собственными глазами, и это подтвердила подавальщица в «Золоченой наседке».

— Я знаю, что она мертва! Я это знаю! Вы забрали её тело! — закричал он так громко, что задрожали листья каменного дерева часовой башни. — Я заключил сделку, злобное дитя: когда семья, которая удерживает её и не дает ей вернуться ко мне, погибнет, она станет свободна. Магия фей вернет её к жизни, когда ты умрешь!

Когда Тео хандрила, а Финеас рассказывал ей историю Данте, он упомянул, что нет такой магии, которая могла бы повернуть смерть вспять. И всё же Ходд был убежден, что именно она мешает этому случиться. Из всех вещей, в которых её могли обвинить, препятствование возвращению мертвых было самым неожиданным.