Она запустила пальцы в его волосы — теперь более короткие, но всё такие же знакомые на ощупь. Она открыла глаза, прося его сделать то же самое, чтобы она снова могла смотреть в его прекрасные глаза цвета меда и патоки, пока он смотрит в её. Он крепко прижал её к груди, увлекая обратно к кровати.

Где-то в глубине сознания, запрятанное за счастьем и облегчением от того, что Каз снова рядом, билось напоминание о том, что это мимолетно. Через несколько дней ей придется уйти. Он не мой, я не могу его оставить. Но сейчас, этой ночью, она позволит себе быть с ним.

Тео проснулась, когда день уже клонился к вечеру. Каз всё еще был рядом: зарывшись в одеяла, он уткнулся головой в подушку.

Он зашевелился и заморгал, озираясь по сторонам с таким видом, будто пытался сообразить, как здесь оказался. Затем на его лице промелькнуло узнавание; он повернулся к Тео и, увидев её, улыбнулся. Каз потянулся к ней, притянул поближе и запечатлел поцелуй на её щеке. — На секунду показалось, что я сплю. Рад, что ты настоящая.

— Я тоже, — прошептала она.

Какое-то время они просто смотрели друг на друга, пока Каз не нарушил тишину. — Знаешь, — начал он. — В пылу вчерашней ссоры мы так и не обсудили тот факт, что ты — фейская принцесса.

Тео фыркнула: — Не думаю, что тут есть что обсуждать.

— Еще как есть. Для начала — почему ты так огрызаешься на каждого, кто называет тебя принцессой?

— На то есть пара причин. Во-первых, это нелепо, а во-вторых, мне не нужна эта работа.

— Неужели ты не мечтала в детстве стать фейской принцессой?

— Конечно, мечтала. Шестилетняя Тео была бы в восторге от такого поворота. Но потом, как ты сам сказал, я выросла. И теперь я вижу вещи такими, какие они есть.

— И какими же?

— Это жизнь, которая мне не принадлежит. — Тео замолчала, подбирая слова. — Когда нам с Беа было невыносимо скучно, мы играли в игру под названием «Если бы правила я». Всё именно так, как звучит: фантазии двух девчонок, у которых не было ни капли власти. Мы были детьми, так что я как-то провозгласила, что на завтрак всегда будут давать мороженое. Беа заявила, что заставлять детей учиться — преступление, караемое немедленным увольнением. Одним из моих любимых правил было наказание для каждого, кто посмеет войти в дом, не испачкав обувь в грязи.

Каз усмехнулся.

— И даже когда я перестала быть ребенком, я всё равно вспоминала эту игру. Особенно когда верила, что стану герцогиней. «Когда я стану герцогиней, я выгоню любого, кто посмеет мне нагрубить; я буду закатывать такие вечеринки, что все в королевстве будут умолять о приглашении; я буду делать что хочу и когда хочу». Но задолго до встречи с Сесили я поняла: это так не работает. Даже если бы в поместье герцога меня все обожали, я бы всё равно принадлежала им и герцогу. Мне бы всё равно диктовали, что носить, с кем говорить, что можно делать, а что нельзя, что можно есть, а чего — ни в коем случае. У герцогини есть обязанности — бессмысленные, но принудительные.

Она вздохнула и продолжила: — Я думала, что избавилась от этого. Я бросила всё это сознательно. Да, фамильяр феи — тоже не самая свободная роль, но, по крайней мере, сейчас я в ответе только перед собой. И вот оно — возвращается, прет на меня с удвоенной силой: «ты королевской крови, хочешь ты того или нет; делай ровно то, что велят, потому что мы правы, а твоё мнение никого не волнует». Что еще хуже, если я приму роль принцессы фэйри, бонусом пойдет бессмертие — я никогда, понимаешь, никогда от этого не отделаюсь.

— Откуда ты знаешь, что тебе не понравится, если даже не пробовала? Может, быть принцессой куда круче, чем фамильяром.

— Я не могу просто «попробовать». Сомневаюсь, что Тейсу будет интересно, если я буду таскаться за ним хвостиком в человеческом облике, пока не приму решение. Сначала меня должны превратить в фэйри. Так что сейчас это ситуация из разряда «знакомое зло лучше незнакомого».

Каз посмотрел на неё с задумчивой улыбкой. — Давай поиграем в твою игру прямо сейчас.

— Что?

— Ну давай. «Если бы ты была фейской принцессой…» — подначил он.

— Да ну, я не хочу.

— Сделай одолжение.

Она вздохнула. Ладно. Она подыграет ему, раз уж это всё равно ничего не значит. Но через мгновение Тео сама удивилась тому, как быстро у неё нашелся настоящий ответ. — Если бы я была фейской принцессой… я бы сделала так, чтобы ни одного фамильяра не смели обижать, третировать или даже просто проявлять к нему неуважение. Не думаю, что я смогла бы запретить кому-то заключать сделки и становиться фамильяром, но я бы ввела для этого четкие правила. И я бы запретила использовать людей в качестве развлечения на праздниках во Дворце фей.

— Видишь? Отличная идея.

Тео хмыкнула и слабо улыбнулась: — Жаль только, что этого никогда не случится. Впрочем, должен признать, во всём этом есть некая закономерность для Теодосии Бэлфор.

— В каком смысле?

— В том смысле, что мне никогда не везет по-настоящему, даже если со стороны кажется иначе. Мне говорят, что я фейская принцесса. Но не та, которую все считают живой. Нет, я — та, другая. Та, которую все считали мертвой и уже оплакали. Если я выберусь из этого живой, люди будут разочарованы тем, что возлагали цветы не на ту могилу. Хотя, возможно, их больше разозлит необходимость покупать два букета, раз убийца всё еще на свободе. Для сравнения: когда Беа впорхнула в свою роль принцессы, она порхала по замку, разбила сад и устраивала чаепития. Она не руководила расследованием собственного убийства.

Каз улыбнулся: — Значит, когда ты выживешь и станешь принцессой, ты тоже разобьешь сад?

— Само собой, — ответила она. — Сразу после того, как соберу вокруг себя стайку фрейлин, которые будут семенить за мной, как переростки-утята, и крякать о том, какая я замечательная. Но до того, как открою приют для осиротевших комнатных растений с музыкальными амбициями. Не волнуйся, музыкальную залу я посвящу самой себе.

Он так и прыснул от смеха, и она не смогла сдержать ответной ухмылки.

Вскоре они оба поднялись. У Тео не было времени нежиться в постели, как бы ей того ни хотелось. Поскольку ни у одного из них не оказалось под рукой феи для магического переодевания, они надели вчерашнюю одежду. Тео еще раз проверила, на месте ли тисовая щепка в кармане, после чего они спустились вниз к друзьям.

Глава 22

В которой Тео — великий музыкант, но так себе шпион

Тео и Каз прошли в столовую, расположенную в задней части дома. Окна, выходящие на запад, вовсю хвастались сиянием предзакатного неба: густо-синего в вышине, переходящего в оранжевый, точно тлеющие угли, у горизонта. Длинные, тонкие розоватые перистые облака растянулись по небу, словно гигантская рука, пытающаяся утянуть уходящий день вниз.

Берик, Ториан, Лоуэн, Финеас и Алби сидели за большим деревенским столом из сосны. Берик никогда не утруждал себя починкой вмятин и царапин, которые выдавали почтенный возраст мебели; столешница напоминала лицо седого старика. Он мог бы всё исправить щелчком пальцев, но Тео знала: ему нравится, что эти несовершенства добавляют дому очарования. В камине ревело пламя, но по уютной атмосфере Тео понимала, что без магии в вопросах климат-контроля не обошлось.

Либо друзья знали её слишком хорошо, либо просто не любили конфликты (а скорее и то, и другое сразу), но никто не стал расспрашивать Тео о её поспешном бегстве накануне или о том, почему она спустилась вместе с Казом. Кроме Финеаса — тот многозначительно поиграл бровями, глядя на обоих, пока Тео не остудила его пыл предупреждающим взглядом.

Ториан похлопала по пустому стулу рядом с собой и наколдовала легкий перекус и чашку чая. Тео также приняла предложение подруги помочь с одеждой, и вчерашний наряд быстро сменился простым зеленым платьем. Ториан была достаточно любезна, чтобы проделать то же самое для Каза, снабдив его свежей рубашкой и брюками.

Арлис за столом подозрительно отсутствовал, и никто не упоминал о его прогуле. Тео это вполне устраивало, и, судя по лицам остальных, их тоже. Но, словно вызванный полным отсутствием интереса к своей персоне, Арлис именно в этот момент решительно промаршировал в дверь.

Все обернулись. Берик, Ториан и Лоуэн поприветствовали его вежливыми улыбками, Финеас и Каз одарили скучающими минами, а Алби и Тео, едва осознав, кто вошел, принялись рассматривать стены.

Берик сделал внушительный глоток чая и откашлялся. — Как раз вовремя, Арлис. Я как раз собирался обсудить планы на вечер в «Золоченой наседке». Как я уже говорил, я там бывал. Давненько, признаю, но я знаю все входы и выходы и смогу выбить нам место для выступления. Повторюсь, здешняя публика не особо жалует музыку, поэтому я играл там от силы раза три. Но мы идем туда не за чаевыми. Будем придерживаться скучной классики в надежде, что на нас никто не обратит внимания, и будем смотреть в оба. А когда закончим — побродим вокруг и поищем зацепки.

— Я по-прежнему считаю это ужасной затеей, — подал голос Арлис; его ворчливый тон идеально гармонировал со всем остальным обликом.

— Принято. Значит, ты остаешься здесь? — уточнил Берик.

— Разумеется, нет. Я иду с вами.

Алби тихо проворчал что-то Тео под ухо, и она ответила ему кривой ухмылкой, давая понять, что полностью разделяет его чувства.

— Тогда у меня отличные новости, Арлис. Твоё желание исполнилось. Теперь ты в группе!

Арлис закатил глаза, скрестил руки на груди и буркнул что-то нечленораздельное. — В последний раз повторяю: я не хочу быть в вашей нелепой банде!

— Ну и ладно, — Берик ничуть не расстроился. — Можешь постоять в углу с мрачным видом. А ведь мог бы блистать с бубном… Финеас и Каз, вы тоже можете погулять и посмотреть, не найдется ли чего интересного. Итак, раз с этим покончено, поговорим о мороке.

Тео не испытывала нужды в мороке с той самой роковой ночи, когда она накачала Эндлин алкоголем. Да и зачем? До этого момента у неё не было причин скрывать свою личность. Но с наступлением темноты Тео обнаружила, что снова примеряет маскировку.

Берик не стал менять ничего, кроме её лица, поскольку Ториан заранее создала для неё другое платье, резонно рассудив, что Тео понадобится неброский морок, если она собирается играть на инструменте инкогнито. Платье было сшито из темно-синего шелка цвета сумеречного ореола над черным лесом. Вырез заканчивался чуть ниже ключиц, а короткие рукава-крылышки не стесняли движений, позволяя легко играть. Длина тоже была короче обычной: подол едва доходил до середины икр, чтобы какой-нибудь подвыпивший завсегдатай случайно на него не наступил. По меркам фей — скромно, но для выступления в таверне — идеально.

И Тео действительно выглядела как фея. Её новые рыжие волосы были уложены в аккуратную низкую косу, открывавшую острые ушки. Морозно-голубые глаза казались еще ярче на контрасте с платьем, точно две звезды в ночном небе. Морок оказался легким: на коже он ощущался почти так же неощутимо, как и само платье.

Финеасу и Казу тоже достались легкие фейские маскировки — им по большей части просто заострили уши, поскольку их всё равно никто не знал. Их одели в подобающие случаю наряды: темные брюки и расшитые темно-зеленые туники.

Когда наряды были признаны безупречными, группа выдвинулась к таверне.

Как и во многие магические заведения — особенно в места массового скопления народа — в «Золоченую наседку» нельзя было телепортироваться напрямую. Из таверны также невозможно было переместиться наружу. Это помогало бороться с воровством и насилием: никто не мог ограбить кассу и исчезнуть раньше, чем хватятся денег, и никто не мог съездить кому-нибудь по физиономии в драке и тут же дать дёру, избегая правосудия. В большинстве случаев это работало: драки переместились на улицу, а если кто-то что-то и крал, ему оставалось надеяться лишь на то, что ноги донесут его до выхода быстрее погони.

В отличие от таверн, которые Тео видела в мире людей, «Золоченая наседка» не ютилась в городе между двумя зданиями, будто пытаясь проскользнуть мимо и застряв посередине. И не стояла в маленьком городке перевалочным пунктом для усталых путников, с коновязями снаружи и пьянчугами, отсыпающимися в сене рядом с лошадьми. «Золоченая наседка» располагалась в самой чаще соснового бора прямо среди деревьев — казалось, она сама там выросла, а бревна, из которых она была сложена, были такими же толстыми и высокими, как и окружающие сосны. Крыша была покрыта сосновым лапником, который выглядел скорее декоративным элементом, но, вероятнее всего, был заговорен магией, чтобы не пропускать непогоду. Размерами здание напоминало гигантский амбар с раздвижными дверями, распахнутыми навстречу ночному воздуху, откуда вырывался неразборчивый поток звуков: смех и громкие голоса.

И действительно, на столбе у входа восседала золотая статуя курицы. Как и многие статуи до неё, эта наседка не соответствовала размерам своего живого прототипа. При соблюдении всех анатомических пропорций, статуя доставала бы Тео до пояса, стой она на земле. Тео не знала, было ли это игрой её воображения, или художник действительно наделил это пернатое порождение зла самодовольством, которое посрамило бы любого петуха. И кто вообще заказал такой шедевр? Это случилось до или после того, как таверну назвали? Тео невольно задалась вопросом: что было первым — курица или имя? Впрочем, неважно. Группа прошла мимо статуи прямо внутрь.

Берик, Ториан и Лоуэн направились прямиком к бару, перевешиваясь через красную махагоновую стойку, чтобы привлечь внимание подавальщицы. Тео, Алби, Каз и Финеас ждали неподалеку, стараясь не мешать посетителям на табуретах и не привлекать к себе лишнего внимания. То ли Арлис действительно принял наставления Берика близко к сердцу, то ли просто был в своем репертуаре, но он усадил свою ворчливую персону за столик в дальнем углу и делал вид, что со спутниками не знаком.

Тео воспользовалась моментом, чтобы незаметно осмотреться. Она видела таверны раньше, но никогда не бывала внутри. Эта казалась совершенно заурядной. Как она и предположила снаружи, внутри всё напоминало амбар. В дальнем конце виднелся помост из досок, изображавший сцену и слегка приподнятый на камнях. Перед ним было оставлено обширное пространство для танцев. Сейчас на сцене никто не играл, так что феи, гномы, пикси, эльфы и прочие магические существа просто слонялись без дела. Второй ярус опоясывал зал, позволяя тем, кто наверху, наблюдать не только за сценой, но и за всем первым этажом. Кабинки и столики жались к стенам; посетители склонялись над ними в полумраке, точно мокрицы под бревнами.